Трофей - сердце Королевы

Реджина вернулась к Эмме под вечер. Женщина до сих пор стояла посреди заточения, закованная в цепи, и, кажется, дремала. Миллс оттянула несуществующий рычаг в воздухе. Цепи, что удерживали руки, постепенно удлинились, а после и вовсе исчезли. Свон встрепенулась, чувствуя, что теряет равновесие, но все же устояла. Брюнетка швырнула в нее кожанку, протянула стакан с морсом. - Вы соврали. То сердце принадлежало Голду, а не вам – Реджина, скрестив руки на груди, стояла на достаточном расстоянии, чтобы Эмма не смогла до нее дотянуться. Прежде чем ответить, Свон осушила стакан с морсом, ожидая облегчения, но его не произошло. Несомненно, это был точно такой же морс, как и в прошлый раз, но секретный ингредиентик явно отсутствовал. Женщина со злостью швырнула стакан об пол, стянула с себя кофту и с удовольствием накинула кожанку. Зрачки чуть расширились. - А я разве хоть слово сказала о том, кому принадлежит сердце? – фыркнула блондинка, проверяя карманы. Похоже, в этот раз Реджина не стала шариться в ее вещах. - Вы отчаянно намекали – вздохнула Миллс, призывая магию. Цепи проявились и медленно потянули руки Эммы в исходное положение. Свон раздраженно ругнулась, но сопротивляться не стала. - Не советую – покачала головой блондинка, когда Реджина оттянула рукав ее куртки, намереваясь изучить татуировку – Можешь, конечно, полюбоваться рисунком, но трогать не смей. Миллс лишь ухмыльнулась. Эта татуировка, которая точно не была татуировкой в обычном смысле этого слова, не давала женщине покоя еще с того дня, когда Свон столь нагло пыталась снять ее в баре. Она знала Эмму не первый год, но тату увидела впервые лишь тогда. А ведь бывали дни, когда Эмма ходила в майке или хотя бы просто снимала эту ужасную куртку. Ее руки всегда были чисты. Сначала Реджина, как Свон и просила, осматривала лишь визуальную часть татуировки. Рисунок все еще будто проступал из-под кожи, но явно стал ярче. Грубые на первый взгляд линии имели множество деталей. Мастер, что наносил это изображение, был хорош на столько, что при долгом взгляде начинало казаться, будто еще немного и тигр спрыгнет с руки и раздерет смотрящего в клочья. Странной казалась лишь голова тигра. Исполнена она была вполне правдоподобно, только глаза почему-то были закрыты или отсутствовали вовсе. Эмма волновалась. Это ощущалось по легкому сопротивлению руки, каждый раз, когда Миллс поворачивала ее, желая рассмотреть татуировку под новым углом. Женщина долго всматривалась в нарисованную морду, пытаясь понять, что же с глазами. Свон не отпустила ни одного комментария, нервно подергивала ногой и с каким-то ожесточением сверлила взглядом точку в стене в противоположной стороне от Реджины. Это напрягало. Брюнетка только коснулась пальцами татуировки, как ее ударило магией Свон. Удар был слабый, защитный, предупреждающий. Миллс глянула на отчаянно отворачивающую от нее лицо Эмму, вновь тронула тигра. В момент нового магического выброса, более сильного, заставившего Реджину отступить на два шага, блондинка зажмурилась. - Мисс Свон, прекратите упорствовать. Я принесла вам вашу чертову куртку. Если следовать установленным вами правилам, то вы должны мне – брюнетка подошла к Эмме. Та все еще была напряжена. - Ответ на вопрос, а не это – пробормотала Свон – К тому же, в условии было еще два морса – Эмма прошлась взглядом по тигру и ухмыльнулась, опустив глаза в пол – А впрочем, я знаю, что ты можешь предложить. Самое лучшее, что в тебе есть. Наверное, если бы на моем месте был мужчина, ты бы куда быстрее придумала, как его разговорить. Ты же умеешь торговать не только личиком, но и телом. Дэвид рассказывал, как до снятия заклятия ты пыталась соблазнить его ужином. Как далеко ты бы зашла? Пустила бы Принца в королевские покои? Показала бы все свое мастерство, лишь бы он остался? - Да как вы смеете! – Реджина залепила Эмме звонкую пощечину. Женщина лишь рассмеялась куда-то в потолок и продолжила. - А я что не права? Ты готова была на все, лишь бы они с Мери Маргарет не были вместе. Ты всегда так поступаешь. Идешь на все ради цели. Ты даже со мной переспала, лишь бы доказать мне же, что я то еще дерьмо. А как ты извивалась, стонала. Была ли в этом хоть капля искренности или ты и правда такая бесчувственная? Или, может, сейчас иной случай? Неужели цель не оправдывает средства? Недостаточно личной выгоды для тебя? Не сможешь ощущать себя победителем? Реджина с размаху ударила Свон кулаком по лицу. Ей было почти физически больно выслушивать это все. Она совершала ошибки. Бесчисленное множество ошибок. Но все это было в прошлом. Она менялась. Старательно менялась ради сына, ради улучшения отношения к себе, ради своего счастливого финала и, во многом, благодаря странному желанию Эммы вечно спасать ее, защищать и поддерживать. Да, они постоянно ругались, враждовали, делили сына, но стоило грянуть опасности, как они вставали бок о бок, объединяя свою магию. Реджине всегда казалось, что это она не позволяет им с блондинкой сблизиться, что она осознанно выстраивает стены, желая огородить себя и сына от негативного влияния блондинки. Пусть та и была героем, но ее моральные