Ишемия

Коктейль "Французский поцелуй" - это история о превосходстве французов в смешивании алкоголя и в поцелуях. Всего существует 4 вариации данного коктейля. Три из них - на водке, один - на шампанском. Рей всегда заказывает тот, который на шампанском, предварительно напоминая, чтобы его заменили на креман. Бен заказал бы любой вариант с водкой, убрав остальные ингриденты в виде малинового ликера Шамбор или какао-порошка, но оставил бы молотый перец и, возможно, базилик. Вариант Рей - креман + малиновый ликер Шамбор (плюс, возможно, 50 мл. Гран Марнье) + свежая малина Вариант Бена - водка + малиновый ликер Шамбор + какао-порошок + перец Бен курил третью сигарету за последние сорок минут. Затягивался жадно, без привычной неторопливости или элегантности, будто надеялся, что никотин станет анестезией. Снег падал на его непокрытую голову, ветер задувал снег за воротник, но мужчина этого не замечал. Выглядел уже не таким надменным и улыбающимся, как в момент, когда подшутил над Рей и уехал. Лицо его было замкнутым, грустным. Он просто стоял, курил и ощущал себя абсолютно разбитым. Не сводил взгляд с анемонов, лежащих на сером камне. Как же он ненавидел эти цветы. И это место. И этот день. Но это была часть его жизни. Лучшая её часть, которая ушла. Мужчина вздохнул. Надо же, уже третья годовщина смерти деда, а он так и не смог унять в себе эту тоску, эту пустоту. Ничего не заполнил. Ощущал её всякий раз, когда не с кем было поговорить. Не с кем обсудить свои профессиональные провалы. Не с кем просто посмеяться от души. Не к кому приехать. Неожиданно подумал, что хоть и не сирота, как Рей, со смертью его великого деда он потерял всю семью. Исчезло то, что держало их вместе. Бен продолжал гипнотизировать памятник. Этот год был особенно тяжел. Провал за провалом, а потом ещё и скандал вокруг него как апофеоз всего. В этом году он был неудачником. На всех фронтах. Или просто это особо остро ощущалось сейчас, потому что было время оглянуться? Обычно Бен в день смерти деда всегда оперировал до ночи, а потом, уставший и едва живой, тащился на кладбище, чтобы немного повыть на Луну и вселенскую несправедливость. Оперировал, потому что не спас самого дорогого для него человека. А сегодня он изменил планы из-за девчонки, которая так согревала. Даже отшив его, Рей заставила мужчину забыть о собственных невзгодах. Тогда, когда он слушал её рассказ, полный веры в него, мужчина даже воспрял духом. Жаль, в жизни его достижения звучали не столь мажорными нотами и радостными мотивами. За пределами книжных страниц он был иногда даже беспомощен, что заставляло его почти ненавидеть этого Кайло Рена, который со своими сомнениями справлялся как-то получше под руководством Рей. Что ж его-то настоящего она отталкивала, а не направляла? Порыв ветра едва не свалил анемоны в снег. Бен поморщился. Да какая разница! Все равно замерзнут эти отвратные мертвые цветы, так любимые Падме – женщиной, которую его дед просто обожал. Так сильно, что умер с ней в один день. Морально. Потому что больше никогда не женился. Ни с кем не был. Воспитывал детей, родившихся ценою жизни любимой женщины, и пытался спасти других. Он будто передал внуку это чувство вины, когда умер, а Бен, в которого было вложено столько сил и любви, ничего не смог сделать. Опьяненный собственным успехом на другом краю мира, он в тот день ехал на вечеринку, устраиваемую в его честь каким-то фондом. Думал о чем угодно – о награде, которую ему собирались вручить; о том, что сказать и как; о том, какое впечатление произведет. Обо всем, кроме того, что жизнь его уже потихоньку менялась там, на другом конце света, а он и не знал. Бен Соло выехал из дома в Ритц просто подающим надежды нейрохирургом, а доехал уже как наследник Энакина Скайуокера, его клиники и его надежд. Доехал опустошенным, разбитым, сломленным, на автопилоте. С минуту смотрел на огни яркой жизни, а потом, опомнившись, бросился в аэропорт. Сейчас, глядя на могилу деда, Бен неожиданно ощущал не только грусть, а какую-то злость. Как, как человек, обучавший его всему, как тот, кто любил всю жизнь одну женщину, не научил его главному. Почему же Энакин не научил любить и его тоже? Бен знал, что злиться на деда за собственный длинный язык, за ревность и за несдержанность было глупо, но почему он и правда не поведал, как непросто бывает в этом чувстве? Почему не сказал, что даже нейрохирургу нужно сердце? Почему не объяснил симптоматику этого недуга так же четко и ясно, как рассказывал ему о карциноме. Почему не предупредил, что влюбиться – это испытывать ещё и ярость, и ревность, и неуверенность? Пытался уберечь? Так вот не сработало. И его внук влюбился и теперь не знал, как это чувство правильно проявлять. Оно застигло его врасплох, и Бен ощущал себя как тот пациент, которому сообщили диагноз, а он понятия не имел, ни что это слово означает толком, ни что делать дальше. Просто ощущал болезнь на интуитивном уровне. Выходило, что он не мог ни Рей от ишемии вылечить, ни себя от всего этого. Даже ревность подавить не мог. - Я знал, что найду тебя здесь. Привет, дружище, – послышался голос за спиной, и погруженный в свои мысли мужчина едва заметно вздрогнул от неожиданности. Вздрогнул и будто вернулся в жизнь, ощутил в секунду, как замерз. Слегка повернул голову. Рядом стоял его лучший друг Кардо, который, в отличие от него, светила нейрохирургии, додумался в снег надеть шапку. – Херово выглядишь. Занимаешься ежегодным самобичеванием? - Это мой любимый вид развлечения в этот день, Кардо. Пришел навестить моего деда? - Та нет, памятнику как-то все равно, поэтому просто решил тебя забрать, а то ты уже весь белый, можно самого за статую принять. Держи, – он протянул другу флягу. Не стал тяжело вздыхать, ведь за три года привык к тому, что в этот день Бен Соло представляет собой унылое зрелище, но он имел на это право. – Не Хеннесси Империал, но, думаю, тебе плевать сейчас. - Я за рулем, – покачал головой Бен. - Это я за рулем, а