Любовь с надеждой

      Юнги поднимается по лестнице, с усилием передвигая свинцовые ноги. День просто ужасный. Дурацкий препод в универе, который вечно недоволен Мином; дурной заказчик на работе: видите ли заказ нужно переделать в десятый, блин, раз. Юнги бы отказался, но деньги нужны позарез. В его ситуации остаётся только сжать зубы и делать то, о чём просят. Хронологию «замечательных» событий завершает сломанный лифт, и уже порядком подуставший Мин вынужден подниматься на пятнадцатый этаж пешком. К тому же вот-вот должны прийти Джун с Джином, чтобы обсудить предстоящую свадьбу. Мин тяжело вздыхает и преодолевает последний лестничный пролёт. Юнги дышит тяжело — сидячая работа дала о себе знать. Он грубо хватает воздух ртом на пути к своей квартире и достаёт связку ключей, которая всё никак не хочет находиться в большой сумке. — Спасибо. Надеюсь, вам тут понравится, — слышится знакомый голос из соседней квартиры. Юнги переводит взгляд в сторону открывшейся двери и улыбается знакомому человеку; но тут же хмурится, увидев в дверях чужую фигуру. — Это вам спасибо за такое отличное жильё, — говорит парень с каштановыми волосами. — Буду заботиться о нём с особым трепетом. — Ой, да ладно тебе, — смеётся старенький омега. — Здравствуйте, мистер О Чжи-Хо, — подаёт голос Юнги, наклоняясь в знак вежливости. — О, Юнги, дорогой, — радуется старичок, подскакивая к Мину и стискивая его в крепких объятьях. — Как ты? — Я в порядке, — тихо говорит Юнги, вежливо улыбаясь. — Как хорошо, что я тебя встретил, — радуется Чжи-Хо. — Знакомься, это твой новый сосед, — омега кивает в сторону застывшего в дверях парня. — Между прочим, завидный альфа, — шепчет омега на ухо Юнги, на что тот закатывает глаза. — Приятно познакомиться. Чон Хосок. Альфа, — говорит сосед, дружелюбно протягивая руку. — Мин Юнги. Омега, — тихо отвечает Юнги, понимая, что начинает паниковать, но всё же протягивает чуть дрожащую руку. — Рад знакомству. — Не обижай его, — заявляет господин Чжи-Хо. — Узнаю — тебе не жить. Как минимум, в этой квартире уж точно. — Намёк понят. Никого не обижать, — усмехается Хосок. — Вот и отлично, — хлопает в ладоши старичок. — Я приду в выходные. Ты не забыл о нашем дне плюшек? — Чжи-Хо обращается уже к Юнги. — Такое тяжело забыть, — усмехается Мин. — Вот и ладненько, — Чжи-Хо взъерошивает чёрные волосы на миновой голове и поправляет пальто. — Пока, мальчики. Не ссорьтесь. — Омега машет напоследок рукой и скрывается в лифте. — Не понял, — выдыхает Юнги. — М? — Лифт работал? — интересуется у соседа Мин. — Да. Юнги закатывает глаза и недовольно мычит, разворачиваясь к двери. Он в спешке достаёт ключи и, напрягшись, сжимает их в руке, услышав за спиной досадное: «Блин». — В первый же день не могу попасть в квартиру, — разочарованно вздыхает Хосок, дёргая ручку. — Что ж я за человек? Мин медленно разворачивается к альфе и наблюдает за ним, вдыхая полной грудью, пытаясь угомонить испуганное сердце. — Эта дверь немного заедает, — набравшись смелости, тихо говорит Юнги. — Потяни её на себя, потом толкни и открывай, — подсказывает он, крепко сжимая ключи уже в обеих руках. Альфа отводит взгляд от двери и заинтересованно смотрит на сжавшегося у стены парня. Хосок моргает пару раз и выполняет то, что посоветовал ему омега. Дверь с лёгкостью поддаётся. — Вааау, спасибо, — улыбается Чон. — Угу, — Юнги нервничает и заставляет себя улыбнуться. Затем, резко развернувшись, пытается открыть дверь подрагивающими руками. Мин практически открыл её, когда за спиной раздаётся кашель, и сердце омеги падает к самой земле. Он резко разворачивается и роняет единственное оружие — ключи — на пол. Хосок пугается резкого омеги и пару секунд просто смотрит в испуганные глаза напротив. Придя в себя, он мотает головой и наклоняется за ключами, вынудив омегу беспомощно сжаться в стену. — Если хочешь использовать ключи как оружие, — спокойно говорит Хосок, подбирая их с пола. — Лучше держать их вот так. — Альфа зажимает ключи в руке на манер кастета и демонстрирует омеге. — Так шанс попасть в цель возрастает, и зона, так сказать, поражения больше, — говорит Хосок и тепло улыбается, протягивая ключи побледневшему от страха