Вожделение

      Чимин никогда не был помешан на сексе: это не являлось ни его фантазиями, ни пунктом в ежедневном графике, ни целью. Он и не пробовал никогда, сосредоточенный лишь на учёбе и танцах, своём будущем и на всё ещё недостижимой мечте — кругосветном путешествии.       Обычно для отдыха он использовал поход в клуб где-то раз или два в месяц, смотря на то, как сильно он устал за это время. Выпить немного вина в компании друзей, потанцевать и под настроение включить флирт в свой отдых. Не более. Его не привлекала возможность целоваться за углами, тем более лезть в трусы к какому-то незнакомому альфе в клубе. Чувство одиночества появлялось редко, но остро, часто попадая на течку.       Три адовых дня, когда из задницы течёт, казалось, лава, и жутко воняло чужими запахами. Он и удовольствия никогда не получал, описанного в разных источниках, ощутимое сковывающее напряжение внутри, тянущее и сладкое. Дрочка была неприятной, будто по коже то и дело шаркалась вверх и вниз наждачная бумага, и никакая смазка не помогала. Течка была, член стоял, и с задницы лилось, но Чимин просто пил блокаторы и ел мороженое.       Один раз он пытался засунуть в свой узкий зад палец, но от неумелости да и не в возбуждённом состоянии быстро такие практики прекратил.       Чимин думал, что вероятность умереть девственником была большой. Хотя Тэхён то и дело твердил нечто вроде: «Чимин, тебе всего ничего двадцать три*, всё придёт». Он говорил ему то же самое, начиная с семнадцати.       Он этому факту уделял всё меньше и меньше времени, отчаянно забываясь в труде и учёбе. А, если и выпил лишнего, морщил нос, смотря на воркочущих Чонгука и Тэхёна, забывался и думал об этом, на следующий же день нагружал себя в два раза больше.       У него прекрасные родители, хорошие друзья, он отлично учится в университете, к чему бы ему жаловаться на неудачи в отношениях? Ну нет их и нет.       А потом, выпив на очередном отдыхе какой-то сладкий коктейль или ликёр, от которого тошнило больше, чем от трёх бутылок пива, наткнулся на какого-то парня в кожанке, так и застыв на месте. Запах был настолько соблазнительным и ароматным, что он едва сглотнул слюну, ставшую комком посреди горла. Пахло чем-то сладким и слегка горьким, будто сладкая вата… или жжёный сахар. Омега будто был маленькой сладкой ягодкой, которую окунули в сахарных сироп.       Альфа с достаточно странным запахом ответно тяжело вздохнул, смотря прямо в упор. Отчего-то крошечная разница в росте казалась до ужаса неловкой, будь у него волшебная палочка, он увеличил бы себя в два раза. Но единственная «палочка» тыкалась ему прямо в бедро, а чужие глаза напротив показались роднее, чем чьи-либо.       Парень с белоснежными волосами, как-то, видимо, и сам не понял, когда успел прижать Чимина к себе, да так, что они «слиплись» друг с другом.       Если Пак говорил, что не испытывал никогда должного возбуждения, то быстро за это поплатился. Запах. Запах. Запах. Хотелось облизать чужую шею, хотя раньше к альфам он испытывал глубоко наплевательское равнодушие, и проверить, сладкая ли она на вкус.       Истинность в их мире гласила простое правило: вы идеальные партнёры для спаривания. Соулмейт — родная душа, твоя ментальная личность.       Проблема заключалась в том, что невозможно было объяснить каким образом это всё уместилось в парне напротив, и то адское желание трогать, лизать и кусать вызывало бурление внутри. Если бы Пак при прочтении очередной статьи в журнале знал, что он и сам встрянет в такую ситуацию, то отнёсся к этому более ответственно.       Такие пары ощущали сексуальное вожделение, столь сильное, что ориентация и пространство сужались к одному человеку. Пока они не оставят метки, это могло продолжаться бесконечность, хватало только лёгкого приглушённого запаха или мимолётного взгляда.       Он видел его впервые, он и имени его не знал, просто чувствовал, как внутри всё жаждет, доверяет и хочет одного единственного человека.       — Да пошло оно всё к черту, — пьяный Чимин такого не делал, впервые возбуждённый и растерянный — вполне. Он неловко впивался в чужие губы, целоваться он тоже не умел, зато партнёр напротив был в этом вполне… ничего.       Люди смотрели на них, как на умалишённых, в клубе обычно целуются по каким-нибудь углам, но не в центре же танцпола.       Чимину и сладко, и жарко, и влажно вообще везде. Физиология омег и альф явно немного с сдвигом по фазе, потому что испытывать такое нереальное наслаждения от поцелуев с незнакомым человеком в людном месте — это безумство.       Пак только на втором поцелуе рот научился открывать кое-как правильно, когда из него уже давно все соки высасывали, передавая своё желание. Они кое-как отрывались друг от друга, резко ощущая огромную дыру внутри и никак не могли начать нормально дышать, будто окутанные аурой горячего эмоционального порыва, маревом, стоящем сзади них.       Все ещё незнакомый парень под смешки и поддерживающие улюлюкивания потащил омегу к выходу. Некоторые люди бессовестно снимали их, и Пак очень наделся не проснуться завтра «знаменитым».       Даже когда они вышли на улицу, это щекочущее чувство не прошло. Погода была отвратная: ветер шумел и клонил деревья в разные стороны, моросил мелкий дождик, а они магическим образом оказались в машине.       Да вся эта ситуация была сплошным волшебством, особенно для девственника, которого пытаются съесть, а он только и может, что неловко двигать губами и хватать ртом воздух.       Не то чтобы Чимин имел что-то против секса в транспорте, но если и имел, то парень, имени которого не знал, похотливо впился ему в шею, не давая и шанса передумать. Омега и сам бы… ну, облизал? Да у него опыт был только с сладким фруктовым льдом, которым он этого альфу и представлял.       Бессовестно шарил руками по тёплой спине и неловко ойкал, оказываясь на чужих коленях. Водительское кресло опустилось, благодаря умелым рукам альфы, который второй рукой лапал его ягодицы и покусывал шею.       Пак вспоминал весь тот «огромный» багаж знаний от просмотренного несколько миллионов лет назад порно и касался чужой шеи. Едва не хныча от того, что она реально казалась ему сладкой до приторного привкуса на губах. Кусал прямо возле синей венки, слыша сдавленный вздох от альфы, опускаясь всё ниже и ниже, маленькими и пухленькими пальчиками расстегивая пуговицы чёрной рубашки.       Альфа сдавленно дышал при каждом касании острых зубов Чимина, даже отрываясь от поцелуев шеи и лица. Омега внутри девственного Пака и до этого ворчала и требовала взять своё, а после такой невидимой поддержки начала делать это в два раза больше. Альфа тёрся ставшим членом через твёрдую ткань джинс о промежность омеги, с каждым движением губ всё ниже и ниже снимая чужую одежду.       Чимину так сладко не пахло ещё никогда, он готов был трогать и скользить влажными ладошками по чужому белоснежному телу целую ночь. То, где он был и что происходило, заглушало желание до боли в члене и влажной задницы, которая не была таковой даже при течке.       — Ты девственник? — рычаще-хриплым голосом с лёгкой шепелявостью проговорил альфа, обхватывая огромной ладонью небольшой омежий член. Чимин испуганно поднял голову, едва понимая, что и как ему говорили, только божественный голос, от которого у него всё тело трепетало, барабанило в голове.       — Говори, — альфа звучал намного тише и менее угрожающе, отчего его накрывало ещё больше, и он кончил, заливая спермой свой живот и чужую рубашку. Неловкий вскрик потерялся в влажном поцелуе, омега еле-еле отвечал, тело превратилось в желе, пока член продолжали стимулировать, то и дело цепляясь пальцами головки.       — Да, — пробормотал омега, наблюдая с полуприкрытыми веками за тонкой ниткой слюны.       Альфа не реагировал, перемещая обе руки на округлый зад, и вместе с ним привстал, доставая из бардачка смазку и презервативы.       