ты пьешь. Тебе можно сегодня. Раз ещё болит, нужно пить. - Ты точно невролог? - Сто процентов, – усмехнулся друг, закуривая сам. Покосился на Бена. – Где ты сегодня был? Неужели целый день тут стоишь? Я заходил к тебе, но твоя ассистентка сказала, что ты взял выходной. Не помню, чтобы ты брал выходные осенью. - Я был у Рей. Ездил на её презентацию. Хотел извиниться, – Бен открутил крышку и отпил. Виски обожгло горло. Кардо не стал спрашивать «и как?». Судя по всему, извиняться его друг так и не научился. Не было у него к этому способностей никаких. – Она сказала, что влюблена в меня и послала на хер. - Сильно, - покачал головой Кардо. Особо не удивился. Он почти ничего не знал о той писательнице, кроме её диагноза, потому что его друг берег какие-то там её секреты, но в том, что личностью она была сильной и незаурядной, не сомневался. Ничего удивительного, что Бен так с ума по ней сходил уже который месяц. Надо же, даже операции отменил. – Просто послала и все? Даже не въехала по морде за шлюху? - Что ты, нет, она очень добрая девочка, - Бен стал задумчиво стряхивать с себя снег. – Даже подошла ко мне, пока её машину откапывал ассистент, а я свою пытался разморозить. Кстати, сегодня в очередной раз убедился, что Тесла просто ужасная тачка, представляешь, разрядилась при минусовой температуре, – мужчина неожиданно развеселился. Они с Кардо часто обсуждали преимущества и недостатки электрокаров. А затем снова разозлился. – Вот почему она такая упрямая? Я же уверен, что у неё достаточно денег на нормальную машину, зачем то, что не работает? Кардо, она меня выводит своим упрямством. Представляешь, машина разрядилась, не заводится, я предложил её подвезти, и что ты думаешь? Ей проще замерзнуть, но не сесть ко мне в авто, или что не так? Зачем говорить о влюбленности, а потом вести себя, будто я изнасиловать её собирался по дороге домой. - Погоди, Бен, то есть у неё не завелась машина, а ты просто уехал? Серьезно, Бен? В такой снегопад? Ничего не сделав, уехал? – Кардо с недоверием посмотрел на друга. Потом подумал, что чему удивляться-то? – Потому что она не захотела? Ладно, ты не автомеханик, но кофе-то позвать выпить было можно, согрел бы девочку. Слушай, помнишь тот случай год назад? С тем мужчиной, который не захотел операцию, а ты сказал, что его «хочу» и «не хочу» никто не спрашивает, если ему жить охота? Бен повернул голову к Кардо. Тот смотрел на него как на идиота. Ну почему, почему такой талантливый врач, умеющий найти подход к любому пациенту, немного дара убеждения не перенес в жизнь, и не умел проводить параллелей между ситуациями? Почему он мог уболтать пациента с астроцитомой на почти безнадежную операцию, а какую-то девушку не сумел усадить в свою машину и отогреть? Девушку, которая, видимо, не совсем и по барабану ему. Хоть бери, да за Бена все делай. - В любом случае, теперь все зависит от тебя, не так ли? - Я думал, когда тебя шлют на хер, от тебя ничего не зависит. - Ооо, как все запущено. Бен, не отталкивайся от того, что решила эта писательница. Разберись в себе. Пойми, что чувствуешь, и чувствуешь ли что-то, кроме досады, на то, что тебя отшили. Ты влюблен, или просто крыша едет, что она тебе не дала? Эго в тебе говорит или…? - Влюблен, конечно. Он ответил искреннее и ответом ему послужил скептический взгляд Кардо. Он как-то не так сказал? Не с той интонацией? Мало радости в голосе? Так радоваться было нечему. - Тогда что ты ничего не делаешь? Она влюблена в тебя. Ты вон утверждаешь, что это взаимно и… всё? Дружище, тут тебе не операция. Я понимаю, что ты привык к полному подчинению других, и поведение этой девушки, Рей, немного некомфортно для тебя. Но у пациентов на столе выбора нет, они послушные, а она один раз ударила туфлей, и ты уже сдался? Люди в реальной жизни проявляют характер, Бен, ей нечего быть смиренной. Привыкай. И пойми, готов ли ты на такое или нет. Если готов – делай что-то. Не знаю, землю рой носом. Тормоши её. Покажи, что тебе не плевать. Пока больше выглядит со стороны, что она не дала, а ты и разобиделся. Так отношения не строят. - Что ж ты-то не в отношениях? - Потому что один развод сделал меня мудрее, – Кардо от воспоминания о бывшей жене и сам едва к фляге не потянулся, но сдержал себя. Ему нужно ещё Бена довезти домой. А потом можно и выпить. Лучший друг странно на него посмотрел и промолчал. История с браком Кардо была полна неловкостей для всех троих участников, включая Бена. Он до сих пор считал, что Кардо сделал ему просто громаднейшее одолжение, когда трахался за его спиной с его же подружкой, а затем женился. Глядя на их брак, Бен, ни разу не ощутивший ревность, даже когда Кардо во всем признался, убеждался в правильности своего выбора. Особенно в те дни, когда друг пьяный приезжал ночевать к нему. А потом остался почти ни с чем в результате громкого развода. «А ведь на его месте мог быть и ты», - часто думал Бен Соло. - Любовь – редкостное дерьмо, - пробормотал Кардо, всегда ощущавший некую неловкость не от того, что изменял с подругой лучшего друга, а от того, что Бен так равнодушно относился к той ситуации. - Она никого не сделала счастливее. Вон твой великий дед и тот всю жизнь страдал по своей Падме. - А ты умеешь вдохновить. - Просто ты должен все осознавать, Бен, потому что девочка-то проблемная. Давай на чистоту. Она больна. При её нынешнем образе жизни – а я так понял, девчонка здорово выпивает, мешая все это с таблетками и наркотой, – она не протянет долго. Ты знаешь это, правда? Знаешь, что она себя загоняет в инсульт или в деменцию, и, думаю, даже знаешь, почему, – Кардо перестал усмехаться. Стал серьезней, собраннее. Бен уже пил, не отрываясь. Будто пытался оградиться от всего этого. - Это не то же самое, что любить одну из твоих бывших. Это ответственность. И если в тебе говорит только задетое эго – оставь её сейчас, раз она так удобно послала тебя. Тебе придется здорово менять и свой, и её образы жизни, чтобы стабилизировать её. Ты знаешь. Это