Метаморфозы, братские узы, дипломатия

_Метаморфозы_ - В каком именно смысле – «там ребенок»? – Сюй не то, чтобы был раздражён. Но устал. Нечисть – такая нечисть, а тут еще и на живых оглядку иметь. - Живой ребенок, - попробовал пояснить выглядящий не менее усталым, чем сам Вэнь Сюй, солдат. И зачем-то прибавил, - настоящий. «Да хоть кукольный, работы династии старых мастеров…» - покривился Сюй, едкий комментарий проглотил. Глотнул воды. Утер глаза. - Ну и пусть его. Из деревни кто придет – подберут своего замарашку. Солдат замялся. Подозрительно так. - Что-то еще? - Это гусуланьский ребенок. Чистенький. Сюй слегка подавился вторым глотком. Помолчал. Кивнул, отдал воду. - Я посмотрю. Не надо сопровождать, отдыхайте. Посреди четкого круга, усеянного останками нечисти и следами копоти, беленькое пятнышко и впрямь смотрелось… странновато. Сюй прошагал, не таясь, прохрустел чьими-то косточками под сапогом. Мальчику на вид было лет пять, мальчик сидел на краешке поваленного дерева, чуть покачивался, смотря остекленевшим взглядом прямо перед собой, и до побеления пальчиков прижимал к себе черный остов того, что явно было музыкальным инструментом. На белом одеянии с дорогой и сложной вышивкой небесно-голубым и серебряным не было ни одного пятнышка. Правда, беленькие сапожки ветер уже немного замарал пылью. Но выглядел ребенок так, словно и шага не успел ступить по этой проклятой земле. Где-то, вспомнил Вэнь Сюй, он слышал, что у ордена, славящегося своей добродетелью и неукоснительным следованием правилам, есть сугубо секретная техника, передающаяся по наследству и применяемая только в ситуациях смертельной опасности… - Назови свое имя, - без особых церемоний, зато более-менее дружелюбно, потребовал наследник солнечного ордена. С досадой отметил совершенно пустой, да еще и почти прозрачный взгляд, который даже на его лице не остановился, и подошел совсем вплотную, опускаясь на одно колено. – Ты слышишь меня? Как тебя зовут? Мальчик прижал к себе черный остов сильнее. Медленно, словно сомневаясь, кивнул: слышит. - Ванцзи… Не громче шума ветра. Сюй вздохнул. Но следующего вопроса задать не успел. - Ванцзи больно. - Где болит? Мальчик немного разжал руки. Коснулся кончиками пальцев развороченного края гуциня. - Ванцзи ранен. Ванцзи больно. Ситуация начинала напоминать фарс или издевку. - Ванцзи – это ты или твой гуцинь? Снова пауза. Ладошка погладила корпус. - Ванцзи. Рука ребенка дрогнула, когда он ее поднимал, чтобы невнятным жестом указать на себя. - Тоже. Совсем очаровательно, счел Сюй. И слегка прищурился, посылая волну ци. Мальчика покачнуло, он сильнее вцепился в корпус. - Значит, «ранен» у нас этот… инструмент. Бывший. А ты… - взгляд Вэнь Сюя, обычно теплый, от медово-янтарного до темно-карего, зажегся вишневым всполохом, - … ты на грани истощения в плане циркуляции энергии. А физически – на грани обморока, прав? Мальчик сидел ровным столбиком, только покачивался немного. И взгляд был – как у куклы. Работы династии старых мастеров. Сюй подался вперед, почти коснувшись губами уха. Отметил, как приятно пахнет от ребенка – сандалом, мятой, чем-то сладковато-медовым… - Это ведь та самая редкая техника, обеспечивающая вам возможность выжить немного дольше на грани истощения всех сил? – шепотом поинтересовался Сюй, прикрывая глаза и наслаждаясь ароматом. – Не ребенок, но слышит ли меня разум взрослого?.. Здесь некому будет тебя спасти. Только я и мои люди. Пойдешь со мной, став слушаться моих слов непреложно? Ребенок молчал, все так же строго смотря перед собой и чуть покачиваясь. Может быть, если сознание взрослого слышало слова Сюя, - размышлял, стоит ли сдаваться в плен далеко не дружественному ордену. Или использовать мизерный шанс выжить самому. Может быть, и эта версия казалась Сюю более вероятной, - попросту недопонимал, что хочет от него этот замаранный