Какая разница?

      Сумерки опустились на столицу, но та ответила окутывающей ее темноте сияющим фейерверком огней иллюминации. Новогодняя Москва была прекрасна. Катя любила смотреть в окно на все эти сияющие неоновые вывески, гирлянды, яркие билборды. Город предвкушал приближение Нового года и зимнего волшебства. Сегодня был день ее рождения. Праздником это было не назвать. Так себе, дежурные поздравления и скучные посиделки за родительским столом. Правда, в «Zimaletto» ее поздравили очень душевно: девочки из женсовета устроили настоящий праздник у нее в кабинете, украсив его шариками и цветами, после приехал Михаил с Юлианой тоже с цветами и подарками, Андрей преподнёс шикарный букет и очень уговаривал Катю пойти с ним на ужин. Она отказалась. Не из-за того, что дома, по обыкновению, был накрыт стол, приглашен Зорькин, а старый отцовский проигрыватель уже был настроен издавать заунывную мелодию прошлых лет. Нет. Она отказалась, потому что не могла смотреть Жданову в глаза после ее вчерашней близости с Ромой. Малиновский… Вчера они решили, что это было ошибкой и такого больше не повторится. Они договорились, что недопониманий между ними больше не будет, и они будут если не друзьями, то хотя бы хорошими приятелями. Катя переживала из-за случившегося, но не жалела об этой ночи. Для неё это было действительно прекрасно. Сегодня весь день она пыталась избегать его, даже не смотреть в его сторону, ибо в голове тут же вспыхивали картины прошлого вечера, когда она, потеряв остатки разума, поехала к нему домой. Неужели она действительно думала, что у них получилось бы просто поговорить? Этот невероятный магнетизм, их безумное взаимное притяжение, это не поддавалось ни логике, ни здравому смыслу. На коже горячими штрихами остались его прикосновения, до сих пор не отпускающие её, в ушах стоял его голос, а губы помнили вкус поцелуев. Она почувствовала с этим мужчиной нечто такое, чего никогда не испытывала раньше. Это ощущение ей казалось таким постыдным, но одновременно таким опьяняюще-сладким. Раньше Катя не могла и подумать, что близость с мужчиной может дарить женщине столько острых ощущений и переливающихся через край эмоций. Раздался тихий стук в дверь. Катя вздрогнула и отозвалась хриплым после долгого молчания голосом: — Войдите. Он вошёл. С каким-то пакетом в руках. Всё тот же дурманящий ее мозг взгляд серо-зелёных глаз, сводящий с ума аромат его тела. Она вдруг ощутила, что сама хочет приблизиться к нему и прикоснуться хотя бы рукой. С трудом сдержав свой порыв, Катя заставила себя сесть за рабочий стол. — Кать, это тебе. Поздравляю, — с улыбкой произнёс Рома и протянул ей подарочный пакет.— Я подвезу тебя? Если честно, то я хотел бы провести с тобой этот вечер, — несмело сказал он, но через секунду бравада снова вернулась в ноты его голоса, и он зазвучал с прежней уверенностью. Катя открыла пакет и достала из него куклу в круглых очках, точь-в-точь в таких, в каких она проходила большую часть жизни. Куколка была так похожа на нее прежнюю. Глядя на нее, всплывали воспоминания из детства и юности. Лицо девушки озарила светлая улыбка. Это был несомненно чудесный подарок, который она трепетно будет хранить, вспоминая о нем, о них… — У тебя ведь сегодня день рождения. Ты вот отметила его с женсоветом, сейчас поедешь домой отмечать, а я, может, тоже хочу поднять бокал, произнести тост за здоровье именинницы, — Рома добродушно посмеивался. — Да, но меня ждут дома. У нас традиция — мой день рождения я отмечаю в компании родителей и лучшего друга, — невесело сказала она и невольно вздохнула. — Ну, а я ведь тоже не чужой человек. Тем более, судя по твоему кислому лицу, вечеринка будет так себе. Кать, а давай по-студенчески сядем в машине, откроем шампанское, посидим, погудим, — Роман показательно изобразил как, по всей видимости, он «гудел» в студенчестве. Вдруг захотелось наплевать на все правила и согласиться. «А не часто ли ты, Пушкарёва, стала плевать на все правила?» — укорял внутренний голос, но свет его серо-зелёных глаз уже окутал всё пространство вокруг нее и заставил согласно кивнуть. — Давай. Только обещай, что будет весело. — Это я тебе гарантирую, — с убеждением пообещал Малиновский. *** Однажды на первом курсе Катя отмечала сдачу первой зимней сессии в общежитии МГУ. Тогда пили согласно полученным оценкам, а она, как круглая отличница и как полный профан в алкогольных делах, была сбита с ног несколькими бокалами портвейна. Проснулась тогда в ванной с раскалывающейся головой и бесконечным чувством стыда. Об этом случае она, смеясь, поведала Малиновскому, сидя на заднем сидении его автомобиля, припаркованного на безлюдной автостоянке, а тонированные стекла дополнительно защищали их от любопытных глаз. Они смеялись и пили шампанское, поочерёдно, прямо из бутылки. Рома достал из кармана откуда-то припасенную мандаринку и разделил ее на дольки. По салону тут же разнесся свежий аромат цитруса. Разговор клеился замечательно. Студенческая тема была близка Кате, ведь еще пару лет назад она жила в этой запоминающейся на всю жизнь