будет трудно. Пока ещё все можно исправить. Или уйти. Мне не кажется, что ты готов на подвиг в виде заботы о ком-то. Потому подумай. Она – это нечто особенное, это твоя Падме или помеха на пути к твоему Эвересту. Это не человек, который будет тебе опорой, который будет стряхивать пыль с гения, наоборот, это ты должен позволить ей опираться на себя. Не знаю, Бен. Не тянешь ты на эту роль. Вот не тянешь. - Кардо, я не хочу опирать её на себя. Я хочу её вылечить. Мужчина тяжело вздохнул, глядя на своего друга. Вылечить. Ну да. Он знал один способ решения проблемы, этот Бен Соло. Скальпель. Анестезия. Операция. И думал, что в жизни это сработает. - У тебя все карты в руках. Я помогу тебе подшаманить диагноз того пациента, чтобы тебя не посадили за незаконную операцию. Сделаю это. Но ты пообещаешь, что примешь такое решение не сейчас. Ты перейдешь черту. Опять-таки, нужно знать, зачем. Бен допил остатки виски. Даже в голову не ударило. То ли замерз. То ли вырос. Смотрел на памятник. Он очень сильно разочарует своего деда, если переступит через призвание. Пустит к чертям все свои достижения. Так было нельзя. Но и делать вид, что болезни Рей не существует, тоже нельзя. Чего в нем было больше сейчас? Профессиональной злости? Осознания беспомощности в том, что он не сможет откорректировать образ жизни девушки до той степени, чтобы её ишемия стала просто обычной болезнью типа хронического насморка? Может, Кардо прав, – он не ощущал в себе силы стать опорой, особенно сейчас, когда шатался сам. От усталости и провалов. От ответа перед собой Бена спас телефонный звонок. Отдав флягу Кардо, он посмотрел на незнакомый номер. Поморщился, понадеявшись, что это не экстренный случай. Он не оперировал людей после виски. - Слушаю. - Мистер Соло, добрый вечер. Это Ункар Платт. Страшно неловко беспокоить вас в такой трагичный день. Бен ничего не ответил. Молча шел следом за Кардо к его автомобилю. Ему было нечего сказать этому мерзавцу, потому он ждал, что тот продолжит. - Я бы хотел встретиться с вами. - Серьезно? Мне уже звонить адвокатам, или потерпите до завтра? - Что Вы, мистер Соло, я к Вам с оливковой ветвью. И страшно интересным предложением. «Ой, засунь свою ветку знаешь, куда?» - разозлился Бен, но снова промолчал. Агент Рей все же был какой-никакой, а ниточкой, потому стоило дослушать до конца. - Вы могли бы приехать к нам в офис со своими пиарщиками? Все дело в новой книге моей подопечной. Бен замер. Вот этого он никак не ожидал, хотя, в принципе, звонок Ункара Платта был предсказуем на фоне развернувшейся шумихи вокруг Кайло Рена. Теперь Бен понимал четче, чего это ублюдок хочет от него. - Нет. Я мог бы приехать сам, скажем, в следующую пятницу, и выслушать вас для начала. Но с условием того, что Рей тоже там будет. В прошлый раз все как-то прошло за её спиной и вышло не очень красиво. - Не сомневайтесь, и Рей там будет, - каким-то странным тоном пообещал агент, и Бен ощутил желание тому двинуть. Говорил мерзавец так, будто был сутенером, готовым ради рейтинга подложить девчонку под кого угодно. Да и сам-то Бен был хорош – так бескомпромиссно настоял на её присутствии. Будто уже прикидывал, за сколько купит её для себя. - Хорошо. Время встречи согласуйте с моим ассистентом. Всего доброго. - Кто это тебе звонил? – когда Бен сел в машину друга, тут же спросил Кардо. Уровень его любопытства всегда зашкаливал. - Агент Рей – тот ублюдок, помнишь? – поморщился мужчина. – Пригласил на встречу. - И что ты будешь делать? - Поеду, конечно. - Нет, в целом, что ты будешь делать с агентом? - Но… это же не мой агент, не мое дело, Кардо. - Лицо Бена выражало удивление от столь глупого вопроса. Что он должен был делать? Вмешиваться в карьеру Рей - было последним из желаний. Это не правильно, не этично и не профессионально, что ли. - Бен, ты… ты идиот? Значит, девочка – твое дело, а ублюдок агент – нет? Как ты видишь отношения с ней? - Голос лучшего друга, который уже сосредоточился на плохо освещенной дороге, был полон язвительности. - Вы приходите домой после работы, закрываете дверь и трахаетесь? А остальное тебя, вроде как не касается, не волнует, что у неё проблемы? Так это работает в твоей голове? Нет, серьезно? - Я же не могу влезть в её работу. - Просто ответил Бен, щурясь. Снег летел в лобовое стекло с такой скоростью, что невольно хотелось увернуться. Он вспоминал свои предыдущие отношения. Начальник-самодур или кретин был в этом мире отнюдь не новостью. Его подружки часто жаловались, но это же не был не повод вламываться к ним в офис и решать проблемы. Работа всегда была личным делом каждого. Чем-то, на что можно жаловаться, лежа в кровати, но... разве нужно было что-то менять? - Влезть – нет. Она же не может за тебя операцию проводить, но поддерживать тебя может. И ты можешь. Ты же не книгу за неё писать будешь. Подумай, Бен. Ты либо щит, либо идиот. - Я – не идиот, – огрызнулся Бен. Да сколько ж можно-то, в самом деле? - Пока идиот. - Тяжело вздохнул Кардо. Его удивляло, как Бен, не раз подчеркивающий, как Рей отличается от всех других, не видел разницу между её проблемами с агентом и проблемами его бывших. - Правда. Но ты же можешь все исправить. Если это тебе нужно. *** Бен едва себе челюсть не вывихнул от очередного зевка. Отпил невкусный, холодный кофе и задумался: какая нелегкая угораздила его ассистентку согласовать встречу с Ункаром Платтом на восемь утра? Затем вспомнил, что время с восьми до девяти было единственным свободным, ведь после обеда предстояло проводить операцию. Встреча с мерзким агентом Рей шла скучно, и Бен сердился на непродуктивность и потраченное время. Вот уже полчаса человек, который вызывал отвращение, рассказывал ему о книге, что неожиданно решила написать девушка, и об ажиотаже, который поднялся вокруг сюжета из-за рассказа. Говорил, что не ожидал, что Рей сама себя превзойдет по скорости, красоте сюжета и замыслу. Сказал даже, что ввиду её диагноза книга о докторе вызывает интерес, но