Ишемия

Крутая пощечина - коктейль на основе виски с добавлением бананового ликера, апельсинового биттера и лимонной цедры. Если бы Рей решила выплеснуть такой коктейль в лицо Бена, она бы добавила сироп из розового перца и побольше льда. ... - Итак, ты подписала свою книгу лишь именем. О чём говорит такая лаконичность? Все права на бренд “Рей Кеноби” остались у старого издательства, или это твоя реакция на слухи, что кружились вокруг тебя последнее время? Поведай нам все-таки, кто же ты? Бен, открыв ноутбук, чертыхнулся. Он не успел на начало трансляции, посвященной выходу новой книги Рей, которую она неожиданно назвала просто “Кайло”. И не менее неожиданно подписала её просто “Рей”, чем вызвала немалый резонанс, когда её новое издательство анонсировало обложку. Потому Бен был не удивлен услышать вопрос. Вопрос “кто такая эта Рей?” теперь интересовал мир не меньше, чем “Кайло Рен - это Бен Соло?”, ведь Ункар Платт начал против девушки свою войну, когда та решилась на преждевременный разрыв договора. Рассказывая на многочисленных интервью о неблагодарной девчонке, которую он подобрал на самом дне и обогрел, бывший агент Рей едва не пускал слезу. Послушав Ункара, вылепившего за последние пять месяцев из писательницы расчетливую дрянь, невозможно было поверить, что этот самый человек унижал её день за днем. Уничтожал. Разбивал. Ломал. На камеру Ункар Платт выглядел замечательно. - Разве это важно? - звонко рассмеялась девушка. - Мне кажется, самое главное - мои тексты. А кто их пишет - принцесса с Манхэттена или сирота из Бруклина, - не важно. И, нет, права на Рей Кеноби не остались у старого издательства, но я хочу начать всё сначала. Мужчина откинулся в кресле и потер воспаленные от усталости глаза. После тридцати шести часов за операционным столом спать хотелось невыносимо, но вместо этого он сидел и рассматривал девушку, которую не видел вот уже пять месяцев. По правде говоря, её никто не видел пять месяцев. Едва грянул скандал, Рей без малейших комментариев исчезла для всего мира, позволяя каждому строить доводы на её счет. Бен знал, что такова тактика её нового издательства, но всякий раз, заходя в необновляющийся аккаунт Рей, пытался представить где она. Дописывает где-то в тишине книгу и медитирует на рассвете, или нашла себе на Гавайях нового скучноватого мужчину, который, хоть и старше неё, а сможет быть лучше, чем он. Сможет принять её без злости и ревности, не травмировать и беречь. Ему хотелось, невзирая на собственнические инстинкты, которые раздирали изнутри, чтобы девчонка была счастлива. Хотя сейчас Рей такой и выглядела. Счастливой и гордой. Черные бермуды. Белая футболка с надписью “Trust Me I am a Doctor”, как и намек на книгу, и дань любимому сериалу. Слегка отросшие и немного осветленные волосы, собранные в хвост. Неизменная алая помада. Она выглядела так просто, будто сошла с трапа самолета после длительного отпуска и заскочила на интервью. Словно это был не самый важный день за последние месяцы. Лениво, расслабленно барабаня пальцами по книге, Рей, такая посвежевшая и обновленная, не уставала улыбаться. Но Бен знал, что за каждым жестом, улыбкой и беззаботным словом стояли месяцы работы. Что каждая мятая линия на футболке тщательно продумана. Что её обожаемый Джимми Чу, небось, на заказ шил эти ярко-оранжевые сандалии. Что она, наверное, проснулась часов в пять утра ради этого неброского макияжа с ровными стрелками тёмно-зеленого цвета, на которые все время фокусировались камеры. Но картинка выглядела потрясающей. Хотелось обмануться и поверить, что новый контракт и выход книги в самом деле делали Рей счастливой. Бену понравилось её такой увидеть. Ему