атмосфере. Рома рассказывал интересные истории, девушка не отставала и, смеясь, вставляла свои комментарии. В какой-то момент стало жарко. Рома снял пальто и отправил его на переднее сиденье. Пушкарёва последовала заразительному примеру, и ее пальто так же было отброшено в сторону. Стало легко и весело, еще ни разу Катя так не радовалась в свой день рождения. Голова кружилась то ли от выпитого шампанского, то ли от запаха парфюма Малиновского, то ли от его непосредственной близости. Он протянул ей бутылку с игристым содержимым, увлечённо что-то рассказывая. Она машинально взяла ее и поставила на подлокотник между сиденьями. Внутри черти уже шептали свои заклинания и толкали ее ощутить его объятия. Девушка несмело придвинулась ближе и обвила его шею руками. Она никогда не чувствовала в себе такой смелости. Поцелуй получился робким, но чувственным. Она целовала его сама и ей не было стыдно, она не боялась и не смущалась. «Как она это делает?» — мелькали мысли в голове Малиновского. «Как в этой нелепой девочке мирно покоился весь этот потенциал — такая огненная страсть, такое умение обольщать без пошлости и похабной распущенности?» — Кать, это всё шампанское… — шептал он ей, отвечая на ее невесомые поцелуи. — А вдруг это любовь? — спросила она, не останавливаясь, продолжая ласкать его своими мягкими губами. — Нет, это страсть, — ответил Роман и немного отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза, словно в них он надеялся найти ответ на вопрос — что же происходит между ними. — А разве есть разница? — Катя слегка нахмурилась. — Есть. Как бы тебе объяснить… страсть это восторг, жажда постичь неизведанное, это когда дыхание перехватывает, а сердце останавливается. А любовь… она, я и сам толком не знаю, что это, но думаю, что это чувство покоя, тихого счастья, блаженной гармонии, когда дышать легко, а сердце ровно бьётся, понимаешь? Катя внимательно слушала Рому, не отводя глаз, но всё-таки пропустила момент, когда он перестал говорить и припал к ее шее горячими губами. Поцелуй, ещё один, он опустился ниже и расстегнул несколько пуговиц на ее блузке. Она не сопротивлялась. Она не смогла сказать нет вчера, был ли смысл говорить это «нет» сейчас. Малиновский ловко расправился с пуговицами и уже ласкал руками ее упругую грудь, прикрытую от его взора кружевом бюстгальтера. Он уже ничего не мог с собой поделать, ее янтарные глаза опьяняли, как самый дорогой шотландский виски. Вдохнув запах ее тела, он снова почувствовал это непреодолимое желание обладать этой женщиной. Какая разница где, пусть хоть прямо здесь — в этой машине. Он поднял голову и молча посмотрел ей в глаза, ее пронзительный взгляд говорил за неё, но девушка всё же несмело кивнула. Это был зеленый свет перед выездом на автобан, где висит табличка «скорость неограничена». Ощущение неправильности ситуации, чувство вины перед лучшим другом, уверенность в том, что нет у них с Катей будущего — всё померкло в его голове, выветрилось без следа под оглушительной силой желания. Катя вновь проявила инициативу и потянулась за поцелуем, а Роман рванул ее к себе и с горячей страстью впился в желанные губы. Ловко приподняв девушку, он переместил ее к себе на колени, не отрываясь от вожделенного занятия; он покусывал ее губы, оставлял дорожку из отрывистых поцелуев на её шее и ключицах. Блузка была сброшена и составила компанию верхней одежде где-то на водительском сидении. Та же участь постигла ее кружевной бюстгальтер и его джемпер. Он жадно целовал и покусывал ее грудь, ласкал ее тело горячими ладонями, чем вызывал у девушки тихие стоны. Катя прогнулась назад, предоставив свободу действий своему искусителю. Низ живота наполнило сладострастное покалывание. Ведомая инстинктами, она прошлась прохладными пальчиками по его торсу, наклонилась и коснулась губами кубиков пресса. Еще один поцелуй, а затем ещё и ещё… Дыхание мужчины участилось, он прижал ее к своим бёдрам, заставив почувствовать всю силу его возбуждения. Терпеть больше не было сил. Нежность иссякла, оставив место для необузданной страсти. Разум отключился. Дальше всё было, словно в полусне. Она сама потянулась к его ремню и с силой расстегнула молнию на джинсах, вздрогнула, услышав треск рвущихся на ней колготок, с которыми не смог справиться Рома, а дальше наступил вакуум. Все исчезло, растворилось, все звуки затихли, кроме звуков биения сердца. Это было безумное, неконтролируемое состязание. Он с силой сжимал ее ягодицы, направляя ее движения, но вскоре Катя сама стала задавать темп, она забылась настолько, что без стеснения издавала стоны наслаждения, которые смешались с его участившимся прерывистым дыханием. И вот последние быстрые, резкие толчки. Вселенная рассыпалась на тысячи ярких осколков и пронзила их тела. Финиш. Состязание окончено. Проигравших нет. Она расслабленно обмякла в его руках. Вернулись очертания машины, звуки и запахи. Они медленно приходили в себя, устало поглаживая друг друга. Какая разница что это было — страсть или любовь? Им было хорошо вместе, а название этому явлению они придумают потом.