главное, конечно, - её персонаж. Кайло Рен. Ункар многозначительно хмыкнул, а потом продолжил. Сказал, что после той статьи все гадают, о нём ли, Бене Соло, книга, или посвящение - просто посвящение кому-то. Напомнил, что после грандиозного скандала самому доктору тоже не помешает подправить свою репутацию. Словом, вся беседа сводилась к тому, что человек, который сам же и затащил его в скандал, желал сотрудничать. Хотел, чтобы он пару раз засветился с его подопечной. Не явно как пара, конечно, книга же должна выйти только в конце весны, но интерес поддерживать нужно сейчас, пока он жив. Бен, ожидавший чего-то подобного, не спешил посылать Ункара с его дурацкой идеей куда подальше. А вдруг Рей и правда это нужно? Если так, он бы согласился на эти фальшивые свидания ради того, чтобы они стали настоящими. Мог бы даже подавить отвращение к игре на публику, которую с детства ненавидел из-за матери. Он ещё помнил, как должен был быть хорошим мальчиком в галстуке-бабочке и улыбаться на камеру, когда не соображал ничего. Но это было не важно, если Рей сама хотела играть по таким правилам. Бен в который раз посмотрел на часы. Мнение самой Рей пока никак не удавалось узнать, покуда её не было. Агент пару раз набирал её и даже пробормотал, что с ней всегда сложно. Мужчина не ответил. Смотрел на фото девушки, стоящее у агента за спиной. На нём Рей счастливо улыбалась с Букеровской Премией в руках. Премией, которая разрушила её идеальные отношения. - Вовремя ей ишемию диагностировали, да? – очень медленно спросил Бен, когда Ункар, в который раз мимолетом обронил, что, покуда ещё не улегся ажиотаж вокруг энцефалопатии Рей, нужно «ковать железо». Бену хотелось вковать этому Ункару пару раз по роже. Он даже удивился. Обычно у него таких желаний не возникало, а тут поди же – вторая встреча, и тот же порыв. Бинго. Агент не ответил – дверь распахнулась, и в кабинет, наконец, вошла Рей, на ходу заканчивающая разговаривать по телефону, снимающая шапку и пытающаяся не пролить на себя кофе из Старбакса. Девушка, не переставая угукать в трубку, коротко кивнула и села на стул подальше и от Бена, и от Ункара. - Ты опоздала, милая, - когда она, выдохнув, закончила беседу, холодно сказал Ункар. Рей, бросившая свою куртку, блестящую от снега, на соседний стул, пожала плечами. Темные очки снимать не стала. Бен вздохнул. Плохой знак. Что скрывала она под этими черными стеклами? Свою горечь или то, что под очередной дозой кокаина? - Я не особо спешила на ваши торги по поводу меня, решила прийти под конец. Ну, как это все будет? – она достала из кармана брошенной куртки свой привычный красный портсигар. Ункар, бледный от гнева, наверное, хотел сжечь её взглядом, в то время как Рей, щелкая своей сенсорной зажигалкой, пыталась поджечь сигариллу, приложив кончик к спирали накаливания. Бен пристально наблюдал. Сегодня, кажется, Рей вспомнила, что она – очень плохая девочка, и такой она ему нравилась. Он смотрел, как её красные губы сжимают сигариллу, и ощутил прилив утреннего желания. Чертова девчонка, неужели нельзя просто покурить не так вызывающе? - Ункар, Бен, что вы молчите? Вы же так бодро разговаривали, пока я не пришла? Вы уже согласовали график? Что там – один ужин раз в две недели, который впишется в расписание занятого доктора? Пару благотворительных вечеринок? А целовать можно? – она выдохнула и дым, и гнев. Бен неожиданно сообразил, что Рей ой как зла. – А спать мне с ним тоже нужно? Ну, чтобы было что потом сливать на порнохаб. Девушка потянулась к кофе и, отпив его, едва не выплюнула. Бен мельком заметил, что на стаканчике совсем не её имя, и желание обернулось гневом. Гневом, который он сжал в кулак, не позволяя джину вырваться из бутылки. - Проклятый Финн, вечно он путает, - фыркнула она с легким стоном. - О, как у него дела? - Все так же безутешен. Его агент плохо за ним присматривает, и милый Финн продолжает пить. Взял бы его под свое крылышко, уж ты-то в тисках держать умеешь. Так что, Бен, он тебе уже показал славное видео? – Рей повернула голову в сторону доктора. Он был уверен, что она презрительно щурится, и даже обрадовался, что очки Рей не снимала. – Ункар, судя по удивленному лицу мистера Соло, нет! Как же так, ты же сам говорил – доктор должен знать весь мой потенциал. Ты же продаешь меня ему за пару кадров для прессы, цену бы набил. - Рей, ты пьяна. Девушка в ответ лишь загадочно хмыкнула. Запаха алкоголя от неё не было. Только жасмин, роза и дым. Только её Good Girl Gonna Bad. Щит, вроде красной помады. Духи, где запах цветов путался с ароматом табака. Как же тот чертов Килиан их создавал, чтобы так точно попасть. «О, нет, она не пьяна, она в ярости», - подумал про себя Бен, тоже заводясь. Он не понимал, отчего она пришла с чашкой кофе, где было имя её бывшего. Не понимал, отчего нападает, он ведь не собирался её покупать. И, главное, о каком-таком видео шла речь? - А, ты не знаешь, да? – словно прочитав его мысли, вдруг снова заговорила девушка, развеивая неловкое молчание. – У Ункара есть целая библиотека первоклассного секс-видео, снятого от первого лица моим бывшим, которое он обещал слить всему миру в общем, а тебе - в частности, если я буду с тобой путаться и дальше. Я так боялась тебя разочаровать, что даже пообещала с тобой не общаться, но ты и без видео сделал свои выводы, потому мне остается только смотреть на вас обоих и удивляться тому, как времена меняются. – Тут в её дерзкий тон вплелась горечь. Она все ещё была задета, а Бен смотрел на агента девушки. Не на Рей. Вот значит, откуда в её голове все эти поломанные мысли. Вот откуда это мнение о себе. Неужели этот человек и правда пал так низко, что шантажировал девчонку, которая просто… просто влюбилась? Желание навредить вдруг вспыхнуло с такой ясностью и яркостью, как никогда раньше. Бен аж опешил, ощутив его в себе. До этого он, врач, только лечил и чинил. Но сейчас, о, сейчас… сейчас нужно было взять себя в руки, его адвокат будет не рад, если он убьет