вообще нравилось её видеть. Он ведь так скучал в те минуты, когда одиночество сдавливало его, сужая мир до пустой кровати и мыслей о ней. Он даже не думал, что умеет настолько сильно и долго тосковать, но это чувство точило его изнутри. Опустошало. - Хорошо, поговорим тогда о написанной книге. Твой персонаж, Кайло Рен. С кого же он все-таки списан? С небезызвестного нейрохирурга? - Да, конечно. Я писала его с Бена Соло, - пожала плечами Рей, не переставая улыбаться. Бен вскинул бровь. Вот так просто? Столько месяцев увиливала и вдруг перестала скрывать? Он-то думал, что её тактикой будет “собирательный образ”. - Бен появился в моей жизни в тяжелый период, когда я узнала о своем диагнозе, и очень помог в принятии. Знаете, не каждый день на тебя взваливаеться новость, что твой потрясающе талантливый мозг болен. - Мистер Соло, последние данные по исследованию, - его ассистентка вошла, как всегда, после стука, но он был так поглощен, что не услышал. - Да, спасибо, - рассеянно кивнул Бен, забирая документы, которые очень ждал. Так совпало, что у них с Рей у обоих сегодня был важный день. Только если дату презентации книги девушка выбрала сама, Бен, ожидавший результаты, ни на что не влиял. Всё, что возможно, и даже чуть больше он уже сделал за эти месяцы. - Но вы же встречались, правда? - продолжил ведущий. Его вопрос, прозвучавший как бы между прочим, заставил Рей хитро улыбнуться. Бен, разрезающий конверт, про себя улыбнулся. Конечно, девушка снова напустит тень на плетень, но ему понравилось, что этот вопрос прозвучал. Будто что-то у них осталось общего. То короткое прошлое. - Нет, мы не встречались. - Что? - Бен вскинул голову и уставился на Рей во все глаза. То есть как это “нет?”. Что значит это её “нет”? А кто тогда так сладко сопел у него под рукой каждую ночь, кто сиял под его поцелуями, кто выстанывал по утрам его имя? Как она могла сказать, что они не встречались, если даже дату презентации книги выбрала именно сегодня? В день, когда они познакомились год назад? - Но то фото с поцелуем мы все ещё помним, Рей. - Ой, ну не стоит путать любовь и поцелуй благодарности. “Благодарности? Рей, ты серьезно?” Бен знал, что девушка будет сердиться за то, что он её бросил, но никак не предполагал, что их прекрасное время вместе в результате окажется настолько обесцененным на глазах у всего мира. Конечно, он не ждал, что Рей публично признается ему в любви, но и столь бездушного отрепетированного ответа он не ожидал. Для него это было неожиданно болезненно. И заболело не там, где гордость и самолюбие, а там, где сердце. - Маленькая лицемерная стерва, - захлопнув ноутбук, гаркнул в пустоту Бен. Поморщился от того, как гулко и зло билось сердце. Он думал, что когда оно разбито, так стучать не может, а нет же, выбивало злой, рассерженный ритм. Мужчина неожиданно рассмеялся. Надо же, какие слова он выучил за пять месяцев! Он, человек всегда знающий, что любовь - это просто повышенное количество эндорфина, окситоцина и вазопрессина вдруг на полном серьезе сам себе заявлял, что сердце его разбито. Это было так жалко, убого и невозможно с точки зрения физиологии. Но, с другой стороны, ведь кому как не врачу было знать, что миф о том, что сердечные ритмы влюбленных синхронизирует, - вовсе не миф. Ученые из Калифорнийского университета причину этого феномена так и не установили, лишь то, что женское сердце подлаживается под ритм мужского быстрее. Что ж, сегодня Бен узнал то, что и отлаживается оно тоже быстрее. И он знал, что, когда люди расходятся, боль в сердце часто не мифическая, а их просто накрывает стресс-индуцированная кардиомиопатия. То, что считалось раньше психосоматикой, слабостью