Дресс-код

Катсуки никогда не нравился дресс-код для омег. Юбки, блузки, бюстгальтеры, туфли на каблуках и чулки хоть и подчёркивали его фигуру, но стесняли движения и были совершенно непрактичными. С самого колледжа он не надевал подобного тряпья, предпочитая футболки и разношенные штаны, но работа секретарём в успешной компании требовала соответствующего внешнего вида. Катсуки всегда нравилась реакция альф – и мужчин, и женщин – на его внешний вид. Они буквально выворачивали шеи и капали слюной ему вслед, стоило лишь пройти мимо них в узкой юбке. – Знакомься, Бакуго. Твой начальник – Мидория Изуку. Мидория, это твой новый секретарь – Бакуго Катсуки. Надеюсь на ваше плодотворное сотрудничество. – Позаботьтесь обо мне, – Катсуки предчувствовал невероятно весёлое времяпровождение. Начальник его отдела был задротом. Самым настоящим: в больших очках с толстыми стеклами, из тех, кому в колледже давали либо из жалости, либо за ворох аккуратно написанных конспектов. Задрот этот был хорошо сложенным, подкаченным, он выглядел солидно и внушительно, но всё равно оставался просто жалким задротом. Он краснел, как школьница, когда Катсуки проходил мимо, прикрывал пылающие щёки руками и почти что пищал, стоило только повернуться к нему спиной и чуть наклониться за бумагой для принтера, позволяя и без того не слишком-то целомудренной юбке обнажить бёдра полностью. Катсуки нравилась эта игра. Игра под названием «Смути задрота до потери пульса». Правил не было, была только цель – узнать, какова крайняя степень смущения одного конкретно взятого альфы. В ход шли любые средства. Туфли на умопомрачительных шпильках, от которых потом ещё два дня болели ноги, шоу «Мокрые майки», когда Катсуки «случайно» забыл надеть бюстгальтер и также совершенно «случайно» пролил на свою белую полупрозрачную блузку практически целую бутылку воды. Никчёмный Деку в тот день не вылезал из туалета, ссылаясь на внезапное отравление. Юбки, одна короче другой, наклоны за каким угодно предметом, находящимся на нижних полках шкафов и тумбочек, разговоры с омегами из других отделов, но только тогда, когда была возможность облокотиться на ксерокс и сунуть едва прикрытую тканью задницу прямо под нос начальнику. День ото дня Катсуки старался придумать всё более откровенные наряды, не выходившие за рамки дресс-кода, старался придумать более искусные пытки для задрота-Деку только лишь для того, чтобы узнать, что будет, если довести его до точки кипения. Написать годовой отчёт было чертовски сложной задачей. Катсуки с трудом держал глаза открытыми, понимая, что скоро сможет пойти домой и как следует выспаться. На его столе были аккуратно сложены кипы нудных документов с бесконечными таблицами и графиками, на которые был потрачен не один рабочий день. В офисе их оставалось только двое, но сейчас Катсуки совершенно не хотелось дразнить Деку, главной целью на ближайшие два часа было не уснуть раньше, чем будет допечатана последняя страница. Кофемашина усыпляла мерным жужжанием, но аромат свежесваренного кофе очаровывал, заставляя водить носом и тихо мурлыкать от удовольствия. Катсуки всегда нравился этот запах, а вкус ещё сильнее, поэтому он поспешил отпить немного и застонал, закусывая губу и вздрагивая от тихого рычания. Доигрался. Цель достигнута. Деку был возбужден настолько, что его глаза отливали красным в свете настольной лампы, и Катсуки завёлся с пол-оборота. Кто бы мог предположить, что за этими уродливыми очками и вечно красным от смущения лицом может прятаться настолько горячий альфа. Деку был совершенно бесстыж, рычал и кусался, жадно слизывая вкус кофе и по-блядски красную помаду с губ Катсуки, с силой сжимал его бёдра и рвал ничего не скрывавшие чулки, тут же покрывая поцелуями и укусами участки обнажавшейся кожи. Деку утянул его к своему столу и скинул несколько папок, совершенно не заботясь о содержимом, а Катсуки стонал призывно и громко, раздвигая ноги и позволяя прижаться как можно ближе. Они оба больше не могли ждать, не могли терпеть то пламя, которое сами же и разожгли. Деку даже не стал заморачиваться с тонкими кружевными стрингами, он просто сорвал их и бросил на стол, тут же расстегнул ширинку собственных брюк и освободил член, приставляя его к влажному от естественной смазки анусу. Катсуки сдавленно вскрикнул и застонал, стараясь расслабиться и принять до конца, буквально вырвал «с мясом» пуговицы на рубашке Деку и распахнул её, наслаждаясь открывшимся видом, получше заколол пряди волос, лезущих в глаза, и выгнулся, опираясь одной рукой на стол и стараясь подаваться навстречу. Каждый толчок отдавался внутри тугим комом нараставшего удовольствия, прокатывался по мышцам разрядами молний, и жёг кожу, как огненный дождь. Катсуки было хорошо, он