парню. — Прости, я не хотел пугать, — поправив волосы, продолжает альфа. — Я думал тебя шоколадкой угостить в честь нашего знакомства, — усмехается альфа. — Но, кажется, это была плохая идея, прости. — Хосок делает несколько шагов назад, чтобы быть дальше от омеги и позволить тому, наконец, дышать. — Но если хочешь, то я всё ещё могу предложить шоколад; кстати, реально вкусный. — Нет, спасибо, — шепчет Юнги, прижимая к себе ключи. — Тогда не буду настаивать, — сдаётся Хосок и отходит к своей двери. — Ещё раз прости, я правда не хотел тебя пугать. — Юнги кивает, и на лице Хосока расцветает яркая улыбка. — Тогда до встречи. Надеюсь, мы поладим. — Юнги вновь кивает и получает в ответ новую порцию улыбок. Альфа машет на прощание, и Юнги, проследив, как закрылась дверь его квартиры, вбегает домой. Закрывшись на все замки, он шумно выдыхает и пытается угомонить дрожь в руках. В прихожей уже привычно горит свет, домашний запах успокаивает омегу. Юнги трясёт головой, бросает сумку, вешает куртку и останавливается напротив тёмной гостиной. — Так, Юнги, спокойно, — шепчет омега, неотрывно смотря в темноту. — Один, два… — Мин делает маленькие шажки в сторону комнаты, продолжая считать. — Семь, восемь… — Он стоит на пороге гостиной и нервно сглатывает. — Девять, десять. — Омега срывается с места и в пару шагов добегает до выключателя, зажигает свет и удовлетворённо выдыхает. — Вот и всё. Ничего страшного. Юнги снимает куртку и заходит прямиком на кухню. Наполняет чайник и ставит его на плиту. Потянувшись, он идёт в спальню, попутно захватив телефон и подбирая разбросанные вещи. Омега быстро доходит до нужной двери и тянется к ручке, но останавливается и, закатив глаза, включает фонарик на телефоне. Юнги медленно открывает дверь и освещает помещение тусклым светом. Мин тянется к выключателю и заходит в комнату только после того, как ее озаряет свет люстры. Юнги кидает грязные вещи в корзину для белья, туда же отправляются и те, что ранее были на нём. Он подходит к большому чёрному шкафу и, открыв его, рассматривает практически пустые полки. Мин по своей натуре не любит, когда в его доме много вещей, тоже самое касается и одежды. Он до сих пор помнит, как Джин притащил ему целую коробку ненужного барахла, аргументируя всё тем, что дома должно быть уютно и этот дурацкий уют хорошо создают кактусы в уродливых горшках, стрёмные пледы и никчемные статуэтки-пылесборники. В тот день Юнги чуть инфаркт не хватил. Особенно, когда Джин заменил его любимый бежевый плед на какой-то убогий цветастый. Тогда терпение Юнги кончилось, и он вынес весь этот хлам нафиг из своего дома. Джин в последствии был очень расстроен и чуть ли не плача собирал осколки горшка из-под кактуса. Но Джун как всегда всё и всех спас: забрал себе в офис этот мусор. И теперь у Юнги появляются сомнения, чьё это рабочее место — Джуна или кактусов. Юнги усмехается, когда вспоминает, как друг в очередной раз выдавливал иголки из своих рук, но так и не захотел убрать это убожество со своего стола. Омега возвращается мыслями к одежде. Чёрная оверсайз футболка и такие же большие чёрные штаны в крупную клетку кажутся Мину отличным выбором, поэтому он, не раздумывая, натягивает их на себя и выходит из спальни, оставив свет включённым. Мин как раз делает себе кофе, когда слышит хлопок дверью, после громкие вопли за стеной и через пару секунд музыку с громкостью, выкрученной на полную. Ему в принципе не мешает шум; даже нравится этот исполнитель. Поэтому он стоит на кухне, опершись о столешницу, и вслушивается в биты из соседней квартиры, пока их не заглушает трель звонка. — Я уж думал, что ты сдох, — заявляет Джун, по-хозяйски пройдя внутрь квартиры. — Я что к вам бежать должен? — бубнит Юнги, доставая тапочки гостям. — Вы и так будете мне мозг выносить. Радуйтесь, что вообще пустил. — Да брось ты, — обнимает друга Джин. — Можешь не притворяться. Мы же знаем, что ты нас любишь, — тянет старший. — Кофе? Чай? — Кофе. — Два чая, — поправляет Джин, грозно посмотрев на своего всё ещё парня. — Много кофе пить вредно. — Чай, — вздыхает Джун и с грустью смотрит на удаляющегося Мина. — Сделаю тебе чай покрепче, — смеётся Юнги и скрывается на кухне.