случайно какого-то агента, ведь «дерьмовый человек», увы, не оправдание. - То мне нельзя общаться с Беном Соло, то, наоборот, нужно. Ункар, есть проблема, что наши с тобой желания вечно не совпадают. Когда было нельзя, я хотела, теперь - наоборот, но моё мнение тут никто не спрашивает, да? Я лишь автор, а вы - двое властных мужчин, которые порешают, по каким дням мы будем крутить любовь на публику. Внезапно Бен понял, что с ней не так. Отчего девушка, которая безропотно сносила оскорбление агента у него на глазах пару месяцев назад, сейчас огрызалась так, будто завтра собиралась умереть, и было все равно. Все дело было в книге. Вся её ярость была результатом уныния и беспомощности. Она была творцом истории, но и её, и нерожденное «дитя» уже сделали предметом купли-продажи, и в этот раз Рей молчать не захотела. Она любила то, что делала, и не хотела фальши, наверное, вокруг своего манифеста любви и восхищения человеком, которым он не был. И они уже оба это знали. Манифеста с привкусом разочарования. Бен не хотел разочаровать её ещё больше. Пару свиданий с ней – это соблазнительно, но он не может забрать это у неё. Эту историю. Не сможет облачить в фальшивый пиар ради возможности выпить по бокалу и заняться сексом. Стадию «два коктейля и минет» они проскочили. Хотя от минета бы Бен не отказался. Но не в обмен же на её душу, которую она вкладывала в текст. Да и не выглядела больше Рей беззаботной и бесшабашной, чтобы становиться на колени. И влюбленной тоже, увы, не выглядела. Только холодная маска, которая отзеркаливала его. Её холодность была лишь результатом холодности его. А ещё он, наконец, начал понимать, откуда у неё не только мысли о продажности секса или о своей низости. Слушая, как она огрызается, Бен вдруг понял, почему она, несмотря на талант, так неуверена в себе до сих пор. Потому что ей не давали развернуть крылья. Забирали книги и делали на них бизнес, не спрашивая мнения. Оставляя её за бортом, просто выдавая потом сценарий, как играть и сколько улыбок дарить на камеру. - Рей, если я захочу с тобой встречаться, мне не нужны будут ни камеры, ни разрешение твоего агента. Не психуй, пожалуйста, – его восхищало то, что за себя постоять она как следует не могла, а за своего персонажа боролась как кошка, зная, что Ункар ей этого не подарит. На секунду вдруг Бену стало не по себе. Что этот ублюдок за весь этот спектакль ей сделает? Пока он лишь улыбался со снисходительностью человека, привыкшего к выходкам полупьяной звезды, хотя все трое знали, что Рей не пьяна. Разве что от злости. Но хорошую мину даже при плохом раскладе все умели держать. - Если? – она аж поперхнулась своей сигариллой. – Ах если. Ну да. Ты испытываешь сомнения, если кто-то тебе сопротивляется, да, Бен? Послушные девочки всегда интересней, жаль, только, что я тебе не дебютанка из прошлого века. Такая бы тебе подошла. Покорная и славная девочка. - Мне и ты подходишь, - зло огрызнулся мужчина, уже позабыв об агенте. - Очень мило, что «и я», - Рей как-то невесело рассмеялась. – Если тебе все это не нужно, что ты здесь делаешь? - Думал, это нужно тебе. - А позвонить и спросить ты не подумал? – она покачала головой. – Ункар, у меня встреча через час. Могу я уезжать с аукциона, раз мистеру Соло сделка не особо интересна. - Да, милая, конечно. - Спасибо. Бену очень хотелось пойти следом, но он ждал, пока Рей уйдет. Не все поступки совершились публично. Было нечто, что стоило делать за закрытой дверью. Агент девушки поднялся, надеясь, таким образом намекнуть доктору, что и ему пора. - Итак, что за видео? – резко спросил Бен, тоже поднимаясь. - Интересует? Хочешь увидеть, как твою обожаемую «пациентку» имел кто-то до тебя? – неожиданно мерзко улыбнулся агент, а доктор посмотрел на него с удивлением. Чего больше было в Ункаре – злости на его отказ от ненужной игры на публику, ярости на Рей или глупости? – Девочка совсем не дает, да, и ты заскучал? Странно, она же такая безотказная, перед любым ноги раздвигает, наша милая Рей. Пару ласковых слов доктор Соло – и она вся твоя, такой много не нужно… Бить людей не было заложено в рефлексах Бена Соло, но в одну секунду он словно стал тем двадцатидвухлетним парнем, шатающимся по трущобам Буэнос-Айреса в поисках фентанила и почуявшим опасность. Он моментально сжал кулаки и нанес два удара – один в солнечное сплетение, второй – в челюсть. Все, как учил дядя Люк, и все, что порой спасало от ножа между ребер. Бен сам не ожидал, что его удары могут иметь прежнюю силу, но, глядя на кашляющего осевшего агента Рей, уже прикидывал, какими словами назовет его Хакс, и во что вся эта история выльется. Пока вылилась только в очень злого Ункара, который сплюнул кровь – видимо, прикусил свой поганый язык. Но он не смог бы совладать с собой, даже зная, что это будет стоить ему репутации или судебной тяжбы. Потому что Ункар был и не прав в своей низости, и прав. Прав в том, что Рей очень искала ласку, она же потому и с ним развлеклась больше, чем один раз на Гавайях, но высмеивать такое простое и банальное желание одинокой девочки было низко. Если бы к ней лучше относились, она бы не была настолько уязвима перед каждым, кто погладит её по голове. А ещё в тех словах Бен видел свое отражение. Он будто сам себе врезал, потому что сам, поддавшись злости на секунду, вел себя ужасно в тот день в подвалах Хеннесси, и вот это недовольство завело его сюда. К сбитым костяшкам и огромным проблемам. - Если видео однажды всплывет хоть где-то, я сделаю все, чтобы Рей с тобой больше не работала, – наклонившись, тихо пообещал Бен. Он не стал бросать громкие слова, вроде «убью» или «уничтожу», покуда это было бы пафосом, а мужчина сейчас лишь давал свое обещание, которое могло возыметь эффект. – Мне все равно, чем ты её держишь – шантажом о её детстве, такими видео или ещё чем-то. Мои адвокаты и пиарщики сотрут тебя в порошок и выкрутят её историю так, что весь мир будет плакать и сочувствовать. Смотри, Ункар, она ведь может