и фантомными болями, на самом деле было вполне себе реальной фибрилляцией желудочков и неравномерным сердцебиением. От шока и потрясения при расставании надпочечники просто вырабатывают избыток адреналина, уровень стресса поднимается, и желудочки, словно застыв, перестают нормально качать кровь. Таким весьма специфическим способом организм пытается защитить сердце и перебарщивает, вызывает кардиомиопатию. Но Бен никогда не думал, что то, о чем он читал, настолько реально. Что все так и работает. Что сердца и бьются в унисон, и потом качают кровь, не как нужно. Он уже верил во все. Хоть крыло его редко, но когда уже накатывало, так надолго. Больше всего он насмехался над тем, что кардиомиопатия такоцубо была неишемическим заболеванием, что было нелогичным, ведь Рей была для него проклятой ишемией. Мужчина отогнал мысли и открыл конверт. Пробежал глазами, ощущая, как холод заползает под кожу. Напротив почти всех фамилий пациентов вместо волшебного слова "ремиссия" значилось другое. Рецидив. Как? Это было настолько невозможно, что не снилось даже в самых жутких кошмарах. Выходит месяцы и месяцы трудов были напрасны? Гематоэнцефалический барьер снова оказался той стеной, о которую разбились все его усилия. Бен в прострации снова открыл ноутбук. Сидел, смотрел на Рей и думал. Вот день, когда она взлетела. И она не забудет его никогда. И вот день, когда он упал, хотя от шока ещё не осознал масшстабы катастрофы. И он тоже его не забудет. Момент, когда, возможно, карьере Бена Соло пришел конец и, возможно, его даже лишат лицензии, если где-то обнаружится его вина. Но даже в эту минуту беспросветной тоски, обиды и банального “скучаю”, даже сейчас, когда эксперимент провалился, и, скорее всего, МинЗдрав не позволит ему продолжить, Бен, проиграв битву с астроцитомой, ощущал какое-то смутное удовлетворение. Пускай они были не вместе, но она, вроде, правда выглядела довольно счастливой. Как бы убеждая Бена в том, что его решение о расставании было правильным. Хотя он бы и не отказался сегодня, вернувшись домой, уткнуться лбом в её колени и поделиться своими новостями. Сегодня он не хотел быть наедине с собой, но именно он сам так выстроил свою жизнь, позволив призванию вытеснить всех. Потому молча пожинал плоды. Бен был почти уверен, что, если бы сорвался и приехал, весь разбитый, к Рей, она бы не прогнала, но портить такой важный день ему не хотелось. Девочка заслужила свое сияние. Бен, словно отгоняя непрошенные мысли, поднялся. И правда, пора уже было домой. Мужчина сложил письмо, зная, что все эти “рецидив” - почти свидетельства о смерти, и стараясь пока не думать, не впускать чувства. Собравшись, он вышел в коридор, удивляясь тому, что мир за пределами кабинета все тот же. Планете и законам физики, которые заставляли свет гореть, было плевать на то, что Бен Соло проиграл. В лифте он столкнулся с Кардо. Друг, одетый неожиданно официально, странно посмотрел на Бена. - Ну, что там? Как результаты? - полюбопыствовал друг. Бен, надевая солнцезащитные очки и нажимая на кнопку, пожал плечами. - Нормально. Слушай, тебе не кажется, что для начала мая какая-то аномальная жара стоит? Не помню такого. Отвечая нейтральной чушью на вопрос Кардо, Бен знал, что выдает себя, но ему было все равно. Обсуждать свой провал ему не хотелось. Он вообще с Кардо больше ничего не обсуждал. Больше не было вечернего гольфа, ночных посиделок в кабинете, жалоб на жизнь. Сначала беседы сошли на нет из-за тотальной занятости в эксперименте. Разрываясь между плановыми операциями и теми, вторыми, мужчина терял счет дням, а когда спохватился, вдруг понял: ему больше и не хочется открываться никому и никогда. Потому