всем, чем можно, пахнущий гарью и гнилой кровью нечисти взрослый. Сюй, к слову, независимо от ответа оставлять «куколку» на произвол судьбы не собирался. Между тем, ладошка погладила порванные струны, мальчик чуть наклонил голову, словно пытался рассмотреть, что щекочет ему кожу. - Пойдет. Сюй даже не сразу понял, о чем речь. Отстранился, похмурился, глядя в фарфоровое личико. - Ванцзи пойдет, - повторила «куколка». Протянула руку пальчиками вперед, словно предлагая взять за руку и повести, как обычного ребенка. Что ж, сознание взрослого явно было где-то… не очень близко. А детей Сюй любил. Обожал даже. Потому подрагивающие пальчики поймал и заулыбался. - Да ты ж сам на ноги не станешь и шагу не пройдешь, а тут еще твой гро… гуцинь. Оставить здесь откажешься ведь? В «гробешник» мальчик вцепился, как в последнюю надежду. Что ж, ожидаемо. - Его я донесу. А тебе, уж прости, самому постоять придется… - не стал недооценивать Сюй собственную усталость: если меч зависает, слегка подрагивая, то за балансом следить надо внимательнее, чем за печатью на отцовском хранилище артефактов. И дополнительный груз на руках тому способствовать не будет, грузу придется рядом на лезвии стоять и держаться. Впрочем, Сюй, конечно, придержит, если вдруг что… …если вдруг что, по мнению Вэнь Сюя, случилось, наверное, в тот момент, когда заклинатель из Гусу Лань решился на применение этой техники: максимальная экономия сил на грани истощения и смена облика. Причем, в силу малой осведомленности в отношении техник чужого ордена, поначалу в поведении Ванцзи странностей Сюй не видел, списывал на усталость и своеобразие мировосприятия из-за смены облика. Ванцзи вел себя как очень серьезный, очень нелюдимый, очень воспитанный… но все же и впрямь ребенок тех лет, на которые выглядел. Хмурился, но позволял помочь с переодеванием и купанием: «Давай-ка у тебя сначала лапки дрожать перестанут, потом будешь мне отказывать». Замер и взгляда отвести не смог от вида дворца правящей семьи Цишань Вэнь, благо, под вечер зажигались тысячи огней. Но то еще простительно, вид и самого Сюя зачаровывал, а он с детства им наслаждался. Имел возможность попривыкнуть к величию. Шипел встревоженной кошкой и молчал, даже жестами не отвечая, когда к нему обращался кто угодно, кроме… …кроме Вэнь Сюя, мгновенно (пусть и с дозволения) ставшего «Сюи». Правда, к имени бы еще прилагалось обращение «старший брат», но мальчик все обращения упорно игнорировал. И намертво вцеплялся либо в рукав наследника Цишань Вэнь, либо в полу одеяния. Один оставаться не желал, следом ходил хвостиком. Сюй, честно признаться, первые пару дней млел и блаженствовал. Потом мальчик отоспался, стал хотя бы взглядом за «старшим братом» следить. Покидать по-прежнему отказывался. Сюй пошел на хитрость. - Ванцзи больше не больно, - серьезно обозначило очарование свою благодарность, поглаживая пальчиками восстановленный корпус и заново натянутые струны. - Радует, - согласился Сюй, все странности списывавший на «потом посмотрим». – Поиграешь мне? - Мгм. Сейчас? Сюй с легкой тоской оглядел документы, требующие внимания, и покачал головой. - Через час-полтора. Настроишь своего… друга пока. А я поработаю. - Мгм. Ванцзи не хочет быть один. Наступил черед хитрости. - Так ты же со своим гуцинем. Или он не считается? Золотистые глаза одарили осуждением. Сюй млел. - Ванцзи останется! – изрек попавший в словесную ловушку мальчик. Заявленное время спустя Сюя от уже завершения дел отвлекли шаги. Шорох босых ступней по каменным плитам: не зима, конечно, но кому бы пришло в голову… Кисть легла на подставку, Сюй чуть наклонил голову, словно зачитавшись. Шаги направлялись именно к нему, кто-то уверенно выбирал направление во всей огромной орденской библиотеке. И ладно бы это заскучавший мальчонка решил наведаться – шел явно взрослый человек. В боковом поле зрения мелькнул