Трофей - сердце Королевы

Прошли сутки с тех пор, как Зверь был повержен. Прошли сутки с тех пор, как Злая Королева убила Спасительницу. Прошли сутки с тех пор, как Белоснежка и Прекрасный Принц не смогли спасти свою дочь. Прошли целые сутки, но для города, как будто ничего и не изменилось. Жители, как и раньше, занимались своими делами, совершенно не подозревая, что для тех, на ком все держалось, рухнул мир. Реджина, осознанно или нет, испарилась в клубах фиолетового дыма сразу же, как только Прекрасные добежали до нее. Она прихватила с собой труп Эммы. Голова была в полнейшем тумане, руки действовали сами собой. Одно лишь желание. Вернуть. Вернуть эту чертову идиотку. И пусть весь мир горит синим пламенем. Магические артефакты, зелья, травы мельтешили по склепу в полнейшем хаосе. Такого бардака Миллс никогда не могла себе позволить. Вероятно, она будет крайне недовольна собой. Но это будет потом. В другое время. Возможно, в другой жизни. Необычайно четко она понимала, что делает. Заморозить тело Эммы во времени. Не позволить тем последним минутам, что дарованы для воскрешения с помощью поцелуя истинной любви, утечь понапрасну. Реджина знала по опыту Белль и Темного мага, что поцелуй может не сработать. Тем более что Свон переборола эту поразительную силу. А если так, то единственное, что могла сейчас сделать женщина, это выиграть немного времени. Подарить себе хоть каплю надежды. И действовать нужно было быстро. Тело блондинки менялось, постепенно приобретая свой естественный образ. Миллс подозревала, что как только Эмма станет собой, спасти ее уже будет невозможно. Конечно, Реджина могла бы не строить теорий, а просто подойти и поцеловать Эмму, но для этого нужно было собраться с духом. После самоличного убийства своей любви душевное состояние брюнетки оставляло желать лучшего. Она была разбита. В дребезги.

***

Белль, в отличие от Дороти, куда более благосклонно отнеслась к присутствию Эммы в лавке. Она даже выразила сочувствие, по поводу смерти женщины. Лилит обрабатывала Свон ссадины каким-то мерзким раствором, приготовленным по рецепту из старинной книги. Блондинка была искренне рада, что не может разобрать закорючки, которыми была исписана желтоватая бумага, потому что узнавать из чего или из кого сделаны порошки, входящие в состав, совершенно не хотелось. Внезапно все изменилось. Пространство, ощущения, все. Эмма отчетливо почувствовала, практически увидела, как пробирается сквозь толпу, как когти впиваются в плоть и разрывают чужие тела, как кровь струится по рукам, как все внутри начинает гореть от желания выпустить кишки каждому, кто попадется на пути, каким сладостным может быть металлический привкус крови и свежего, если так можно сказать, учитывая, что все они мертвы, мяса. Свон резко дернулась назад, испугавшись, как бы эти ощущения не оказались реальностью. Ей бы очень не хотелось еще и в Аду попереубивать всех своих знакомых. Она свалилась с табуретки на спину, вообще-то больно ударилась, но боль была ни чем, по сравнению со страхом. Она отползала назад, практически не отрываясь от пола, пока не врезалась в прилавок. Но и его женщина не сочла за достаточное препятствие, чтобы остановиться. Она продолжала тщетно дергать ногами, в надежде, что это поможет сдвинуться с места, сбежать от призрачного видения. К ней тянулись руки. Они хватали, пытались сдержать, но блондинка вырывалась. Пыталась вырваться, насколько хватало сил. Только сил оставалось не так уж и много, сказывались травмы, которых из-за паники становилось лишь больше. По голове прилетело чем-то тяжелым, а может Свон и сама влетела во что-то затылком, но мир резко погас, отправляя женщину в забытье. Эмма очнулась в крайне неудобном положении. Руки и ноги были связаны тряпками. Не то чтобы очень сильно, Свон была уверена, что если немного постараться, то сможет выпутаться, но и не так, чтобы можно было самостоятельно с комфортом разместиться на диване. А именно на диван ее и оттащили добрые люди. Блондинка завертелась, пытаясь