***

Они сидят в гостиной на полу. Вокруг разбросаны разные папки с фотографиями костюмов, цветов, десертов и так по списку. Намджун облокотился на кресло, закинув голову назад, и устало потирал глаза. Джин занял место в мягком кресле-мешке, а Мин разместился на сером ковре. — Скажи мне, — сквозь зубы цедит Юнги. — Тебе же нравятся розы? — Да, — всхлипывает Джин. — Тогда берём розы. — Но мне и пионы нравятся. — Значит пионы. — Но и розы нравятся. — Значит розы. — Но пионы! — Значит… — Так стоп, — вмешивается Джун. — Вы пошли по кругу. — Альфа трёт виски, Джин тихо всхлипывает, а Юнги смотрит в потолок, в надежде хоть немного успокоиться и не убить своего друга его же папками. — Может у нас будут и розы, и пионы? — с надеждой спрашивает Джун. — Но они не сочетаются, — уже в голос ноет Джин. — Не реви, — строго говорит Юнги, возвращаясь в прежнее положение. — Я не реву. — Вот и не реви. — Джин вытирает дорожки слёз и обиженно отворачивается. — Может устроим два свадебных дня? — предлагает Мин. — В один день будут розы, в другой пионы, м? На Юнги устремляются два пронзающих взгляда. — Хватит прикалываться. — Тогда выбери уже что-то и не выноси нам мозг! — Это не только мне нужно, — возмущается Джин. — Ну и кому же эти цветы сдались? — Джуну! — Я тебя умоляю! Ему вообще плевать, какие будут цветы! Хоть одуванчики! — кричит Юнги. — Он и так обосрётся от счастья на свадьбе и с пионами, и с розами! — Так, успокаиваемся, — вмешивается альфа. — Я тут кое-что придумал. Может, украсим всё розами, а букет у тебя будет из пионов? Джин задумывается, глядя в одну точку, и слабо кивает. Альфа блаженно выдыхает, а Юнги кричит: «Ура!». — Ну всё, иди сюда, — Джун зовет омегу к себе и тот пододвигается, утыкаясь в шею любимого. Альфа запускает пальцы в густые чёрные волосы и этим жестом окончательно прогоняет нервозность своей половинки. — Что у нас дальше? — спрашивает Джун, целуя старшего в макушку. — Торт, — улыбаясь в шею альфы, отвечает Джин. — Мы умрём здесь! — ноет Юнги, закрывая лицо руками. — Торт — это легко. — Ты также про салфетки говорил, и про цветы, и про гостей. Да ты про всё говоришь «легко», но мы сидим тут долбанных четыре часа и не сделали даже половину! — возмущается Юнги. — Да это только в радость. — Какая к чёрту радость! Я был бы рад, если на каждую из этих хреней мы тратили минут по десять, а не целый час на одни только салфетки. Салфетки, Джин! Кому какая разница, какой на них узор?! Их всё равно выкинут! — Я сосредоточиться не могу! — недовольно бурчит омега, посильнее обнимая альфу. — Да что тут сосредотачиваться! Берёшь и тыкаешь в то, что больше понравилось! — Мне музыка мешает. — Чем тебе Т.О.Р не угодил? — скрипя зубами, шипит Юнги. — Поёт свой бадабум по сотому кругу! — Он читает рэп, а не поёт! — Тихо, прошу вас, — молит Джун. — Давайте я пойду и попрошу, чтоб сделали потише? — Нет, пусть Юнги идёт. — Я не пойду туда. — А, кстати, мистер Чжо-Хо сдал кому-то квартиру? — Да, туда сегодня заехал какой-то альфа. — Ооо, иди. Мужа себе найдёшь, может тогда добрее станешь, — смеётся Джин, перебирая волосы своего парня. — Хочешь, я схожу? — аккуратно спрашивает Джун у друга. — Нет, всё в порядке, — заверяет Юнги, хотя всё явно не так. — Я справлюсь. — Уверен? — Закричу, если что, — усмехается Юнги, поднимаясь с пола, и направляется на лестничную площадку. — Иди присмотри за ним, — просит Джин, смотря в след уходящему брюнету. — Ага, — соглашается Джун и, поднявшись с пола, заглядывает в дверной глазок, наблюдая за ушедшим омегой. Юнги мнётся у соседской двери, не решаясь нажать на звонок. Серые стены, мигающая лампочка, нежеланная встреча с соседом-альфой — все это заставляет его нервничать. Он отходит от двери к другой стене, делает глубокий вдох и вновь тянется к звонку, замирая в миллиметрах от кнопки. — Юнги, это просто человек, ничего страшного, — утешает себя омега и, надавив, слышит за стенкой трель. Руки Юнги холодеют. Он вполне серьёзно думает сбежать, но ноги онемели, и гордость грызёт