он просто закрыл себя на все замки от целого мира. Будто утратил доверие к самому себе и больше не желал что-то чувствовать. Чувства были проблемой, ведущей к ошибке, а ошибаться ему в тот период больше было нельзя. Когда Бен вышел, Кардо задумчиво посмотрел в пол. Ему было ужасно жаль, что их общение прервалось так неожиданно. Они дружили почти всю жизнь, их родители жили в соседних квартирах, и вот, впервые за больше, чем тридцать лет, Кардо ощущал себя немного не в своей тарелке. Даже когда он женился на девушке Бена, не было между ними такой стены, а сейчас же Бен, ссылаясь на занятость, избегал его. Искал встреч - якобы случайных - он только в те дни, когда знал, что у него были сеансы с Рей. И хоть те сеансы были не часто да проходили онлайн, Бен всегда в этот день находил его и будто случайно, после парочки пустых вопросов, спрашивал “Так как там она? Всё в порядке?”. Тон всегда был небрежным, но вот взгляд... Да, во взгляде была беспросветная тоска. Кардо не хотел даже знать, каких усилий Бену стоит не влезать в его внутренние файлы и не смотреть самому. Порой было сложно удерживаться в рамках врачебной этики, но Бен старался, чем позволял ему, Кардо, лгать, что все хорошо. Потому что Рей была далека от “хорошо”. Рассматривая её синяки на руках во время первого сеанса, Кардо подумал, что она будто утратила баланс, и ему пришлось снова перевести её на антидепрессанты. В марте, пока Бен, как и весь мир, думал, что девочка пропала с радаров из-за скандала, лишь он знал правду. Рей улетела не потому, что из-за очередного неудачного падения получила не только трещину в руке, но и риск попасть в больницу на реабилитацию из-за моральной расшатаности, постоянных падений и непрекращающейся головной боли. Она порой днями не могла сползти с кровати и Кардо рекомендовал ей длительный отдых подальше от всех и вся. Там, на Виргинских Островах, Рей скрывалась отнюдь не от зимы или настойчивой прессы, а только от собственной разбитости. Климат, воздух и красивый пейзаж должны были помочь ей найти баланс. Обрести твердую почву, хотя ходила она по песчаному пляжу, утопая в песке. Сегодня, наблюдая за девушкой, Кардо, знающий, сколько сил Рей потратила, ощутил гордость за свою невероятно сильную пациентку. И горечь, что ей пришлось через все это пройти. Приступы, боль и панику в тот жуткий вечер, когда память не подсказала ей пароль от телефона, и Рей испугалась до ужаса. И некое опасение, когда подумал, как будет лютовать Бен, когда узнает, что он поехал на вечеринку в честь выпуска её новой книги. Но он не смог отказаться от приглашения. Зная, что не придет Бен, Кардо хотел, чтобы Рей хоть кто-то поддержал, а он каким-то случайным образом этим единственным кем-то и оказался. Бен, не подозревающий о мыслях друга, шел к машине, когда на него налетело пару журналистов с кучей вопросов. Мужчина уже собирался пройти мимо, когда вопрос о персонаже книги Рей привлек его внимание, и Бен, не сдержавшись, сказал, что несколько разочарован: - Рей всегда писала таких реалистичных людей, в которых хотелось верить, потому излишне идеализированный образ меня откровенно удивил. Я никогда не ощущал свою схожесть с Кайло Реном. Знаете, ведь не бывает в истории нейрохирургии таких волшебных врачей, которым все удается после первого провала, потому отсутствие правдивости взамен веры в супергероя сильно портит впечатление. Больше похоже на комикс. И, развернувшись, он уже хотел подойти к своей машине, когда словно выстрел прозвучал тот самый вопрос. Встречался ли он с Рей. Бен сцепил зубы. Так хотелось сказать “да, конечно”, хотя бы в отместку на её "нет", но он не собирался превращаться в Финна, который