слишком знакомый край верхнего одеяния – его собственного! – скрывающего ноги визитера. Сюй голову поднял. И обомлел. Откровенно иномирной правильности черты лица и в целом красота фигуры у стоявшего в шаге от стола юноши вызывали у Сюя нездоровые ассоциации на тему небожителей, на землю сосланных. Идиллического вида музыкальный инструмент, который вэньский наследник про себя именовал малоуважительно, зато точно, смотрелся в руках у юноши очень соотвествующе. Идиллию нарушало только клановое ханьфу ордена Вэнь, распахнувшееся с одной стороны и почти сползшее с плеча на другой. - Сюи хотел, чтобы Ванцзи поиграл ему, - разомкнулись губы неземного видения, и юноша без приглашения опустился на пол радом со столом. Нахмурился, заметив отложенную кисть и недописанную строку. – Сюи еще занят? - Немного, - согласился вэньский наследник. – Два вопроса. Первый: отчего столь внезапная смена облика и второй: зачем тебе моя одежда? Собеседник нахмурился, повел плечами, отчего тяжела ткань поползла вниз дальше, превращая иномирное видение в откровенно эротическое, и знакомым жестом погладил пальцами край черного корпуса. - Ванцзи не нравится быть обнаженным. Даже если видит только… старший брат. Заминка, как и игнорирование первого вопроса, от Сюя не укрылись, но он пока решил не заострять. - А попросить одежду по возрасту не догадался? Фарфоровое личико стало окончательно хмурым. - Ванцзи не любит чужих людей. Так-то оно так, эту фразу Сюй уже не раз слышал, но разве не должно было вернуться сознание взрослого вместе с возрастом и пропорциями тела?.. …что-то где-то определённо пошло не так. Манера общения практически совершеннолетнего адепта Гусу Лань не изменилась ни выбором слов, ни интонациями – тембром разве что. - Поправь. Клановое одеяние не носят с таким небрежением, - выговорил Сюй, пряча улыбку и продолжение «хотя тебе идет». – Да, поиграй для меня. - Мгм. Успокоить или наоборот? - Соразмерно своему настроению, - вывернулся Сюй. И отложил исписанный наполовину лист в сторону. _Братские узы_ Тому, на что (точнее, на кого) смотрел Вэнь Сюй, удалось завладеть вниманием первого наследника Цишань Вэнь практически безраздельно. Сюй следил, не отвлекаясь: четверть часа, час. Объект пристального внимания то ли и впрямь не замечал, то ли успешно делал вид, что не замечает, но выглядел, по оценке самого Сюя, ожившим прекрасным видением. Почти на такое же прекрасное видение, только замершее, замерзшее, застывшее – ни улыбки, ни душевного порыва, только строгая выверенность движений и едва заметная мимика осуждения – Сюй мог любоваться каждый день. Или, если бы пожелал, - даже ежечасно: подобранный им случайно заклинатель, хоть и смог восстановить свои силы для возвращения привычной формы, но, кажется, рассудком пострадавший крайне серьезно, показывал, что очень не против составлять наследнику Цишань Вэнь компанию в любом количестве времени. «Старший братец Сюи», потому что. Впрочем, с попустительства самого наследника Цишань, обрезано это поименование было до короткого и звучного «Сюи». В устах живой статуи, по мнению самого Сюя, звучало превосходно. Ожившее видение со столь же прекрасно-иномирными чертами лица под взглядом Сюя сейчас благостно и радушно улыбалось, несомненно, о чем-то невероятно увлекательном и приятном беседуя со своими старшими по возрасту, но явно не по иерархии собеседниками. - И кто же это у нас такой? – вполголоса обронил Сюй своей свите. Наклонил голову набок, выслушал ответ. Улыбнулся, жмурясь. – Благодарю. Вечер совета кланов начинал обретать оттенки потенциально увлекательного сражения на дипломатическом поле. С узором из личных симпатий. - Жаль, что никто не удосужился представить нас друг другу ранее, первый наследник добродетельнейшего ордена Гусу Лань, - улыбается Сюй. Широко. Искренне. Улыбается, следя за легкой растерянностью в медово-золотых