изнутри. Через какое-то время по ту сторону раздаются быстрые шаги, копошение, и дверь, наконец, распахивается, являя испуганного, запыхавшегося альфу с растрёпанной шевелюрой. Хосок смотрит на сжавшегося омегу и виновато опускает голову. — Слишком громко, да? — спрашивает альфа, получая в ответ согласный кивок. — Прости, больше не буду заставлять тебя слушать свою музыку. — Вообще, мне нравится. Просто громковато, — говорит Юнги и сам не знает для чего. Ему страшно до ужаса и хочется уйти, а не чувствовать на себе заинтересованный взгляд альфы. — Тебе нравится андеграундный рэп? — с интересом уточняет Хосок. — Мне вообще музыка нравится, — тихо отвечает Мин, опуская голову. — Вау, — удивляется Хосок и широко улыбается. — Можешь зайти и послушать музыку с нами. — Не думаю, что это хорошая идея, — говорит Юнги, приподнимая уголки губ. — Почему? — тихо спрашивает альфа, не отрывая глаз от лёгкой улыбки омеги. — Хосок, ну что ты тут? — в коридоре появляется ещё один альфа с тёмно-каштановыми волосами, в чёрной футболке, обтягивающей рельефное тело. — Здравствуй. — Это мой друг — Сонун. — Приятно познакомиться, — говорит альфа, протягивая руку. Юнги кивает, аккуратно пожимает чужую руку и отступает назад — подальше от альф. Сону озадачено смотрит на Мина, который рассматривает свои тапочки. — Я что такой страшный? — усмехается альфа. — Нет, что вы. Просто… — начинает оправдывается Мин. — Может тогда хоть имя назовёшь? — Я… — начинает Юнги, но слова застревают в горле. Страх сковал тело омеги, и он вот-вот готов был разрыдаться от сильной ауры появившегося альфы. Юнги косится в сторону двери, надеясь на то, что сейчас появится Джун и спасёт его как всегда; но его нет. Хосок подмечает неспокойность омеги. Он заталкивает друга обратно в квартиру и встаёт между ними. — Выпытывать у кого-то имя, как минимум, невежливо, — отчитывает альфа друга. — Как максимум, это жутко. — Хосок отворачивается от него, переключая внимания на омегу, который с неприкрытым удивлением наблюдает за ним. Хосок не может сдержать улыбки. — Прости его. Он добрый, но идиот, — посмеивается Чон, получая подзатыльник от друга. — Ещё раз прости за доставленные неудобства, — с грустью говорит Хосок и склоняется в примирительном поклоне. Юнги только больше пугается странного поведения, но аккуратно кивает, натянув улыбку, и уже хочет уйти, как его ловят за руку. — Если что-то понадобится, то… Хосок останавливается на полуслове, заметив побелевшее лицо и испуганные глаза, наполнившиеся слезами. Юнги переполняет дикий страх. Ему дышать трудно. Он слабо тянет руку на себя, пока в голове мелькают неприятные воспоминания. — Отпусти меня, пожалуйста, — тихо просит Мин, зажмурив глаза и сжавшись, словно ожидая удара. — Конечно, — так же тихо говорит Чон. — Прости. — Хосок пугается, отдёргивая руку, и сам уже готов расплакаться от вида омеги, как вдруг слышит звук открывающейся двери и чувствует сильный толчок в грудь. Хосок отшатывается назад и, запутавшись в своих ногах, падает головой на кафельный пол. — Джун? — выдыхает омега, мгновенно успокаиваясь. — Что ты себе позволяешь? — шипит Намджун, спрятав Юнги за своей спиной. — Эй, успокойся, — встревает Сонун, злобно глянув на появившегося альфу; но его пинает Хосок, быстро поднявшийся с пола. — Сонун, — зло шипит Хосок, пугая всех на лестничной площадке. — Прости меня. Я перешёл черту. Я не должен был так делать, — говорит Чон, повернувшись к Юнги, и в низком поклоне чуть ли не бьется головой об пол. — Ребят, что вы меня одного оставили? — недовольно ноет вышедший светловолосый омега. — Хосок? Где ты опять накосячил? — Чиминаа, — ноет альфа, смотря на омегу. — Я косячный. — Знаю, — вздыхает омега. — Боже, только не плачь, — закатывает глаза парень. — Серьёзно, лимит моей доброты к тебе заканчивается. Мне уже кажется, что тебя проще грохнуть. Все удивлённо смотрят на милого блондина, который как ни в чём не бывало проводит черту поперёк горла и подмигивает Хосоку, заставляя альфу нервно