написать не только о Кайло Рене, а и об ублюдочном агенте. Потому осторожнее. Челюсть вправить можешь у меня в клинике абсолютно бесплатно. В качестве компенсации морального ущерба. Травматологи у меня хорошие, лучшие в городе. И, распрямившись, Бен с привычно спокойным выражением лица вышел. Достал телефон и позвонил своему адвокату. На всякий случай. *** Рей вышла из лифта, надела шапку и подошла к кофейному автомату, стоящему у выхода. Кофе он делал отвратный, но хватит, чтобы перебить вкус горечи во рту от собственных слов, от того, что она наговорила. Девушка даже пожалела, что оставила слишком сладкий латте с двумя стиками сахара, который обожал Финн. Сейчас бы все сгодилось. Она на каком-то автопилоте бросила в аппарат мелочь, нажала на кнопку и стала ждать. Утро у неё не задалось. Сначала она проспала, отключенная антидепрессантами, потом вдруг встретила пьяного Финна, цепляющегося за неё, словно бездомный пес. Эта встреча, из-за которой она опоздала, вышла отвратной по ощущениям. Её бывший жаловался на отсутствие идей, сюжетов, а Рей сдерживала себя. Этот ублюдок уже однажды украл её идею, что стало последней каплей, но, видимо, даже создав бестселлер, не стал счастливие. Что ж, никто, создав бестселлер, не становился счастливее. А потом ещё и эти двое мужчин, мирно беседующие в кабинете. Рей была уверена, что Бен не опустится до такой низости и пошлёт Ункара куда подальше с его идеями, но сам вид всегда спокойного, собранного и, да, красивого доктора просто сжег остатки самообладания. Настолько, что она сама же себя закопала в глазах Бена. Наверное, стоило расстроиться, но Рей устала и от этого. Расстраиваться из-за Бена Соло стало её хобби, её любимым рычагом для провокации приступов, за который она сама же и дергала. Но как заставить себя перестать этот самый рычаг трогать? Ведь даже послав его, мысленно Рей думала о нём. Попивая Кир Рояль по вечерам и глядя на букет гортензий. Букет уже был не тот, что подарил Бен. Тот умер, едва она внесла его с холода в дом. Как умерло и её желание быть с ним. Теперь, с каждым днем все сильнее ощущая своё влечение к этому мужчине, Рей не хотела быть с ним. Он мог её обидеть сильнее других. Кофейный автомат противно запищал, выдав Рей пустой стаканчик. Девушка от злости его пнула и тут же зашипела. Не стоит бить железо, обувшись лишь в зимние кроссовки. - Давай помогу, - раздался за её спиной голос Бена. Как всегда, спокойный. Как всегда – в контраст ей. Рей не хотела разворачиваться. Хоть она и прятала стыд за тёмными стеклами, а все равно не хотела сейчас его видеть, когда ощущала себя настолько обнаженной. Даже стоя в толстой теплой куртке. - Перехотелось, спасибо, - пряча руки в карманы – когда она уже научится носить перчатки? – буркнула Рей и направилась к выходу. Осознавая, что снова убегает. Бен шел рядом, подстраивая свой шаг под неё. Ну что, что ему ещё нужно? Поцелуй благодарности за то, что он благородно послал Ункара? Свой поцелуй он получил бы, если бы не приехал. – Что-то ты задержался у него. Просил код доступа к его мерзкому архиву? - Проклятие, Рей, да чхать я хотел на его компромат. В плане, ты серьезно отказывала мне во встрече просто потому, что это урод обещал слить там какую-то грязь? Ну, я же не мальчик, я вроде как заметил, что ты… что кто-то до меня у тебя был. Разве это важно, ты же сама сказала, что мы не персонажи из прошлого века. Но если причина твоих отказов от встреч только в этом, мне плевать. Наличие у Ункара грязного компромата на Рей было не только мерзостью, а ещё и возможным ответом. Вдруг её отстраненность - просто результат страха? Вдруг она все же хочет быть с ним? - Да? Это говорит мужчина, который взорвался, когда я своего друга назвала cheri, – Рей остановилась у своей машины и все так же, не поворачивая к нему головы, достала очередную сигариллу. Нервничала так, что аж прикусывала мундштук зубами*. Открыла дверцу и слега оперлась на неё, чтобы не упасть, – снега сегодня не было, а вот льда под ногами – хоть отбавляй. - Зачем ты делаешь это? Почему продолжаешь курить? Рей, я не понимаю, зачем. Ты же знаешь, что тебе нельзя, - разозлился Бен, останавливаясь. - Я же не спрашиваю, почему ты в мороз без шапки ходишь, - огрызнулась девушка. Прозвучало чуть вежливей, чем «иди к черту», но смысл от того не менялся. Бен протянул руку и коснулся плеча девушки, заставляя её развернуться и встретиться взглядом с его хмурым лицом. - Не нужно ерничать, это же твое здоровье. Я уже говорил тебе, что банальности вроде не пить, не курить и не принимать наркотики – это твои Скрижали Завета. Ты должна больше заниматься собой, а не вливать в себя кофе и втягивать дым. Я серьезно, Рей. Это не так и сложно ведь. Тебе нужно ходить к психологу, на йогу, на массажи, а ты… - Откуда ты знаешь, может я и хожу к психологу, просто сегодня не сложилось из-за того, что двое самовлюбленных мужчин решили поторговать мною. - Если бы ты ходила к психологу, ты бы не была так разбита. Мне не нужно просить тебя снять очки, чтобы видеть, что под ними. Не глядя на твои зрачки, я знаю, что ты просто нервничаешь так сильно, что принимаешь тразадон уже не в тех дозах, что рекомендовал Кардо. И мне даже не хочется представлять какую поддельную дрянь ты покупаешь на улице, поскольку рецепта у тебя нет. Заметь, я даже не спрашиваю, мешаешь ли ты это всё с Прозаком, а судя по твоей повышенной раздражительности, - да. Так и есть, правда? - Я, кажется, не на приеме, - нахмурилась Рей, таким образом давая Бену утвердительный ответ. Но он и без этого все понимал. Прозак был популярной "таблеткой хорошего настроения" для тех самых заебанных, кто не хотел садиться на наркотики. Продающийся под сотней названий спасительный антидепрессант уже давно превратился в бич современного общества, которое игнорировало инструкцию по приему препарата. Бен не был удивлен, что Рей добавила в свою жизнь ещё и эти зелено-белые капсулы. - Только вот проблема, молекула флуоксетина** - ингибитор