вытянуть руки. Она не была уверена в крепости своей памяти, поэтому предпочла помалкивать, на случай, если ее связали враги, а не милые и добрые друзья. - Она проснулась – раздался не слишком заинтересованный голос Дороти. Похоже, что девушку оставили сторожить буйную гостью. Она сидела у самого выхода и методично натирала нож с витиеватой ручкой. - Ты нас ужасно напугала! – взволнованно проговорила Белль, заходя в комнату с огромным талмудом в руках. Лилит зашла следом. Она сразу же направилась к Свон, чтобы помочь ей принять более удобное положение. Девушка усадила блондинку на диване, а сама присела перед ней на колени и осторожно взяла ее ладони в свои руки. - Эмма, прости, пожалуйста, но пока что я тебя не развяжу. Нам нужно понять, не представляешь ли ты опасности для себя и для окружающих, поэтому, расскажи, что стало причиной твоей паники? – голос Лилит был мягким, успокаивающим. В глазах читалось искреннее сопереживание. Эмме бы и хотелось возмутиться, но только не на Лилит. Да и было в этом удержании нечто рациональное. Свон ведь действительно не знала, что может натворить, когда видение становится куда реальнее, чем сама реальность. - Зверь – тихо проговорила блондинка, глядя на соединенные руки. Ее и Лилит. И на какие-то доли секунды ей показалось, что эти карие глаза и распущенные волосы принадлежат совершенно другой брюнетке. Королева бы никогда не опустилась ни перед кем на колени, но Реджина… Реджина могла точно также стоять перед маленьким Генри. Чтобы быть с ним на одном уровне, чтобы не давить авторитетом взрослого, чтобы поддержать, утешить. И как она теперь объяснит сыну, их общему сыну, что Эммы больше нет? Она ведь расскажет правду. Вероятно, сгладит особо острые углы, чтобы не разрушать положительный образ Спасителя в глазах Генри, но в остальном, она точно сознается. Ведь это ее сын. Единственный человек в ее жизни, с которым она старается быть предельно открытой и честной. Человек, ради которого она изменилась. Но сможет ли он принять правду? Не поддастся ли импульсивному желанию снова наречь ее Злой Королевой? Не начнет ли винить ее во всем? - Эмма… – Лилит осторожно коснулась щеки женщины, утирая слезы. Свон и сама не заметила, как заплакала – Я понимаю, это может быть тяжело, но что со Зверем? Что ты почувствовала? Или сейчас чувствуешь? - М? – блондинка рассеяно посмотрела на девушку, слегка нахмурившись. Ее мысли сейчас были далеки от этого монстра – Да, Зверь, когти, кровь… Мне показалось, что я снова потеряла контроль над его силами… А ведь у меня даже метки не осталось… - Это может быть тем, о чем ты говорила? – Лилит повернулась к Белль. Ее взгляд был более чем серьезен. - Боюсь, что да – девушка устроилась на диване рядом с Эммой. Она открыла нужную страницу и вручила книгу блондинке – Вы ведь связаны и, если верить тому, что здесь написано, то Гевин смог отыскать мертвый осколок своей души, а значит, вернул свои силы – Белль водила пальчиком по строчкам, лишь ей понятного текста. - Черт – Лилит раздраженно ударила кулаком по подлокотнику и вскочила с места – Надо было кинуть его в клетку, а не надеяться, что смертники смогут задержать его. - Осколок души? – Эмма хмурилась, тупо пялясь в старинные страницы. Она совершенно не понимала, о чем говорят девушки. - Да. Если я верно поняла, каким образом Зверь подселился к тебе, то замысел его был в том, чтобы поменять вас телами. Правда, мне немного непонятно, как у тебя и Гевина могли настолько сильно сходиться эмоции, желания и установки, чтобы он вообще смог с такой легкостью запустить этот процесс – Белль покачала головой и перевернула станицу – Ты, как дитя истинной любви, имеешь очень сильную душу и магическую защиту. Даже, когда ты не умела пользоваться магией, в критических ситуациях она защищала тебя. Поэтому процесс переселения душ пошел неравномерно. К тому же, тебе удалось вырваться. Если бы это была обычная ситуация, то при прерывании, ваши души со временем, скорее всего, вернулись бы обратно в свои тела. Но Гевин