закашляться. — Я домой не вернусь, пока там это, — говорит Чон, показав на Чимина. — Вы можете не ссориться? — спрашивает Сонун, заключая омегу в крепкие объятья. — Он отказывается помочь мне! «Истинный» называется. Да тебя убить мало! — громко ругается Чимин. — Я твой истинный, а не волшебник, — возмущается альфа. — Я не могу силой мысли заставить кого-то, — Хосок строго смотрит на Сонуна, — что-то сделать. — При всём моём уважении к тебе, ты бесполезен, — вздыхает Чимин, утыкаясь в шею Сонуна. — Что вы так долго! Нам ещё столько всего сделать надо, а мы даже костюмы для свадьбы не выбрали, — на лестничной площадке появляется Джин с большой папкой в руках, привлекая к себе всеобщее внимание. — Пойду выброшусь, — подаёт голос Юнги и направляется к окну. — Стоять, — требует Джун, хватая друга за шкирку. — Ты же не бросишь меня одного? — с надеждой спрашивает он. — Ты ведь понимаешь, что эти костюмы мы будем подбирать к этим долбаным салфеткам?! — Правильно, — соглашается Джин. — Быстро учишься, Юнги. — Вот какова вероятность того, что он не захочет поменять эти салфетки, а за ними и цветы? — говорит Юнги, продолжая обращаться исключительно к Джуну, надеясь на его разумность. — И правильно сделает! В свадьбе всё должно быть И-ДЕ-А-ЛЬ-НО! — восклицает Чимин, подходя к Джину. — Это же такое событие! Всё должно быть красиво, а главное — сочетаться между собой! — Вот-вот, хоть кто-то это понимает! — восклицает Джин. — Ким Сокджин. — Пак Чимин, — омеги пожимают друг другу руки. — Поздравляю тебя с грядущим грандиозным днём. Разреши мне помочь, пожалуйста, — с мольбой просит Чимин. — Буду только рад, потому что от этих пользы ноль. Одно разочарование. — Юнги на это закатывает глаза. — Пойдём ко мне, я приготовлю вкусный чай! — восклицает Пак и затаскивает Джина в квартиру. — Чимин услышал кодовое слово, — вздыхает Сонун. — Снял, значит, квартиру я, а чувство, будто хозяин Чимин, — подаёт голос Хосок. — Вы сегодня не уйдёте. — Кто знает, — вздыхает Сонун, удаляясь в глубь квартиры. — Вы зайдёте? — спрашивает Чон. — А у меня есть выбор? — с раздражением отвечает Намджун. — Можешь пойти домой, если… — Нет, всё в порядке, — уверяет Юнги, улыбаясь другу. — Тогда пошли, — так же улыбается Джун, потрепав Мина по волосам, и, пропустив его в квартиру, заходит следом. Хосок был последним и, закрыв дверь, направляется теперь прямиком в гостиную. Та выглядит достаточно уютно, несмотря на то, что бóльшая часть вещей всё ещё в коробках. В центре небольшой комнаты, соединённой с кухней, стоит большой серый диван с большим количеством разнообразных подушек. Рядом расположилось голубое кресло, обрамлённое приятным на ощупь бархатом. Хосок усаживается в него, наблюдая за своими гостями. Двое омег, обсуждающие свадьбу, уселись на диван. Чимин разместился у самого подлокотника, сложив ноги на выдвинутый угол дивана и в частности на сидящего там Сонуна. Рядом сидел Джин, которого по-хозяйски обнимал Намджун. На другом конце дивана, вжавшись между подлокотником и Джуном, сидел Юнги и рассматривал заинтересованным взглядом помещение, сложив руки на коленях и иногда сжимая маленькими кулачками клетчатую ткань своих штанов. — Так, давайте познакомимся, — начинает Чон. — Я Чон Хосок, а это Ха Сонун. Мы оба альфы. Пак Чимин омега. — Ким Намджун. Альфа. Мин Юнги и Ким Сокджин омеги, — холодно отзывается Джун. Намджун и Сонун с подозрением переглядываются, пока их омеги что-то оживлённо обсуждают, а Хосок в свою очередь наблюдает за молчаливым омежкой. — Не нравится? — спрашивает Чон, поймав на себе удивлённый взгляд брюнета. — Нет. Тут миленько, — тихо отвечает омежка, и у Хосока возникает чувство, что его услышал только он, ну и Намджун, который теперь сидел, повернув голову в их сторону. — Когда мы тут жили, всё было по-другому. Да? — спрашивает Юнги, обращаясь к Джуну. Тот согласно кивает. — Вы жили тут? — удивляется Чон. — Когда учились в старшей школе, мы стали снимать эту квартиру у мистера Чжи-Хо, — начинает Джун. — Но потом Юнги решил