изофермента CYP3A4 цитохрома Р450, а тразодон тем же изоферментом разрушается, - он не заметил, как быстро перешел на привычную терминологию, которая всегда делала его уверенным, сильным, - потому ты не только травишь себя, доводя до неврозов, а ещё и эффект не получаешь позитивный. Я это все уже видел, Рей. Даже абсолютно здоровых людей это доводит до клиники. Прекращай, - он уже сто раз проклял себя за то, что в тот сентябрьский день, сидя в аэропорту, уговорил Кардо выписать Рей таблетки. Вот она на них и подсела, мешая одно с другим. Ведь все всегда верили в таблетки. Это же проще. – Знаешь, сколько людей шагнуло в окно от таких лечений? - Бен, хватит. - Рей покачала головой. У неё не было суицидальных мыслей. Ни разу в жизни. Даже сейчас, когда ей казалось, что она стоит у того самого распахнутого окна. Стоит мокрыми ногами на подоконнике. Как бы ни было плохо, Рей держалась за раму изо всех сил и не собиралась делать роковой шаг. - Я просто беспокоюсь, Рей, вот и все. Я же, блядь, врач. Давай договоримся. Начнем сначала, а? Ты выбросишь все это уличное дерьмо, а я привезу тебе нормальный тразадон, пропьешь его правильно, без Кир Рояля и трех чашек капуоранж за день. Тебе же будет лучше, увидишь. Рей задумчиво посмотрела на злого Бена. Он сердился, его профессиональную гордость задевала её прирожденная глупость, а она безумно нервничала даже сейчас, потому что не ощущала себя достаточно комфортно рядом с ним. Бен говорил, насупив брови, даже не понимая, что без таблеток ей не протянуть, поскольку ей здорово доставалось и от Ункара, и от графика, и от самой себя. Конечно, так утверждать было слабостью, но она и не пыталась быть сильной наедине с собой. Она издергалась, измоталась. Ей казалось, что на каждом интервью или фотосете её улыбка все более наиграная, глаза все более её выдают, а он тут рассказывал о возвышенном. Конечно, он тоже не жил на сахарном облаке, вон синяки под глазами какие от усталости, да и груз ответственности был побольше, чем у неё, но он хоть сам за себя принимать решения мог, а она – нет. Она задыхалась в своем рабстве, в навязанном ничтожестве, в грязи, и лишь те часы, которые ей удавалось проводить с Кайло Реном, наполняли жизнь смыслом. А таблетки выручали, когда она отрывала себя от ноутбука и окуналась в свою "счастливую" жизнь. - Да, хорошо, пришли курьером таблетки, буду благодарна. Только не приезжай сам, ладно? Бен осекся. Не то, чтобы таблетки были предлогом попасть к ней в квартиру и забраться под юбку, но приглашение на чай он определенно ожидал. Ведь Рей так и оградилась от него. Не отвечала на звонки, её никогда не было дома, когда он приезжал. Как же ему ещё было с ней увидеться? Чего она хотела от него? Как ему было проявить себя, если она оставалась за закрытой дверью? - Хочешь позавтракаем? – вдруг предложил мужчина, когда Рей уже докуривала. Он знал, что его ждут на консультацию пациенты, но не хотелось, чтобы она уехала. - Нет, я не голодна, спасибо, - очень ровно ответила девушка. Она просто хотела, чтобы он её оставил побыстрее, потому что не могла взгляд от него оторвать. Не могла и одновременно боялась, что, если впустит его, он снова ударит, а ударов и без Бена Соло сыпалось немало. Пускай бы просто ушел и остался хорошим, почти незапятнаным эпизодом. Таких у неё не много насобиралось. – Что-то ты не спешишь уезжать, Бен. Ждешь, чтобы посмеяться, когда у меня машина не заведется? - Рей, я устал, – признался мужчина, потирая глаза, которые были словно песком засыпаны. Он устал, хотел спать, но у него ещё столько дел... И консультация, и операция, и представители министерства здравоохранения имели к нему вопросы. Сейчас, когда она стояла, вся покрытая своими шипами, пытаясь не поскользнутся на льду, Бен понимал, о чем говорил ему Кардо. Что значит, когда не тебя поддерживают, а ты должен поддержать. И никак не мог понять, как и с какой стороны поддерживать-то, если тебе ни с какого боку не рады. - Хватит огрызаться на меня. Я не враг тебе. Я просто по тебе скучаю и пытаюсь выиграть хоть немного времени, пока ты снова не включила режим игнорирования. Бен видел, что она снова собирается ответить ему что-то резкое и ощутил прилив нежелания слышать это. Крепко сжав девушку за плечи, он, не спросив, поцеловал её. Как будто пытаясь вдохнуть в обоих немного жизни и энергии. Придать себе немного сил, чтобы стоять на льду и дальше во всех смыслах. Рей, немало изумленная его порывом при свете дня, видела, что он от наслаждения даже глаза закрыл и как-то поменялся в лице. Дернулась, пытаясь сбросить с себя его руки, но держал Бен крепко. Его попытка выиграть время выглядела весьма тиранично. И так хорошо, хорошо же. Ласково. Целовал он, не пробуждая желание или страсть, а словно снимая с неё усталость, злость. И Рей ощущала, как от этого прикосновения она начинает сверкать как золотые девушки на полотнах Климта, и мир наполняется яркими красками. Но так неправильно всё это. Забавно, конечно, считать один поцелуй неправильнее, скажем, секса в шатре, когда они оба были безымянными друг для друга, но сейчас все было сложнее. Больше не незнакомцы, но так же далеки, по сути. И этот поцелуй был интимней всего, что между ними происходило. Он проникал в душу, а душа сопротивлялась. Испуганная и забитая многими, включая Бена, душа больше не хотела даже этого. Даже ласки. Потому что в результате все равно её обманут и выбросят. Разрежут в клочья. Этого она больше не сможет вынести. Она и так сильно сдала уже. А Бен целовал девушку, зная, что поступает ужасно-ужасно неправильно, но ведь сегодня утро такое, чтобы делать ошибки. Зная, что Кардо снова будет закатывать глаза, а Рей примет это за ублюдочный рывок собственника. Но для него это был момент его нежности. Он скучал. Он был влюблен. Он не знал, как ещё проявить это чувство. Он знал, что она просто уедет. Он не был очень уж великим специалистом по любви, как выяснилось. На вкус губы Рей на морозе были как лимонный