Бизнес-ланч и БДСМ

На третий месяц отношений - если вычесть долгие недели приходящих порно-писем и безответной влюбленности в собственного студента - Сяо Чжань многое узнает про Ван Ибо. Плохо просыпается по утрам, бывает чрезмерно ревнив, совершенно не умеет готовить, а еще - терпеть не может, когда к нему прикасаются без разрешения. Стоит хоть кому-нибудь дотронуться до его локтя или плеча, даже если это Сяо Чжань (особенно, если это Сяо Чжань), то он вздрагивает и напрягается, словно туго сжатая пружина. А затем медленно, через силу, расслабляет мышцы, смотрит исподлобья. Каждый раз, когда Ибо так на него зыркает, Сяо Чжаню хочется обхватить его лицо ладонями и целовать, целовать, пока из глаз не пропадет этот стылый лед непонятного ожидания, как будто Ибо застрял на колесе обозрения без единого шанса спуститься на землю. У всех свои тараканы, Сяо Чжань, к примеру, книги держит на полках строго в алфавитном порядке, но отчего-то вид Ван Ибо, который ускользает от чужих касаний - и его тоже, пробуждает в нем смутную тревогу и вопросы, которые он никогда не решится задать. Ван Ибо не любит, когда его трогают, зато сам готов прикасаться к Сяо Чжаню весь день и всю ночь напролет, как будто подпитывается энергией от чужого тепла. Зарывается лицом в волосы, когда Сяо Чжань, ругаясь под нос, проверяет работы за письменным столом; обвивает руками талию, когда тот пытается приготовить хоть что-нибудь перекусить после марафонского субботнего секса; бескомпромиссно кладет ладонь на щеку, чтобы притянуть Сяо Чжаня для жаркого поцелуя, выбивающего почву из под ног. И можно было бы даже смириться, контролировать себя и держать в руках, чтобы не нервировать лишний раз своего - кого? Сяо Чжань так до конца и не разобрался, как звать Ибо или представлять его друзьям. От слова “бойфренд” его коробит - они же не в дораме, а от слова “любовник” веет затхлым запахом почасовых отелей и досадой от пропущенных звонков, ничего общего с уютом их ежедневных встреч и объятий. Конечно, можно держать себя в руках, но вся эта ситуация не дает Сяо Чжаню покоя. Ему самому физически необходимо чувствовать партнера рядом, знать, что вот он, здесь, и можно даже разобрать, как стучит его сердце, если прижать ладонь к груди. И как прикажете реагировать, если Ибо на каждое неожиданное прикосновение едва ли не отскакивает в сторону? Вопрос сам срывается с губ, когда они однажды вечером выходят из кинотеатра после ночного сеанса. Улица пуста, только глухой шум проезжающих по соседней улице машин нарушает уютную тишину. Час назад Сяо Чжань рискнул в полумраке кинозала погладить кончиками пальцев ладонь Ибо, лежащую на подлокотнике кресла, и то, как Ибо вздрогнул и чуть отодвинулся, ударило под дых. - Тебе не нравится, когда я до тебя дотрагиваюсь? - Сяо Чжань спрашивает это бездумно, прерывая рассуждения Ибо о том, чего бы им перекусить в столь поздний час. Ибо замирает посреди дороги вполоборота, натягивает козырек кепки глубже на глаза. - Это вовсе не так, - отвечает он холодно, и по спине бежит дрожь. Все это напоминает самое начало их знакомства, когда Ибо говорил мало и только по делу, смотрел безразлично и хмуро. И возвращаться в то время Сяо Чжаню совсем не хочется. “Это вовсе не так” - и больше ни единого словечка. Сяо Чжань больше не рискует спрашивать - Ибо вновь, как по щелчку пальцев, закроется в себе. Он, конечно, напоминал вулкан, чье пламя до поры до времени спит под толстой коркой льда, но ни к чему на этом льду прыгать и пытаться его разбить. Ибо заговаривает снова, в постели, после недолгого, но яростного соития. Сяо Чжань лежит с закрытыми глазами и безуспешно пытается отдышаться, пока Ибо обтирает его салфетками, уничтожая все следы их близости. Завтра у него будут ныть бедра, а на занятия лучше надеть водолазку, чтобы прикрыть следы от поцелуев на шее, но ему так хорошо, что даже не хочется думать о чем-то, кроме ласковых рук и горячих губ. - Мне постоянно кажется, что ты решишь, что с тебя хватит и прогонишь меня, - произносит Ибо тихо, накидывая на них обоих одеяло, и даже не шипит, когда Сяо Чжань обхватывает его всеми конечностями, как осьминожка. Он вечно мерзнет, а Ибо - теплый, как печка. Но его слова ледяными иглами впиваются в мозг, и язык отнимается, не позволяя ничего возразить. - Я доставал тебя глупыми письмами, вел себя хуже сталкера, но ничего с собой поделать не мог. Видел тебя в коридоре или на паре - и у меня крышу сносило. Безумие какое-то. Ибо замолкает, громко сглатывая. Переводит сбившееся дыхание. - Любой на твоем месте заявил бы на меня, а ты… И вот теперь я каждый день жду, когда ты придешь в себя, начнешь трезво мыслить и выставишь меня за дверь, потому что я порчу тебе жизнь. Каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, я об этом вспоминаю. Сяо Чжань молчит, переваривая. У любого есть право на сомнения, но если слишком долго хранить их внутри, рано или поздно, они тебя отравят, а заодно и все то светлое и хорошее, что тебя окружает. - Ибо, ох, Ибо. Я же здесь, правда? - он поднимает голову, разглядывая размытые темнотой черты лица. - И никуда не собираюсь уходить. На короткий поцелуй Ван Ибо отвечает, едва-едва шевеля губами. Шумно выдыхает, когда Сяо Чжань укладывается обратно. Тишина спальни нежно, но непреклонно убаюкивает, но Сяо Чжань чувствует потребность еще что-нибудь сказать. Что-то, что окончательно разобьет булыжник неуверенности, который Ибо взгромоздил между ними. И он знает, что это должно быть. - Ты же знаешь, что я люблю тебя? - сонно бормочет он, потираясь щекой о чужое плечо. Кожа у Ибо мягкая, горячая, такая приятная на ощупь, что хочется урчать. Ибо не отвечает, замерев, словно олень, пойманный в желтый огонь автомобильных фар. - Я люблю тебя, и без всяких там “кажется”. Слышишь, Ибо? Когда через пару дней Сяо Чжань, случайно или намеренно, заденет руку Ибо под столом в кафе, тот не отшатнется и не вздрогнет. А крепко сожмет его пальцы в своей ладони, словно говоря: “Больше не отпущу”.