съехать, а мы с Джином вскоре купили собственную. Как-то так. — Ммм, — удовлетворённый ответом мычит Чон. — Вот почему ты знал про дверь, — догадывается Хосок, взглянув на Юнги. — Ага, вот этот её как раз и сломал, — усмехается Мин, тыча в рядом сидящего друга локтём. — Они тогда с Джином три часа сидели у двери, пока я не пришёл. — Да. Ты просто подошёл и с первого раза её открыл, — вспоминает Джун. — Мы тогда так охренели. — Я уже и не замечаю, когда ты что-то ломаешь, — смеётся Мин. — Вы со школы знакомы? — интересуется Хосок, наблюдая за тем, как раскрепощённо ведёт себя Юнги рядом с Джуном. С Чоном омега был совершенно другим. — Мы с детства друг друга знаем, — начинает Мин. — Угу, всё детство в одном дворе. Да и после не разошлись, — усмехается Джун, потрепав друга по голове. — Сколько себя помню, нас всегда было двое, а потом уже и Джин прибился, — говорит Юнги, смотря в пол и тепло улыбаясь. — Что-то мне это напоминает, — усмехается Сонун, наконец-то подавая голос. — Я вот тоже к Хосоку с Чимой прибился. — Как же я радовался тебе в моей жизни, друг ты мой, — говорит Хосок, театрально положив руку на сердце. — Вы близки, да? — усмехается Джун. — Мы учились в одной академии, — отвечает Сонун. — Там, если вы не пытаетесь убить друг друга, значит уже семья. — Вооу, вы учились в академии? — удивляется Джун. — Типа мажорчики? — Нееет, — тянет Хосок. — Скорее суицидники. — Мы учились в АСЭИ, — говорит Сонун. — Академия… — Современных Эстрадных Искусств, — заканчивает за него Юнги. — Туда тяжело попасть даже с деньгами. — В точку, — соглашается Сонун. — Факультет танцев. Слышал об академии? — Как о ней можно не слышать? — удивляется омега. — Это же самая престижная творческая академия в стране. Там тебя после выпуска ещё продвигают, да? — Не совсем, — отвечает Сонун. — Сначала ты учишься как в пансионате: у тебя есть базовые предметы, как в обычной школе, но уклон идёт на профильные, в нашем случае — танцы, — делится альфа, откидываясь на спинку дивана и барабаня по ножкам Чимина. — В конце ты сдаёшь выпускные экзамены, и в зависимости от результатов тебе либо дают, либо не дают контракт от спонсоров академии. — По факту, ты как будто продолжаешь учиться в академии, только без школьной программы, — усмехается Хосок. — Ну и в не стен. Представляешь академию на сцене. — А работа и карьера? — Если ты подписываешь контракт, то тебе платят. В зависимости от твоих успехов зарплата будет корректироваться, — говорит Сонун. — Это чем-то похоже на контракт с агентством, только люди работали с тобой с самого детства. — Интересно, — заключает омега. — А, точно! — вскрикивает Джун. — Вспомнил. Ты же туда поступал, да? — уточняет он у друга. Мин кивает, опуская взгляд в пол. — Не прошёл? — спрашивает Сонун. — Наоборот взяли, — говорит Юнги и уже тише добавляет: — Но я не пошёл. — Почему? Это же такой шанс! — восклицает Хосок. — На то были причины, — добавляет Юнги, опустив голову и придвинувшись к Джуну поближе. В комнате наступает тишина, разбавляемая только болтовнёй двух омег о свадьбе. — Кхм, — кашляет Намджун в кулак, привлекая к себе внимание. — Вы же с Чимином истинные, да? — спрашивает Джун, на этот раз приковав к себе внимание всех в комнате. Даже Джин оторвался от своего занятия, заинтересованно глядя на Хосока. Что ж поделать, любит он романтичные истории о встрече двух истинных. — Не ждите милых историй о бабочках в животе и любви до гроба, — спокойно произносит Чимин, листая свадебный каталог. — Мы ненавидим друг друга. — Ненавидите? — удивляется Сокджин. — Да он так шутит, — усмехается Хосок. — Но вот с романтикой уж точно нет. Три пары глаз с нескрываемым интересом смотрят на альфу, ожидая продолжения. — Ну, знакомы мы с самого рождения Чимина, — начинает Хосок. — Наши родители, точнее мой отец и его папа, были истинными, но нашли и полюбили других людей… — И прожили счастливую жизнь, — добавляет Чимин с дивана. — Ага, но они оставались всегда близки, поэтому неудивительно, что мы знакомы с самого