сорбет, который он в детстве покупал. Лимонный сорбет и кофе. И их поцелуй имел привкус кофе, который любит тот, другой мужчина из ее прошлой жизни. И пахла она теми духами, которые создал ещё один мужчина, создал специально для нее. В общем, в ней было все от кого-то, только не от него. Вдруг, в момент непривычной нежности, которая была такой личной, Бен ощутил, что абсолютно несчастен в этот миг. Да и Рей была отнюдь не рада, ведь она не ответила на поцелуй. Просто застыла, словно статуя. Бен отстранился. Это чувство, осознание так оглушило его. - Ну, теперь можешь ударить, только осторожно, не сломай руку, - протянул он, видя как рука Рей рефлекторно сжимается в кулак. - Ну я же не истеричка давать пощечину за поцелуй, не маленькая же, - пробормотала Рей, немало ошарашенная той нежностью, с которой на деле ее поцеловал Бен, и его потемневшими то ли от гнева, то ли от разочарования глазами. – Просто не делай так больше. Мне не нравится то, во что ты играешь, Бен Соло. Не нравится. – что-то внутри, в сердце, так нехорошо болело, вертелось, кололось, словно еж. Лицо горело. Глаза, к счастью, спрятанные, горели. Пальцы дрожали. Один поцелуй, а столько… боли. Потому что такими поцелуями давали надежду или просили о ней, а Рей не верила больше таким словам. И, воспользовавшись тем, что он отпустил её, она, наконец, села в свою машину, захлопнула дверь, и, радуясь тому, что та завелась с первого раза, уехала. Бен вздохнул. И почему он не мог понять, чего она на самом деле от него хотела? Ведь Рей же все видела. Видела и его метания. И его непонимание. Покачав головой, Бен пошел к своему авто. Мысленно чертыхался. И продолжал ощущать потрясение от того, что, целуя кого-то, можно ощущать себя настолько не счастливым. Заводя машину, подумал, что в возвышенном чувстве, о котором отчего-то говорили веками с придыханием, столько плохого скрывается. Что ж все так мечтали влюбляться тогда? Он уже познал и ревность, и опустошение, и боль. А дальше? Что дальше? Может, это работает как со стадиями принятия смертельного, которые вывел Кюблер-Росс? Возможно, если прожить отрицание, гнев, торг и депрессию, можно было попасть в принятие и перейти на новый, более качественный, уровень? Ункар Плат, наблюдавший за развернувшейся сценой из окна, держал лед у челюсти. Он бы улыбнулся, если бы не болело. Мерзко бы улыбнулся. Он не ошибся, когда заметил утром, как этот врач смотрит на Рей. Между ними что-то определенно происходило, что-то за рамками секса. Что ж, теперь он знал, как отыграться за то, что доктор ударил его. Он не был идиотом, чтобы подавать в суд. Он просто знал, на ком отыграется за порывистость Бена Соло. Конечно, на той, которая была полностью в его власти. Пофыркивая, мужчина взял свой телефон, распаролил его и, найдя личный электронный адрес Бена Соло, которым пользовался ещё, когда высылал приглашение на встречу с юристами издательства ещё тогда, осенью, взял и выслал ему весь архив, который занимал немало места в его телефоне. - Приятного просмотра, доктор Соло, - пробормотал агент, - это будет только между тобой и мной. Посмотрим, захочешь ли ты её целовать после этого. Ункар знал, что не захочет. Он видел, как скривилось бесстрастное лицо Бена Соло, когда речь зашла о Финне. Знал этот взгляд. Ревность ни с чем нельзя было перепутать. Потому, насладившись просмотром, этот врач, грозный и сильный противник, отступит. Значит, девочка, как всегда, станет беззащитной. И открытой для его следующего хода. Хода, который он уже обдумал. Раз Кайло Рен делал её такой смелой и счастливой, Кайло Рена нужно было убить. Уничтожить. Сжечь. Этот персонаж, созданный Рей, на деле был, как и его милый instrumentum vocale, в его полной власти. И он мог решать, нужна ли миру такая книга, или благородный доктор-нейрохирург навсегда останется лишь одним рассказом, поднявшим бурю. * Рей не носит с собой мундштук в стиле 20-х годов:) А просто курит сигариллы, у которых он сразу идет в наличии. Очень удобно, убирает лишнюю крепость (если сигарилла без фильтра) и придает некий шик, но не вычурность. И-и-идеально. Рекомендую и напоминаю - курение вредно для вашего здоровья. ** Прозак, Флуксен, Флукосетин, Сарафем - это одинаковые название антидепрессанта, где в основе молекула флуоксетина. Но Бен пользуется именно тем названием, которое дала фармацевтическая компания-создатель Eli Lilly. Кстати, Серафем - это тоже их же собственный аналог. Когда в 2001 году закончился патент на Прозак, и на рынок хлынул поток дженериков (мы уже рассказывали, что это), компания, чтобы остановить снижение продаж, выпустила сама на себя аналог. Забавненько. В общем, сразу заметно, что автор любит Прозак в результате долгого употребления, но не рекомендует принимать какие-либо таблетки без консультации врача. *** Дорогие читатели, мы думаем, что многие из вас ждали главу, где кто-то, вроде Кардо, начнет вправлять Бену мозги. Наконец-то ж. Как видите, секрет анемонов был настолько банален, что даже неловко. Но мы ещё в начале прошлой главы писали, что Рей случайно выбрала для презентации один из худших дней для Бена. На деле, сквозь строки тут уже яснее видно, что в датском королевстве спокойно не было и много лет назад. Мы все продолжаем давать вам намеки на юность Бена, но не готовы поведать обо всем, главное, помните - не вся история выглядит тем, чем кажется сейчас. Теперь о делах приятных и не очень. Наступил прекрасный момент, когда автор и бета одновременно уезжают в отпуск (не вместе, но абсолютно случайно даты отьездов совпадают). Десять дней самопознания, релакса, вина, времени с близкими и с книгами. Это не значит, что мы просто отключим фб и исчезнем, но не готовы сказать привычное "приходите в такой-то день за продой". Мы немножечко (совсем капельку) устали, а теперь хотим набраться сил. Потому мы вас крепко обнимаем, целуем, уже скучаем и всегда думаем об этой истории:) А вы пока можете думать, насколько сильную бурю спровоцировал Бен, ударив Ункара