сливал её секс-видео агенту, или в ублюдка, который выставляет её ложь напоказ. А ещё он навсегда запомнил тот взгляд Рей, когда он её едва не сломал, и отчаянный шепот “Бен, пожалуйста, пожалуйста”, когда в то ужасное утро она просила его не бросать её, остаться. Он достаточно причинил вреда и боли. Стоило унять свое эго, он уже и так сказал достаточно. Но если злость на этого идеального Кайло Рена была лишь его, то в остальном подставлять Рей Бен не собирался. Потому, скривившись в неприятной ухмылочке, мужчина коротко, без колебания ответил “нет” и, наконец, сел в машину. Выезжая с парковки, подумал, что машину-то он поменял, да. Не стал тогда чинить Вольво, оно осталось дурным напоминанием. Но новое авто ничего не изменило. Всякий раз, садясь за руль, он вспоминал, как чуть было не потерял Рей. И всякий раз, вставляя ключ в зажигание, убеждался, что отпустить её - лучшая из его идей. *** Рей сбросила туфли и в который раз подумала: в любой шедевральной обуви, даже сшитой под твою ногу, есть один изъян - её невозможно долго носить. А она же плясала всю ночь. Девушка вдруг задумалась, что уже очень давно не возвращалась домой под утро. С наслаждением ступая босыми ногами по прохладному полу, Рей дошла до кухни, села за высокий стул и бездумно стала смотреть в окно, где разгорался новый день. Любуясь небом, на которое кто-то будто пролил сироп из розового перца, девушка медленно сняла тяжелые серьги, затем браслет и улыбку, которая служила не менее важным украшением, чем подарки от Килиана, желающего, чтобы она в эту важнейшую ночь была не только сияющей музой. Но и ещё и витриной для его новой коллекции. Девушка не возражала. Килиан здорово поддержал её. Ничего не комментируя и не задавая ни единого вопроса, он выпустил к апрелю новые, сногсшибательные духи из черной вишни, которые назвал “Просто Рей”. На закрытых съемках девушка, как обычно болтая с парфюмером, вдруг подумала, что у них есть кое-что общее. Сиротка из Бруклина и мужчина из легендарного коньячного дома оба не могли использовать свои фамилии. Она не знала её, он - потому что Хенесси было запатентованным брендом. В тот день Килиан сказал ей, что смог сделать бренд из своего имени, смирившись и разозлившись. Подумав над услышанным, девушка приняла решение подписать книгу без фамилии. Отпустить прошлое и стать просто Рей. Такой же потрясающей и неповторимой, как тот ярко-алый флакон с духами, по бокам которого был выбит барельеф “Битвы с кентаврами” Микеланджело, как дань её преклонения перед великим скульптором*. Увы, вычеркнуть фамилию с обложки было куда проще, чем забыть всё свое прошлое. Сколько девушка не окутывала себя запахами “Просто Рей”, её память одурманить было невозможно. Что-то осталось. Кто-то. Бен. Как не могла она снять с шеи тот чёрный бриллиант, так и забыть его не могла. Это не Ункара выбросить из жизни и оградиться от той грязи, которую тот пытался разводить. Бена забыть было невозможно. Она скучала, кажется, каждую минуту с момента, когда он собрал вещи и уехал, оставив её в том домике одну. Рей сидела у камина в полном уюте. Пила свой креман, ненавидела ярко мигающие огоньки гирлянды и ощущала себя самой одинокой на свете. Девушка, отгородившись от воспоминания, потянулась. Страшно хотелось кофе. Голова ещё немного гудела от выпитого Кир Рояля, но Рей была даже рада. Впервые за пять месяцев она немного расслабилась и позволила удилам не так сильно впиваться в нее. Девушка уже было потянулась за планшетом, чтобы почитать первые рецензии на “Кайло”, когда заметила рисунок, который сама же вчера и оставила здесь. Рей чуть наклонилась, чтобы рассмотреть получше. Обычно она не сохраняла себе