Семейные шрамы.

      Ди и Чес молча смотрели друг на друга несколько минут.       — Дед постарался? — осторожно спросил мужчина, кивая на руку.       — Как ты догадался. — буркнул подросток. — Как там мама с папой?       — Не знаю. Меня не пускают и ничего не говорят.       — Черт. Ладно, завтра схожу, меня должны пустить. С отцом хочу поговорить…       — Мда… Я думал с внуками он будет немного помягче. — металлист тихо усмехнулся.       — Да он ненавидит нас обоих всем сердцем. И папу с мамой тоже.       — Об этом я догадываюсь. А волосы — тоже его рук дело?       — Угу. Сказал, что выгляжу, как баба и позорю его и себя. — Ди перешел на повышенные тона. — А еще я ничтожество, гаденыш, сукин сын и такой же жалкий и трусливый, как отец… — глаза снова защипало, нервы начали сдавать, заставляя голос дрожать и срываться.       — Ди…       — Я врезал ему. — парень хрипло засмеялся. — Ты бы видел его лицо. Я думал, он забьет меня до смерти этой линейкой. — он начал всхлипывать, рука напоминала о себе болью и неприятным ощущением мокроты от крови. Чес мягко обнял его, зарываясь рукой в золотистые кудри и поглаживая спину. Стресс взял верх. Юноша заплакал, утыкаясь в плечо гитариста, чтобы не разбудить Хэви. Он и сам не помнил, когда ему в последний раз хотелось так кричать навзрыд и бить руками и ногами все вокруг. Мужчина заботливо гладил его по плечам, слегка покачиваясь и абсолютно ничего не говоря. Ди никак не мог успокоиться, его трясло, он кричал какие-то угрозы и оскорбления в адрес Густава, которые так хотелось высказать лично. Чес дождался, пока истерика немного поутихнет, и вытащил подростка на улицу, протягивая сигарету. Вскоре металлист уже мог спокойно дышать, но все еще шмыгал носом, затягиваясь остатками табака.       — Лучше?       — Угу.       — А с чего ты ему врезать то решил?       — Маму «шалавой» назвал. Не завидую я ему, когда она об этом узнает, хех.       — Я тобой горжусь, чувак. — мужчина потрепал подростка по голове, и они вернулись в трейлер. — Давай поищем, чем обработать и замотать твою руку. — обеззараживающих и перевязочных у Чеса на оказалось, зато нашлась водка, какой-то чистый платок и лоскуты от старой футболки. Ди с трудом, сжав зубы, смог снять старый бинт, и гитарист наконец увидел весь масштаб бедствия. — Ох е…даже у Глэма рука и то лучше выглядела… Это будет очень больно, крепись, братиш. — юноша невнятно кивнул и зашипел, когда ран коснулась ткань, пахнущая спиртом. Оказалось, что обработка не хуже, чем избиение линейкой, но все равно адски болезненная. Завязав платок на руке металлиста, мужчина предложил ему как следует отдохнуть, а утром уже пойти в больницу и узнать про родителей. Парень согласился и лег рядом с Хэви, радуясь, что брат крепко спит и не видел той истерики.       — Слушай, Чес…       — Мм?       — Не говори папе, что я…ну, плакал.       — Без б, братиш, не парься. Поспи нормально, а завтра уже разберемся, как там Вик с Глэмом. — удивительно для себя, Ди быстро провалился в сон.       Утром Чес сделал мальчикам бутерброды из того, что нашел в холодильнике, осмотрел руку младшего, и повел обоих в больницу. Юноша быстрым шагом влетел в приемную, неосознанно куда-то спеша.       — Здрасте, я хочу узнать, в каком состоянии Себастьян Шваген-Вагенс.       — А вы кем ему приходитесь?       — Я его сын, и он тоже. — подросток притянул к себе поближе, подошедшего мальчика.       — Как ваши имена?       — Ди и Хэви.       — Да, вы можете его посетить, но только…       — Что?       — Себастьян в кому из-за травм. Ты уверен, что хочешь увидеть его? — по спине обоих пробежал холодок. С одной стороны, было хорошо, что Глэм жив, но кома, если верить интернету, может длиться очень долго.       — А как там мама…? — неуверенно подал голос Хэви.       — Как зовут маму?       — Виктория.       — Виктория в реанимации, с ней все будет хорошо. Ты можешь поговорить с ней, но только в присутствии врача.       — Ди? Можно я к маме пойду?       — Да, иди. Только про деда ей особо не рассказывай, а то…       — Окей. — девушка на ресепшене позвонила кому-то, и подошедший врач увел металлиста вглубь по коридорам. Ди сказал, что ему нужно подумать, и вышел на улицу к Чесу.       — И как оно?       — Мама в порядке, Хэв пошел к ней. А папа в коме.       — Ого… Ты пойдешь к нему?       — Не знаю. Я столько хочу с ним обсудить…       — Знаешь, я где-то читал, что люди в коме слышат то, что происходит вокруг них. Может, тебе станет легче, если ты все же поговоришь с ним хотя бы так?       — Ты прав. — парень вздохнул. — Я пошел.       — Удачи, малой. — юноша вернулся в здание и сказал девушке, что хочет посетить отца. Та снова кому-то позвонила и объяснила ему, как пройти до палаты. Возле нужной двери стояла молодая практикантка. Увидев парня, она тут же подошла, а нему.       — Вы у Себастьяну?       — Да, я его сын.       — Правила посещения знаете?       — Догадаюсь.       — Если случиться что-нибудь странное, немедленно позовите меня.       — Окей. — Ди выдохнул и вошел в палату. На первый взгляд у Глэма была сломана нога и повреждена шея, а сам он крепко спал. Металлист медленно подошел к нему и сел на табуретку рядом с кроватью. — Эм…привет, пап. Мы с Хэви пришли навестить вас с мамой. Даже от дедушки для этого сбежали, хех. — разговаривать и не получать ответа было странно и немного страшно. — Знаешь…я не думал, что у тебя было настолько тяжелое детство. Прости, если чем-то напоминал тебе о нем. Ты никогда не рассказывал нам об этом… — в ответ в палате все еще стояла гробовая тишина, нарушаемая только писком электрокардиографа, это пугало. Ди придвинулся поближе и положил голову на живот отца, беря его за руку. — Просыпайся поскорее. Я столько тебе хочу рассказать… — парню на секунду показалось, что пальцы на чужой руке зашевелились. Писк участился, подросток посмотрел на отца и с удивлением отметил, что его лицо будто выражало сочувствие, ему даже показалось, что по скуле тонкой дорожкой пробежала слеза. Он решил позвать практикантку, которая выглядела очень удивленной, когда вошла.       — Он просыпается. Что ты сделал?       — Я…поговорил.       — Продолжай. Я позову врача. Мы можем его вытащить. — девушка убежала, а юноша повернулся обратно к отцу.       — Так ты все-таки меня слышишь. — Глэм не отреагировал. — Давай, пап, ты мне нужен. — металлист наклонился, утыкаясь лбом в руку Себастьяна, и ему снова показалось, что пальцы сжимаются на его волосах. Вскоре в палату забежали несколько врачей, и его выгнали, сказав посидеть в зале ожидания. Там Ди встретил Чеса.       — Ну как?       — Они сказали, что он просыпается       — Ты смог его разбудить? Ну ты даешь, малой. — мужчина обнял парня, хлопая его по плечу       — Хэв все еще у мамы?       — Наверное. Сюда он не приходил. — прошло около получаса ожидания, до того, как за Ди вернулась все та же практикантка.       — Поздравляю! — она вся светилась от радости. — Ваш отец вышел из комы, вы можете с ним поговорить. Юноша бегом понесся по коридорам, не обращая внимания на гневные замечания врачей. Парень быстро влетел в палату, Глэм сидел на кровати и разминал свои руки. Он удивленно посмотрел на сына, но после улыбнулся, подзывая его к себе. Ди сел рядом с отцом, стараясь сдерживать эмоции.       — Что случилось с твоими волосами, Ди?       — То есть, это единственное, что тебя сейчас интересует?       — Да.       — Дед. С моими волосами, рукой и внешним видом случился дед. — Глэм помрачнел.       — Вас отдали ему?       — Ага. — Себастьян сжал руку в кулак, но тут же расслабил ее, укладывая на голову подростка и слегка поглаживая.       — И как он отпустил вас сюда?       — Мы сбежали прошлой ночью. Не смогли больше там находится, он псих.       — Я знаю. — грустно сказал Глэм. — Покажешь руку? — юноша размотал платок, и Себастьяну открылись жуткие темно-алые раны.       — Я дал ему по лицу. — ответил на немой вопрос Ди. — За тебя и за маму, может немного за Хэви. Кто-то когда-то должен был это сделать. — Глэм смотрел на сына со странной смесью гордости и жалости, но после просто притянул его к себе, укладывая голову на свою грудь.       — Ты стал таким взрослым, Ди… Прости, что иногда становлюсь похож на него. Давно хотел тебе сказать… — в этот момент в палату заглянул Хэви.       — Пап…? Мне сказали, что ты проснулся. — подросток отпустил отца. — Ди, там мама просила тебя позвать.       — Окей. Пап… Бабушка Элеонора просила передать, что любит тебя. — Себастьян тепло улыбнулся и снова погладил сына по голове.       — Я знаю. Ну, иди, я уверен, Вики будет рада тебя видеть.       — Угу. Пока, пап. — металлист вышел из палаты и пошел вслед за врачем, с которым пришел младший. Вскоре они подошли к комнате, где лежала Виктория.       — Пожалуйста, будьте аккуратнее. Мы наложили 5 швов Виктории на живот, ей нельзя напрягать мышцы. — парень кивнул и вошел. У Вики была перебинтована одна рука, к ее груди и предплечью вела куча проводов и трубочек, но сама она выглядела здоровой и недовольной от своего положения. — Мам?       — Ди, наконец-то! Хэви сказал, что вас отдали этому старому пердуну.       — Да, мам. — Ди подошел ближе. — Все хорошо, не волнуйся.       — Ну-ка руку покажи.       — Мам, правда, все хорошо.       — Да? А по руке Хэви не скажешь. Покажи, что он с тобой сделал. Я ему эту линейку в жопу засуну, как только меня выпустят. — юноша вздохнул и снова размотал платок. — Вот уебок! — Виктория попыталась встать, но тут же зашипела и упала обратно на подушку.       — Мам, успокойся. Пожалуйста… — металлист взял ее за руку, и женщина согласилась, расслабляясь и гладя сына по голове и виску.       — Что этот урод сделал с твоими кудряшками? Я его урою.       — Да, мам. Когда поправишься. — Ди улыбнулся, ласкаясь об руку матери. В дверях снова появился Хэви, а у старшего возникло чувство дежавю. — Ты же был с папой.       — Ага. Он меня к вам отправил. Мам, это тебе от папы. — мальчик протянул Виктории какую-то свернутую бумажку. Она удивленно расправила ее и засмеялась. На листке было нарисовано сердечко и изображение Вики и Глэма, а рядом аккуратным почерком выведено что-то «ванильное» и милое.       — Хэви! Передай своему отцу, что он идиот и я люблю его. — женщина никак не могла перестать смеяться, на ее глазах даже выступили слезы. Они говорили с Ди еще около 15 минут, она гладила его по голове, перебирала короткие мягкие кудри, а он прижимался к ее руке и рассказывал, как ругался с Густавом, как ударил его, как защищал Хэви и как бабушка помогла им сбежать.

***