Чимин только бровь восклицательно поднял, хотя возбуждение очередным магическим случаем возвратилось на круги своя, поддавая большим жаром. Это какой-то животный магнетизм не иначе, или как объяснить то, что он продолжал смотреть на то, как альфа с абсолютно равнодушным лицом растирал смазку между пальцами. Лицо было безмятежно спокойно, вот только головка члена, торчащая из-под трусов (и когда он только успел расстегнуть штаны?), была кроваво-красной и возбуждённой.       Первый палец скользнул так незаметно, что Чимин продолжал смотреть на член, который нестерпимо хотелось облизать, то и дело переводя взгляд на мутные глаза альфы. На втором пальце, омега громко ойкнул и сдавил член обеими руками, будто какой-то рычаг спасения. Парень зарычал ему прямо в ухо, а по телу дрожь, смазка капала куда-то на сидении, пока два пальца хаотично двигались. От большого количества смазки при движении всё странно-эротично хлюпало.       Чимин мычал, тёрся членом о член, надрачивал их, захлёбывался слюнями при сравнении их размеров. Пока уже три пальца ускорялись и изредка попадали по простате, альфа делал это явно специально, наслаждаясь недовольно-хнычущем выражением лица.       Где-то там люди приходили на парковку, чтобы забрать свой автомобиль, пока в машине были содом и гоморра во плоти. Они бы, может, и постыдились, да мозги уже давно поплыли, от того хлынувшего желания, резко упавшего на их плечи.       — Готов? — альфа смотрел в упор, выскользнув из требующего нутра, поглаживая влажными пальцами ореолы сосков.       Пак явно ощущал свой же аромат смазки, смешанный с чем-то иным, но тёк от этого ещё больше, будто озабоченный старшеклассник.       — Да, — и это единственное, что произнёс омега перед тем, как в него вошёл член совершенно незнакомого человека, явственно ощущая, что ещё немного и кончит уже второй раз.       Чимин даже не попробовал двигаться, хотя и находился в позе наездника, хватая ртом воздух, пока альфа, дорвавшись до желаемого, трахал быстро и сжимал талию до боли.       — Не больно? — кое-как промычал парень, почти выскользая из сладко пахнущей дырочки, а после снова резко врываясь обратно.       Чимин беспомощно царапал открытые участки тела и закусывал губу до крови от того, настолько сильно хочется стонать или даже кричать от того болезненного удовольствия, пропитавшего их тела.       — Мгхм, — на очередной толчке бормочет омега, так и не открывая рта, лишь покачивая головой в знак подтверждения.       Альфа хищно улыбнулся, разрывая их контакт, и сказал ему привстать, омега непонимающе хмурился, провожая глазами мокрый от смазки член. Парень быстро надел презерватив, подмигнув отчего-то обеими глазами, встал и развернул Чимина попой кверху.       Коленки омеги, мокрые от пота, прилипли к кожаному сиденью, пока альфа быстро и без разговоров входил. Пак безмолвно открыл рот, сжимая пальцами кожу и то и дело покачиваясь при каждом толчке. Если до этого он думал, что прежний темп был очень быстрым, то сейчас это было похоже на гонки за миллион долларов. Коленки дрожали, хотелось нестерпимо кончить, ещё больше продлить это удовольствие навечно.       Альфа вошёл в упор и поцеловал чётко выступающий позвонок на омежьей спине, что стало для Чимина последним звеном в этом возбуждённом полёте потери девственности, и он кончил, всхлипнув и обронив несколько слезинок. Он никогда ещё не ощущал настолько сильного удовольствия до разноцветных кругов перед глазами и слез, хлынувших из глаз.       Парень ненадолго задержался и кончил сам, пока узел всё увеличивался и увеличивался, терпко и приятно одновременно давя на комочек нервов омеги.       Альфа каким-то образом развернул их в первоначальное положение. Чимин, сидя на чужом члене в заднице, не чувствовал ничего, даже стыда, хотя, может, его все ещё не отпускал притягательный запах и тот тошнотворный сладкий напиток. Он зарылся носом в пахучую железу и изредка всхлипывал, когда альфа двигал тазом, всё ещё немного тяжело дыша от такой гонки.       — Как тебя зовут? — альфа перебирал солнечные прядки волос, поглаживая его спину.       Чимин на остатках терпения, превозмогая сонливость, бормотал своё имя, проваливаясь в сладостный сон.       Имени этого парня он так и не узнал.