громко стонал, запрокидывая голову и подставляя острым зубам беззащитное горло. И Деку это нравилось, он с удовольствием оставлял укусы-отметки везде, куда мог дотянуться, трахал быстро и глубоко, то и дело сбиваясь с ритма, когда Катсуки оставлял длинные красные царапины на плечах и спине и шептал на ухо настолько развратные и грязные мысли, что в любой другой момент Деку, без сомнений, просто сгорел бы от стыда, проваливаясь сквозь земную твердь. Воздуха катастрофически не хватало, в горле пересохло, а лёгкие горели огнём, Катсуки стонал и скулил, дрожа от удовольствия и пытаясь не растерять остатки самообладания, его руки тряслись, а пальцы судорожно сжимали ткань некогда идеально отглаженной белой рубашки. Пот, катящийся со лба, застилал глаза, портил и без того уже не идеальный макияж, но Катсуки было совершенно всё равно. Всё, что он видел перед собой – перекошенное лицо Деку, его сведенные к переносице брови, закушенные припухшие губы, румянец на щеках, который уже не казался таким уж раздражающим. А после – белая вспышка, заставившая всё тело выгнуться и натянуться гитарной струной. Внутри стало горячо и влажно, но он не придал этому особого значения, концентрируясь на начавшем набухать узле. Деку напрягся, навалился и сильнее сжал бока Катсуки, наваливаясь на него и не позволяя отстраниться ни на миллиметр. И всё это казалось смутно знакомым, будто подобное уже происходило раньше, но сон подкрался слишком незаметно, погружая в туман все ненужные сейчас мысли и оставляя только патоку удовольствия. – Раз, два, три, четыре, пять! Время всех уничтожать! ЮЭЙ, вперёд! – Катсуки подпрыгнул, упёрся ногами в поставленные руки чирлидеров внизу и сделал сальто, зная, что команда накаченных альф его обязательно поймает. На трибуне сидел задрот. Самый настоящий задрот в больших очках с толстыми линзами, из тех, кому в колледже давали либо из жалости, либо за ворох аккуратно написанных конспектов. Катсуки не относил себя ни к одним, ни к другим. Ему просто было любопытно. Он буквально нутром чувствовал, что этот задрот сможет удовлетворить, сможет позаботиться об обоюдном удовольствии. Что он будет непохож на тупых самовлюблённых качков-альф из команды, которые трахались только ради собственного удовлетворения и смотрелись при этом в зеркало, играя мышцами и кончая от этого зрелища. Катсуки любил смущать своего личного маленького задрота. То надевал стринги, будто случайно наклоняясь, чтобы зашнуровать специальные кроссовки для чирлидинга, то проливал на грудь холодную воду и буквально потирался о веснушчатые щёки напрягшимися от холода сосками, то вставлял анальную пробку с ярким стразом, привлекая к себе внимание глумливыми окликами. Но задрот немного подкачал, оказавшись маленьким девственником. Катсуки самому пришлось прыгать на его члене и выпрашивать ласку, но тот секс за трибуной стадиона, там, где их легко могли застать, запомнился надолго. Назойливый звук будильника заставил поморщиться и недовольно нахмуриться в попытках понять, откуда исходит зубодробильное дребезжание. Катсуки приоткрыл зудящие глаза и застонал, пытаясь понять, почему всё тело болит так, будто по нему проехались асфальтоукладчиком. Сверху полулежал Деку, который от отвратительного звона тоже проснулся и постарался выбросить нарушителя тишины в мусорное ведро. К Катсуки медленно возвращались воспоминания, он довольно хмыкал на некоторые из них и продолжал наслаждаться чувством приятной заполненности ровно до момента, когда Деку вспомнил совершенно всё. И всем, что могло его обеспокоить после бурно проведённой ночи, было: – Отчёт! Чёрт возьми… – член легко выскользнул из растраханной задницы, пол рядом с рабочим столом начал приобретать пятнистый узор из-за белёсых капель спермы, но Деку было плевать даже на собственное неудобство. Он начал собирать ворохи бумаг в одну большую папку, схватил документы со стола Катсуки и взглянул на себя, сокрушаясь по поводу перепачканной и помятой рубашки с оторванными пуговицами и пытаясь наскоро привести одежду в порядок. – Кажется, придётся взять отгул, – Деку действительно был огорчён тем, что придётся прогулять целый рабочий день. Катсуки хмыкнул, прижался к нему вплотную и поцеловал, чуть покусывая и без того припухшие губы, аккуратно вытягивая кружевную ткань из папки с отчётом. – Тебе всё верно кажется, задрот-Деку, – румянец на покрытых веснушками щеках и бегающий взгляд были лучшим доказательством. Он помнил. Помнил и колледж, и секс за трибунами с самого начала, с момента нового «знакомства». Деку ловко юркнул за дверь, а Катсуки усмехнулся и покрутил стринги на пальце, строя далеко идущие планы по соблазнению одного конкретно взятого задрота. И здешний дресс-код подходил для этого просто идеально.