не был обычным человеком, а ты, мало того, что была из другого времени, так еще и жила в мире без магии. У ваших душ просто не осталось ни единого шанса, чтобы вернуться. - Ты хочешь сказать, что, если бы я могла сама выбирать, когда возвращаться в свое время и осталась там, в пещере подольше, то метка исчезла бы сама собой? Этот ублюдок не стал бы частью моей жизни, не убил бы Лилит и еще кучу людей, не покалечил бы Генри, не нападал бы на родителей, на Реджину и всех девушек с которыми я сближалась? Да даже тебе не пришлось бы жертвовать собой, чтобы спасти Зелину и Голда! – в голосе Эммы было столько отчаянной злости. На ситуацию, на Зверя, на себя и на чертовы правила магического мира из-за которых таймер возвращения не мог работать иначе. - Есть такая вероятность – честно ответила девушка, вздохнув. Она понимала, что Свон больно это слышать, но не хотела врать. Лилит села на подлокотник, слегка приобняв блондинку, чтобы хоть как-то поддержать ее. Белль осторожно погладила женщину по руке – Но не стоит винить себя. Ты все равно ничего не могла сделать. Существуют правила мироздания, нарушение которых привели бы к куда более серьезным последствиям. Хотя, конечно, ваша прогулка в прошлое – в голосе чувствовался укор – Тоже была против правил. Можно сказать, что Зверь стал вашим наказанием. Но, есть во всем этом и положительная сторона. Будучи заключенным в твоем теле в мире без магии, Зверь убил намного меньше людей, чем, если бы остался в Зачарованном лесу в собственном теле. - Любая магия имеет цену, да? – фыркнула Лилит, понимая, что слова девушки относились и к ней тоже. Белль кивнула – Ладно, это все здорово, но раз Гевин восстановил свою душу, то и Эмме следовало бы отыскать свой осколок. Есть идеи? - Чего? – не то чтобы Свон не понимала слов, которые ей говорят, но принять все сказанное оказалось слишком сложно. У женщины даже заболела голова при том, что в мыслях свистел ветер. - Мертвые осколки души. Это те части души, как твоей, так и Гевина, которые остались в его теле, когда ты прервала перенос. Со временем тело умерло, а осколки попали сюда. Явление крайне редкое, практически невозможное, как, в общем-то, и все, что связано со Зверем. Но в Аду оказалась довольно обширная библиотека книг написанных на мертвых языках. Пришлось, конечно, очень много возиться с переводами, но я выяснила, что в древности существовал шаман, к которому приводили грешников, чтобы он расколол их души в наказание. Это не особенно проявлялось в мире живых, особенно, если человек обладал сильным духом, но наказание заключалось вовсе не в душевной слабости. Наказание начиналось после смерти. Человек был обречен веками скитаться по Аду, без возможности попасть в Лучший из миров или воскреснуть. Только если ему удавалось отыскать потерянный осколок души, а о его существовании вспоминали лишь единицы. Только тогда у человека появлялся шанс на спасение. Обычно осколок предстает в виде какой-то дорогой, но утраченной, человеком вещи. - Боюсь, тогда нам придется ехать в Бостон – горько усмехнулась Эмма, наблюдая за тем, как аккуратно Лилит развязывает веревки у нее на руках – Что бы это ни было, оно явно будет валяться в старой квартире. Как в Аду обстоят дела с транспортом? Не хотелось бы преодолевать такое расстояние на своих двоих. - Главная ошибка всех ищущих – улыбнулась Белль, закрывая книгу – Они всегда думают, что искать нужно где-то далеко, чем еще больше усложняют поиски. Душа, по природе своей, хочет быть цельной, поэтому осколок всегда лежит где-то рядом. Не под рукой, конечно, но осмотреть часто посещаемые тобой места Сторибрука стоит. - И поторопитесь – в комнату заглянула Дороти с магическим шаром в руках – Если Реджина решится на жертву, то ожить сможет лишь цельная душа. А на данный момент, это душа Зверя – девушка слегка встряхнула шар в руках, который еле-еле, но опять заработал. - Подожди, нас ведь связывала метка. Она удерживала Зверя во мне. Разве теперь, когда мы разделены – Эмма указала пальцем на руку, на