глазах. – Позволишь ли, устраню эту оплошность… начну первый. Вэнь Чжимин. Собеседник вежливо кланяется, отвечая на приветствие, но от Сюя сложно скрыть почти панический взгляд по сторонам, на сопровождающих своего ордена. Впрочем, юношу старшие адепты его ордена не подводят. - Старший сын Вэнь Жоханя, - подсказывает кто-то едва слышно. Если бы Сюй не знал, что будет произнесено, он мог бы и не расслышать. Но он знает, пусть и не дословно. И улыбается сказавшему той самой улыбкой, которая на губах отца заставляет холодеть сердца сотен и тысяч. - Позволь, приглашу на прогулку… наедине? – протягивает руку Сюй. – Я не первый раз здесь. И аллеи влюбляют в себя с первого взгляда… На самом деле, Сюю не нужны лишние свидетели: это понимает и приглашенное им совершенство, и его сопровождающие, которым нечего возразить. Которым не по статусу возражать. Сюй идет молча: любуется живым и заинтересованно-восхищенным взглядом спутника. Ищет отличия от привычного замершего изваяния, которое только хмуриться умеет выразительно. А первый наследник Гусу Лань даже в подозрениях очарователен. - Вэнь Чжимин, вы так уверенно и долго уводите меня в непонятном направлении… мне уже стоит начинать тревожиться? Совершенно очарователен. - Веду к своим – отведенным мне – покоям. Спутник Сюя делает еще несколько шагов, замедляясь, пока не останавливается вовсе. - И для чего же вы это делаете? Сюй останавливается тоже, разворачивается с шага. - Хочу показать прекрасное сокровище. Едва ли менее прекрасное, чем ты сам. Лань Сичэнь тихо прыскает в рукав: вспомнил, видимо, какая у старшего сына Владыки Цишань репутация. - О, это что-нибудь не очень приличное? - Ну, если только слегка и случайно… - уклончиво соглашается Сюй. И трогается с места первым. А останавливается первым – Лань Сичэнь. Замирает, как вкопанный, давится глотком воздуха, словно на стену невидимую налетел. Прикрывает глаза, вслушивается, тянется едва заметно с правой руки, словно хочет поймать мелодию… Ничего необычного, по мнению Сюя. Всего лишь гуцинь. И одна из тех мелодий, что больше всего любит подобранный им заклинатель с помутившимся рассудком. Мелодия одна, а вариации, узор – всегда разные. Сюю, к слову, тоже нравится. - Ванцзи, - выдыхает спутник Сюя побледневшими губами. - Верно, - соглашается Сюй. И уточняет, посмеиваясь, - мальчик или инструмент?.. На пороге комнаты Лань Сичэнь замирает повторно: губы подрагивают, словно никак не вылететь, не обрести звук каким-то очень желанным словам, взгляд жадно мечется по фигуре перебирающего струны отражения-совершенства. - Хоть бы голову поднял, посмотрел, кто вошел, - корит Сюй, поскольку на них не обращают и толики внимания. - Мгм. Сюи вошел, - отзывается музыкант, чуть поднимая голову, - и замирает. Укладывает руки на струны, глушит звук. И поднимается – стремительно, порывисто, лишь два шага вроде сделал, а уже замер перед своим, но более живым, отражением. Впрочем, кто из них – отражение, Сюй размышлять отказывается. Просто любуется тем, как в статую вцепляются отчаянным объятием. И это ошеломительно красиво. - Ванцзи… мы думали, ты погиб. Искали. В этом и том мире… - Мгм. - Ванцзи, я так рад… - Мгм. Старшему брату стоит быть сдержаннее. Сюй чуть вслух не хохотнул: оказывается, не ему одному прекрасное создание умудрялось делать замечания в самые романтичные моменты. - Ты прав, Ванцзи, ты прав… но я так скучал по своему младшему братику, думая, что больше никогда его не увижу! - Мгм. Первый старший брат заблуждался в своих ожиданиях. Лань Сичэнь отстраняется, подозрительно поблескивая глазами, и недоуменно переспрашивает: - Как?.. Ванцзи, как ты сейчас?.. Сюй, к слову, ничего странного в поименовании не видит. Ну разве что довольно официально. - Первый старший брат, - повторяет тем временем Ванцзи. Потом поворачивается и указывает на Сюя. – Сюи тоже. Старший