качества оставляли желать лучшего. Нет, она не работала с тьмой и не переходила черту, но ее разгульный образ жизни совсем не вязался с воспитанием ребенка. Да и, если бы они стали подругами, то Миллс пришлось бы забирать Эмму из бара в непонятно каких состояниях, как это вечно делала Руби. Такое было ниже достоинства мэра. Сейчас Реджина была даже рада, что они не сдружились, ведь будь они подругами, ей было бы чертовски больно узнать, что Эмма так о ней думает, что Эмма практически презирает ее, ненавидит, что Эмма, в отличие от большинства горожан, не смогла простить ее. А Реджине было больно. Чертовски больно. От удара блондинка сникла, повесила голову, ноги чуть подкосились. Миллс хотелось просто развернуться и уйти. Бросить Свон здесь и жить своей жизнью. Будто ничего и не было. А лучше вышвырнуть ее за черту. Или плюнуть на все, затолкать ей в рот банку ее гребаных таблеток и вышвырнуть у клуба. Пускай делает, что хочет. Пускай испоганит свою и без того ничтожную жизнь. Да кому она вообще нужна? Спасительница чертова. Реджина почувствовала слезы на своих щеках. Она не хотела плакать. Это было неправильным. Чувства были неправильными. Женщина утерла глаза, стиснула зубы, заставляя себя вернуться к холодному разуму. Никаких чувств, никаких эмоций. Только цель, ради которой она пришла. Ничего более. Брюнетка не была столь сильна, чтобы отправить Эмму в нокаут с одного удара, но блондинка явно отключилась. Миллс обхватила ее руку, прошлась магией по татуировке. Свон шикнула, сжала кулаки и выпрямилась. Реджина поняла, что та лишь притворялась. Женщина чувствовала, как магия Эммы покрывает татуировку, защищая ее от вмешательства. Брюнетка чувствовала огромную, почти безграничную силу, упрятанную где-то в глубине. Она пыталась пробиться к ней. - Реджина, прошу, прекрати – Свон говорила, будто через силу, ее тело было напряжено, а глаза закрыты – Я больше не могу сдерживать защиту. Я не хочу навредить тебе. - Тогда просто прекратите сопротивляться – вздохнула Миллс, усиливая воздействие. Женщина заметила, что на морде нарисованного тигра начали проявляться глаза. - Я защищаю не себя, а тебя! – рявкнула блондинка, дернувшись всем телом – И Генри… Реджина резко становилась, услышав имя сына. Сказано оно было тихо, почти беззвучно, но Миллс заметила. Женщина отпустила руку, встала перед блондинкой, которая, облегченно вздохнув, заметно расслабилась. Реджина взяла Эмму за подбородок, подняла ее голову на себя, желая заглянуть в глаза, хоть те и были закрыты. - Генри что-то угрожает? – Миллс была более чем серьезна. - Ты выпустишь меня из этой клетки – приказала Свон, открыв глаза. Зрачки напоминали две точки. Она крепко уцепилась за взгляд брюнетки. Реджина почувствовала легкое оцепенение. Она отшагнула назад, мотнула головой, проморгалась. Руки сами призвали магию, перемещая их в спальню Миллс. Реджина еще не успела прийти в себя, как Свон толкнула ее на кровать и нависла сверху. Брюнетке было непонятно, почему они вообще оказались в ее спальне, но, видимо, это место закладывалось в приказе. Эмма целовала ее так жадно, так требовательно и нетерпеливо, что Реджина на время забыла обо всем, возвращая поцелуи. Иногда их взгляды сталкивались, и воля брюнетки крошилась, как песчаный замок в непогоду. Руки Эммы скользили по телу брюнетки, она рванула блузку, не желая разбираться с мелкими пуговками, спустилась с поцелуями ниже, на шею, ключицы, припала к груди. У Реджины вырвался тихий стон. Женщина зажала рот рукой, с легким испугом осознавая происходящее. Ей хотелось продолжить, хотелось отдаться удовольствию, но, черт возьми, как же это было неправильно. И, в общем-то, мерзко. Свон ведь просто решила ее трахнуть. И плевать ей было на мнение самой Миллс. Реджина прикусила руку, отвлекая себя от ощущений, которые дарили ей умелые действия блондинки. Женщина призвала магию. На голове Эммы завязалась шелковая лента, перекрывая глаза. Свон отстранилась, попыталась подцепить пальцами ленту и снять ее, но та лишь сильнее затягивалась. Блондинка хмыкнула, ухмыльнулась. Ей не нужно было видеть Миллс, чтобы представить ее тело под собой. Рука Реджины легла на ремень Свон. Женщина немного подтянулась, легко проскользила к шее, зарылась пальцами в блондинистых волосах, затягивая в поцелуй. Миллс постаралась забрать инициативу на себя, поменяться с Эммой местами. Не сразу, но ей удалось. Женщина едва ощутимо прошлась по рукам Свон, активировала браслеты, затем пробежалась ниже, по животу и ногам к браслетам. - Любишь все контролировать – усмехнулась блондинка, заинтересованная игрой, которую затеяла. - Безусловно – промурлыкала Реджина над ухом Свон, поднявшись. Пальцы женщины легли на браслет на руке Эммы, пропуская магию сквозь него. Блондинка дернулась, осознав, что угадила в ловушку, что оказалась не столь осмотрительной, как следовало. Она хотела воспротивиться, возмутиться, но из груди выбило весь воздух, когда цепи на браслетах резко рванули ее вниз, в портал, протаскивая сквозь пространство. Вскоре она вновь стояла посреди заточения, прикованная к полу, с расставленными в стороны руками, и без возможности хоть что-то увидеть.