Узнать результат эксперимента.

На посту каге приходиться принимать решения, влияющие на слишком многое. При всей своевременности и точности разведки, сведений было мало. Поэтому Цунаде применяла свою безотказную технику проверки на неприятности. В тот раз пару документов на ее столе были не то, что бы сомнительными, но рискованными однозначно. Хотя она знала где достать билеты моментальной лотереи, те закончились. К счастью в парочке питейных заведений присутствовал тотализатор, а так же в программе телепередач отдельно были выделены скачки. Скачки вещь не быстрая. Делегировав Шизуне поставить на ту белую клячу от ее имени, Цунаде приступила к другим делам, решив вернуться к спорному вопросу после. Что-же результат скачек вышел неоднозначным. Все призовые места заняли другие жеребцы, это, вроде, было хорошо. Плохо было то, что выбранная ей кляча получила приз зрительских симпатий! Цунаде приняла решение, подписала документы и пыталась забыть о таких неудобных, непозволительных призах. Целых три дня. На исходе третьего сильный взрыв сотряс полигон 44. Слава Ками, башня не была повреждена, но кусок леса превратился в безжизненную воронку. Что же, для нее взрывы стали обыденным явлением когда в ее жизнь вошла команда семь, а за ними и команда красных. Наверно поэтому она предала не то значение очередному взрыву. Все же команда красных была далеко от сюда, на очередной миссии по саботажу. Не обратила она внимание, что скачки проходили в той же стране, где предполагался саботаж. И не почувствовала неладное. От чего ее предположительно тихий вечер плавно превратился в полный беспорядок. И когда стало понятно, что найти виновных взрыва по горячим следам не удастся, перед ней появился очень смущенный оленёнок. Как раз в тот момент когда она решила сделать перерыв на кофе и выгнала из своего кабинета всех. Олененок кланялся, моргал большими, нежными глазами под пушистыми ресницами и сообщил: - Команда красных запрашивает помощь. - Цунаде похолодела от этого, а олененок, неуверенно переминаясь с ног на ногу, добавил. - Медицинскую. В голове у нее сразу закрутились несколько мыслей: они далеко, кого послать, как быстрее добраться и если они попались на саботаже, то каковы последствия для Конохи? - Где?! - Цунаде очень хотелось спросить и "кто". Оленёнок как то совсем ссутулился, задрожал и произнес тихо: - Ваш дом. - Что? - Наверное, следовало задать вопрос "как" для прояснения ситуации. - Предельное истощение чакры, кровопотеря, несколько сломанных ребер и возможно сотрясение. - Посланец дергает ушами и исчезает. То ли в призыв вложили слишком мало чакры, то ли тот решил не рисковать. Цунаде вздохнула, сосредоточившись на мысли, что Красные попадали и не в такие передряги. Злобно хлопнув ладонями по столу, она целеустремленно последовала к своему дому. На этот раз она намеривалась вытрясти от них нормальный, подробный отчет о миссии! *** Руки тяжелые и тело будто приросло к стволу дерева. Только пальцы все еще слушаются его. Кинкаку идет к нему с занесенным мечом, потрепанный и злой. Все что их разделяет, это несколько секунд и выбор, который Тобирама успеет сделать. Из всего возможного, вариант с взрывными печатями звучит соблазнительно. Но любое его движение будет заметно и Кинкаку успеет увернуться. Хотя... там в Конохе, в его лаборатории, есть массив фуин с накопленной чакрой. А в рукаве экспериментальная вариация Хирашайна привязанная к нему. Чакры под кожей должно хватить на перераспределение и двойную активацию. Если это сработает, он умрет в родных стенах. Если же нет, он утащит врага за собой в могилу. Пока чакра стекает в вязь иероглифов, ему припоминается обеспокоенный возглас Хаширамы - "Ты когда-нибудь подорвешься!" И он мысленно ухмыляется - "Хаширама, я должен был узнать результат эксперимента!" Вместо холодного каменного пола и тусклых стен с печатями, его настигает гарь в воздухе, свинцовое небо и тело, хрипящее под ним. Чья-то тень проносится рядом и из пальцев выдергивается кунай. Прежде чем слабость все же одолевает его, ему чудится знакомая чакра.