брат. Второй. На Лань Сичэня становится жалко смотреть. - Но, Ванцзи, как же… - Сюи так сказал. Что Ванцзи вряд ли смог выжить один даже немногим более одной ночи. Что Сюи забрал его с порога, и теперь может распоряжаться на свое усмотрение. И что будет для Ванцзи старшим братом. Совладать с собой Сичэню удается на удивление быстро, почти стремительно: уже на втором выдохе он оборачивается, отпуская брата и кланяется. - В таком случае, мне остается лишь безмерно благодарить Вэнь Чжимина за проявленное к моему младшему брату милосердие. - Принято. И – тебе тоже можно по второму имени, - разрешает Сюй. – Раз уж у нас с тобой получается один такой суровый младшенький на двоих… Я ведь могу оставить вас одних совсем ненадолго? Думаю, будет правильным продолжить беседу уже за чаем. Ванцзи?.. - Сюи правильно думает. Неизвестно, о чем за столь короткое время Сичэнь успевает переговорить с братом (а Сюй специально дает им не более трех-четырех минут наедине), но в тот момент, когда первый наследник Цишань Вэнь возвращается, отдав распоряжения об угощении, он пытается добиться от Ванцзи, отчего же Вэнь Сюю была присуждена роль второго, ведь годами Вэнь Сюй старше, и… - Да полно, для него могу и вторым побыть, необременительно, - смеется Сюй, садясь за стол и жестом приглашая обоих присоединиться. Ванцзи реагирует привычно и быстро, Сичэнь занимает место напротив вэньского наследника с настороженностью и опаской. – Стало быть, не лжет молва, у главы ордена Гусу Лань и впрямь два сына, равно прекрасных и равно успешных в учении?.. Но глава ордена Гусу Лань добровольно отошел от мира. Кто же во главе вашего посольства?.. Лань Сичэнь слишком юн, а приветствовал Совет взрослый мужчина. Лань Цижень, кажется. - Учитель Лань – наш дядя, - помолчав, аккуратно сообщает Сичэнь. Примолкает снова, надолго, пока слуги, принесшие чай и угощение, не удаляются из покоев. - Вэнь Чижимин… Вэнь Сюй, - поправляется он под гневным прозрачно-золотым взглядом младшего брата, - Вэнь Сюй, за этот месяц вы не позволили Ванцзи написать письмо семье, но может ли быть надежда на то, что вы будете склонны позволить ему… вернуться? - Твой брат ничего не говорил мне о родных. Хотя я его спрашивал. Сичэнь неверяще встряхивает головой. - Ванцзи… - Ванцзи должен был умереть в том ущелье. Сюи забрал его оттуда, Сюи сказал: «Теперь принадлежишь мне». Ванцзи не хотел причинять беспокойство брату и другим. Что-то в этой логике, безусловно, было невероятно правильным, но все равно Сичэнь выглядит расстроенным. Настолько, что Сюй обрывает повисшую паузу первым. - Запрошу с Гусу выкуп, силой держать – немного в том чести. - Сюи неправ, Ванцзи останется сам. Сюи забрал с порога. «…загробного мира», - явно договаривает про себя Сичэнь и грустнеет еще сильнее. И придвигается ближе к младшему брату. - А теперь я возьму что-нибудь в уплату этого щедрого жеста, и верну тебя семье. Или не желаешь? - Мгм. Ванцзи хочет вернуться к брату. Но… - Поспорь мне еще тут со старшими. Шумный выдох выглядящего ну ооочень удовлетворенным Ванцзи Сюя, как минимум, веселит. - Ванцзи просит прощения за спор. Ванцзи неправ. - Ну то-то же. Лань Сичэнь… с дядей твоим мне бы поговорить позже. Максимально уединенно. Владыку такими мелочами, как выкуп, беспокоить стыжусь, да и с тебя требовать тоже не вижу правильным. Справишься? Сичэнь кивает. И на брата смотрит… не смотрят так на родственников: обожающе. Влюбленно. Сюю нравится. По-особому так нравится. - Приходи вечером на ужин, - приглашает Сюй. – Неужто тебя не отпустят, если про брата расскажешь?.. Приходи. Возможность отказа первый наследник солнечного ордена даже и не рассматривает. _ Дипломатия _ Пришедшего (пусть не к ужину, а совсем в ночи, в нарушение всех-этих-трех-тысяч-правил) Сюй останавливает на террасе. - Ты не решился сказать старшим, - констатирует он. Сичэнь покаянно