детства, — вздыхает Хосок, поправляя свои волосы. — Но я даже и припомнить не могу, чтобы мы относились друг к другу как-то по-особенному. — Скорее это будет кошмарный сон, если я в тебя втрескаюсь, — встревает Пак, вздрагивая и морщась от своих слов. — Мы скорее как братья, нежели истинные. — Ага, даже клятву на крови заключили, что не будем влюбляться друг в друга, — смеётся Чимин. — Сколько нам тогда было? — Лет десять-тринадцать вроде, — припоминает Хосок. — Это случилось у реки. — Это была канава, в которую мы, кстати, упали. — Точно, ещё чуть родителей до инфаркта не довели, — в голос смеётся Хосок, откидываясь на спинку кресла. — Прикиньте, ушли дети утром — приходят под вечер все в земле и в крови, с порезами на руках, — смеётся Чимин. — И такие: «Мы решили, что истинными не будем». Мой папа чуть в обморок не грохнулся от страха. — Или от смеха, — добавляет Хосок, держась за живот. — Никогда не забуду, как он плакал и смеялся, когда звонил твоим родителям. — Влетело мне знатно. — Тебе же в академию надо было уезжать? — Ага, на следующий день, — соглашается Хосок. — Весело у вас, — заключает Джун. — И что, вы никогда не хотели быть вместе? — удивляется Джин, прижимаясь поближе к своему Джуну. — С этим чудом-юдом — точно нет, — со всей серьёзностью отвечает Хосок, за что получает подушкой от меткого омеги. — Вообще-то я просто прелесть, — заявляет Пак, гордо вздёрнув подбородок. — Ты это Сонуну скажи, — не соглашается Хосок. — Я вот его вижу, и мне плакать хочется. — Я просто замуж хочу, — дуется Чимин. — А этот, — омега злобно пинает рядом сидящего альфу. — Намёков не понимает, поэтому я теперь в лоб кричу. Сонун! Я хочу за тебя замуж! Сделай мне предложение! — Ага, а с нашим куратором Квоном мы что делать будем? — спрашивает альфа, ловя ноги омежки. — На свадьбу пригласим, вот что! — Совет вам да любовь, — произносит Хосок, рисуя руками большое сердце в воздухе и направляя его в сторону друзей. Чимин и Сонун с каменными лицами смотрят на альфу, и в следующую секунду в Чона летит подушка, которую тот благополучно ловит в воздухе. — Вы встречаетесь? — удивлённо спрашивает Джин. — Давно? — Да, встречаемся, — спокойно произносит Сонун. — А на счёт, давно ли, — альфа задумывается. — Сколько мне? Чимин громко вздыхает, хлопая себя по лбу, а Хосок откровенно ржёт с друга. — Тебе двадцать шесть, придурок, — сквозь смех произносит Чон. — Двадцать шесть? Капец, я старый, — удивляется Сонун. — Мне вообще двадцать восемь, так что молчи, старик, — всё также смеётся Хосок. — Это получается мы с тобой уже семь лет вместе? — Получается, что да, — вздыхает Чимин от тупости своего парня. — О, прям как мы, — воодушевляется Джин, хватая руку своего альфы. — Мы получается ровесники, — заключает Намджун, обращаясь к Сонуну. — Получается, — соглашается тот. — Кстати о возрасте, — начинает Чимин. — Мне двадцать пять. — А ты ровесник Юнги, — заключает Джун. — Джин, а тебе сколько? — спрашивает Пак. — Неважно, — отмахивается тот. — Да двадцать девять ему, — подаёт голос Мин. Все удивлённо смотрят на Сокджина, у которого стремительно краснеют уши, и он пытается спрятаться, прижимаясь ближе к Джуну. — Согласитесь, он выглядит на двадцать, максимум — на двадцать три, — не унимается Юнги. — Ага, я тоже так думал, — соглашается Чимин. — Расскажи секрет, хён. Как быть таким же красивым, как ты? — Не зови меня хёном! — дуется Джин, утыкаясь в шею Джуна, на что тот лишь усмехается и зарывается пальцами в чёрные пряди. — Кстати, тебе не… как бы это назвать. Тебе не странно, что твой омега общается со своим истинным? — обращается Джун к Сонуну, пока Чимин вертится вокруг Джина в попытке извиниться. — Вообще нет. — А если чувства проснуться или… — Да они с большей вероятностью убьют друг друга, чем переспят, — смеётся Сонун, на что получает согласный кивок от Хосока. — А тебе, — тихо произносит Юнги, обращаясь к Чону, — не обидно? Ведь истинность — это нечто особенное. Альфа задумывается на пару минут, пока омега продолжает пронзать