место, где раньше была метка, будто это должно было подтвердить ее слова – И когда он нашел осколок своей души. Разве он не должен теперь быть привязан к собственному телу? - Если бы все было так просто – Белль немного грустно улыбнулась. Она отложила книгу, пошарила по полкам и достала небольшой флакончик с распылителем вместо крышки – Держи, попрыскай вокруг себя, так будет наглядней. - Ладно – Свон слегка недоверчиво приняла флакончик, вышла на середину комнаты и осторожно нажала на распылитель. Сначала Эмме показалось, что ничего не происходит, но потом она заметила, что что-то поблескивает. Она нажала еще раз, присмотрелась, затем провернулась вокруг своей оси, опрыскивая все пространство. Нити. Сотни, если не тысячи тончайших нитей расползались в разные стороны от тела женщины. Они были красными, прозрачными и желтыми. Большая часть красных нитей концентрировалась в одном направлении и оплетала багровую, практически черную нить, толщина которой скорее походила на канат. Эмма почему-то сразу поняла, что это и есть ее связь со Зверем. Прозрачные же нити концентрировались в противоположном направлении и оплетали серую, тоже слегка прозрачную нить толщиной со шнурок на кроссовках. Эта нить тянулась к Лилит и имела узелок примерно посередине. Видимо, это была та связь, которую на них наложили родители Эммы. Желтые же нити не имели какого-то четкого направления, хотя часть из них переплеталась с красными. - Это все… – блондинка вертелась из стороны в сторону, пытаясь потрогать нити, но они были неосязаемы. Рука просто проходила сквозь них, даже через багровую, будто их и не было вовсе. - Трупы – немного резко закончила за женщину Дороти – Это все те, кого вы со Зверем убили – девушка подошла ближе. К ней тянулась желтая нить. У Эммы по спине побежали мурашки. Она знала, что убийств было много, но не подозревала, что настолько. - Не будь такой жестокой – Лилит покачала головой. Она наблюдала за магическим шаром с момента, как Дороти принесла его, и заметила, что при приближении Эммы помех становилось меньше. Похоже, что возвращенные силы Гевина отразились и на возможностях блондинки. Лилит забрала у Эммы распылитель и передала его Белль, затем взяла ладонь Свон в свою и чуть сжала, выражая поддержку. Она подвела Эмму к магическому шару и предложила попробовать запустить его. Прозрачная поверхность пошла рябью, затем начало проявляться размытое изображение, перекрываемое помехами. Эмма постаралась сосредоточиться, водя рукой рядом с поверхностью. Сделать изображение совершенно чистым не удалось, да и освящения в склепе было крайне мало, но Эмма увидела себя, лежащую на каменном возвышении. А внизу, на полу, в совершенно нетипичном для этого места бардаке, обняв колени и слегка покачиваясь, сидела Реджина. У нее был мрачный, отсутствующий вид. Лицо немного опухло от слез, макияж смазался, растекся. Волосы были растрепаны, одежда смята, запачкана. Туфли неаккуратно валялись рядом. От идеального мэра не осталось практически ничего. Внутри Эммы больно сжалось сердце. Если Реджине было так плохо сейчас, то, сколько же ей потребовалось сил, чтобы решиться, чтобы взять это на себя, чтобы спасти всех. Эмма почувствовала, что задыхается. Она была такой идиоткой. Поддалась пагубному влиянию Зверя, возомнила себя всесильным Спасителем, которому дозволено устроить геноцид ради всеобщего блага. А благо ли это было? Там, на главной улице Сторибрука, перед Реджиной и родителями она чувствовала себя такой уверенной. У нее не было ни единого сомнения, что выбранный ею путь верный. По большому счету, ей было действительно плевать, сколько людей погибнет. Единственное, что ее волновало, это достать Темного и, черт возьми, выплеснуть все накопившиеся обиды, сделать также больно, а лучше и еще больнее. Ткнуть носом в их ошибки и заставить смотреть на последствия. Она наслаждалась, действительно наслаждалась этим. И от этого осознания было еще страшнее смотреть в магический шар на скорбный мир, который она после себя оставила.