кивает. - Дядя был… никак не мог переговорить наедине. Поэтому я… ничего, что поздно?.. Хотя бы ненадолго. Сюй хмыкает. - Да я ж тебя не гоню. Хочешь – даже до утра оставайся. Сичэнь снова начинает выглядеть растерянным и настороженным. - А что взамен? Очень правильный вопрос. Достаточно точный. Достаточно смелый. Сюй кивает: одобрительно. - Расскажешь мне о себе и брате. Например, отчего ты не спрашиваешь меня о его поведении? - О поведении Ванцзи?.. - Именно. Поведение. Манера речи и выбор слов. Глаза и взгляд. Сичэнь едва заметно хмурится и качает головой: не понял. - Ты хочешь сказать, что твой брат себя ведет… достаточно привычным для тебя образом? Сичэнь хмурится снова: сильнее, сильнее – и внезапно расплывается в улыбке осознавания и (почему-то) невероятного облегчения. - Ванцзи… На Ванцзи сейчас так приятно смотреть! Он с вами спорит, зовет по имени, смотрит на вас… в глаза даже… прошу прощения, - спохватывается юноша, но Сюй уже услышал и то, что не было произнесено. - Стало быть, те эпизоды, которые я считал проявлением шока и последствием травмы… скажи мне сам. Когда твой брат отказывается говорить, замирает и не позволяет к себе притронуться? Сичэнь начинает выглядеть… виноватым. - Почти всегда, если его внимания хочет… чужой ему человек. Ванцзи делает исключения только для меня… и раньше – для дяди. Брат удивительно расположен к вам. Наверное, Вэнь Чжимин… Вэнь Сюй – удивительно терпеливый человек. Раз смог добиться такого приятия. Сюю смешно. - Еще какой терпеливый. Молча брал на руки и нес, куда хотел. Сюю смешно, а на Сичэня снова жалко смотреть. - И брат… позволял? - Поначалу пытался не позволить. Но что маленький котеночек сделает взрослому и целеустремленному мне?.. - Ванцзи не… не маленький?.. Сичэнь снова выглядел растерянным. Почти несчастным. И смотрел на Сюя… потерянно смотрел. Как потерявшийся на ярмарке ребенок смотрит на проявившего участие случайного взрослого. Детей Сюй любил. Красивым юношам симпатизировал, но не более, обычно объектом своего более пристального интереса выбирая более старших возрастом. Вот только проигнорировать очарование абсолютно иномирно выглядящих братьев казалось чем-то до крайности глупым… …обнять себя за плечи и даже погладить по щеке Сичэнь позволил без единого признака неудовольствия, даже скорее наоборот – заулыбался, потянулся, одернул себя, да поздно: Сюй заметил. - Я не просто так говорил твоему брату, что он бы и ночи не остался в живых в том ущелье. Вымотанный до предела, оглушенный… четырех или пятилетний мальчик с гуцинем, покореженным настолько, что только костер из него развести. Тайная техника вашего ордена, которая, как я думал, спасла Ванцзи жизнь, да взамен забрала рассудок. Ошибался, как оказалось… Сичэнь стоял, замерев, словно это его, а не брата, оглушило и едва не приговорило к медленной смерти в том ущелье. Стоял, в отчаянной попытке самоконтроля вцепившись пальцами в чужое ханьфу и тем до крайности напоминая своего младшего брата. Стоял, ища слова, подходящие ситуации – и не находя их. Сюй поздравил себя с выигранным сражением. - Иди к брату, - развернул он визитера к покоям, где все это время негромко и мелодично звучали перебираемые струны гуциня. – О выкупе позже поговорим, а тебе пока запомнить стоит: обоих буду рад гостями своими видеть. Обоих приму, хоть назваными братьями на долгие годы, если Гусу Лань о союзе с моим орденом попросит, хоть гарантами мирного договора, если вызов Владыке Цишань Вэнь бросите и проиграете, склоните голову перед солнцем… теперь иди. Ванцзи заждался тебя, наверное. Сюй не ждет мгновенного ответа на свои слова – он готов ждать, заронив зерна сомнения в чужие сердца. Для некоторых решений и событий нужно время. И торопить его не следует вовсе. Уж лучше заполнить ожидание чем-нибудь лично приятным. И именно этим Вэнь Сюй собирается заняться – немедленно.