его заинтересованным взглядом. — Я не верю в истинность, — заключает Хосок после своих раздумий и получает в ответ полный удивления взгляд. — Иногда тебе везёт, и ты встречаешь человека, в которого действительно влюбляешься всем сердцем. Но чаще это просто набор инстинктов, наподобие запаха, который привлекает, и это не повод влюбляться и отдавать всего себя этому человеку. Но вот остаться друзьями никто не запрещал. И это при условии, если тебе попадается хороший истинный, иногда такие сволочи встречаются, что вообще страшно становится, — возмущается Хосок и останавливается, когда видит грустную, опущенную в пол макушку. — Понятно, — тихо произносит Юнги. — Сколько, кстати, время? — обращаясь к Джуну, спрашивает омега, всё ещё чувствуя на себе взгляд Чона. — Без пятнадцати двенадцать, — заявляет альфа, посмотрев на наручные часы. — Ого, как поздно, — «не наиграно» удивляется Юнги. — Мне уже пора. Завтра рано вставать. — Мин вежливо улыбается и поднимается с дивана. — Тебя проводить? — интересуется Джун. — Я найду дорогу до своей двери, — вздыхает омега, закатив глаза. — Закроешь дверь, когда вернётесь за вещами. У тебя же ключ… — С собой, — кивает альфа и ловит удовлетворённый кивок. — Тогда пока, — снова улыбается Мин и, покачнувшись на ногах, быстренько выходит из квартиры. — Я что-то не то сказал? — уточняет Хосок, который заметил грусть на лице уходящего парня. — Нет, ничего, — утверждает Намджун. — Не бери в голову.

***

Юнги заходит в свою квартиру, закрывая дверь и вдыхая родной запах дома. В прихожей как и всегда горит свет, но Мин сейчас этого не замечает. Он облокачивается на дверь и вглядывается в гостиную, в которой также горит свет, который Джин явно забыл выключить, когда убегал на поиски своей компании. Омега машет головой и, наконец, отлепившись от стены, медленно идёт в спальню и обессиленно падает на кровать. Свет в квартире остаётся включённым. Он вообще редко выключается, доставляя хозяину большие счета, но ему всё равно. Голова Юнги забита ненужными мыслями, которые так и хочется выкинуть, но ничего не получается, и Юнги просто сворачивается калачиком, накрываясь одеялом с головой и жмурясь от подступающих к глазам слёз.

***

Липкий холод с ног до головы обволакивает тело парня. Темнота за спиной постепенно сгущается, и омега пытается бежать к свету быстрее. Пол превращается в липкую жижу, которая цепляется за ноги и не даёт возможности нормально передвигаться. Парень бежит, падает, поднимается и снова падает. Темнота подбирается всё ближе и ближе, вытягивая свои когтистые лапы, которые так и норовят схватить. Парень из последних сил ползёт к яркому свету, где виднеется знакомая крепкая фигура. Омежка доверчиво тянет хрупкие ручки на встречу, и его подхватывают, в последний момент забирая от всепоглощающей тьмы. Он расслабляется в крепкой хватке и улыбается уголками губ, когда слышит тихий шёпот в самое ухо: — Жалкий, сломанный омежка. И в следующую секунду парня грубо толкают в кромешную темноту, где холодные, липкие руки грубо касаются белоснежной кожи, оставляя уродливые отметины. Омега хочет кричать, но голоса нет. Он хочет плакать, но слёзы пропали. Он мечется в цепкой хватке и жмурит веки. Юнги распахивает глаза и вокруг него всё та же кромешная тьма. — Нет, нет, нет, — тихо шепчет Мин, чувствуя на щеках горячие слёзы. Квартира наполнена липкой темнотой. Мозг Юнги кричит, что нужно в коридор — там свет, там всегда свет. Он подрывается с кровати, путается в своём одеяле и на ощупь бежит к прихожей, спотыкаясь и собирая шишки на углах. Но в прихожей света так и не оказывается, и тогда у Юнги просто подкашиваются ноги. Чёртов Джин! Он же просил его никогда не выключать там свет. Омега придвигается к стене; оперевшись об неё спиной, поджимает под себя ноги и сильно жмурит глаза, закрывая уши дрожащими руками. Дикий страх разрывает всё изнутри, и омега просто не может сдержать слёз. Квартира наполняется громкими рыданиями, сквозь которые слышно тихое: — Джун, мне страшно.