подарки поклонников, как бы стервозно это не звучало. Все мягкие игрушки и сладости отправлялись в детские дома, цветы - в хосписы, а более дорогие вещи от незнакомых людей Рей никогда не принимала. В общем, она, как и многие знаменитости, предпочитала не сохранять ничего, иначе бы дом её превратился в хламовник. Исключением были лишь те розовые гортензии от Бена и… этот рисунок, который ей презентовала вчера какая-то забавная девушка с ярко-голубыми перьями в волосах. Она сказала, что впервые в её книгах появилась любовная линия, от которой сжалось сердце. Рей сначала не поняла, ведь книга была о нейрохирургии, но когда рассмотрела, что изображено, едва не потеряла свою улыбку. На рисунке были она и Бен. Точнее, конечно, не Бен, а Кайло. Её поклонники, не разбирая границ реальности и вымысла, так просто нарисовали себе идеальную пару и придумали любовь, которой не было. Точнее, конечно, была, но погибла под обломками гнева, гордости и ошибок. Рисунок был красочным, ярким, дышащим. Красивая, узнаваемая пара, целующаяся среди Центрального Парка и забывшая о всём на свете. А вокруг - потрясающей красоты весна. Зелень. Свежесть. Цветущие деревья. Один из тех красивых, мимолетных эпизодов, который не сбылся. Эпизод, которого бы и не было, ведь они были слишком заняты для таких земных вещей как прогулки в парке. Её публичность. Его работа. Они не имели времени просто, держась за руку, гулять. Их Центральным Парком была её квартира. Рей иронично улыбнулась - она, свернув рисунок пополам, невольно провела линию между собой и Беном. Все как в жизни. Она знатно постаралась, чтобы упустить своего мужчину, а он же… Девушка поморщилась и потянулась к планшету, стараясь не додумывать окончание фразы. То, что кроме любви она испытывала к Бену, так сильно пугало Рей, что она себя не узнавала. Столько гнева и злости не сотрясали душу девушки никогда, ведь до Бена никто в принципе не обещал её беречь, не шептал все эти сводящие с ума “я влюблен”, не заботился, а он приручил её и оставил. Порой Рей признавала его правоту и понимала, что он был вправе уйти, но чем сильнее становилось её одиночество, крепчала и злость. Как винтажное вино, гнев её вызревал, становился крепче, мрачнее. Даже скучая по Бену, Рей сердилась, и даже сердясь, скучала. Такой вот замкнутый круг. Днем она могла в гневе колотить ладонями свой ноутбук, а по ночам же стонать в подушку от отчаяния. В особо мрачные дни, когда она по совету Кардо закрылась от всего мира, Рей хотелось бросить книгу о Кайло. Вырвать из сердца Бена и забыть эту историю. Но она так и не смогла это сделать еще и потому, что в создании истории Рей нашла утешение, хотя порой аж зудело под лопатками от желания узнать, как же там дела у Бена, но узнать было не у кого. Спрашивать у Кардо было неправильным, невзирая на его дружбу с мужчиной, а другого источника не было. Бен вел довольно замкнутый образ жизни, и по постам в инстаграме можно было разве что узнать о том, какие действия предпринимать при подозрении на аневризму. Но у неё-то была ишемия и разбитое сердце, никак не аневризма. И ей хотелось видеть не 10 советов, а человека, который эти советы своему специалисту по коммуникации надиктовывал. Лицо, которое она изучала, просыпаясь раньше. Лицо, которое она так любила. В последний раз девушка видела Бена в середине февраля. Пока все думали, что она улетела из страны, Рей все время находилась в Нью-Йорке, консультируясь с адвокатом Хаксом и его верными помощниками. И однажды, выходя из такси, она увидела Бена. Аж замерла на секунду, наблюдая, как улыбающийся мужчина выходит из офиса адвоката и садится в новую машину. Глядя вслед его темной машине, Рей ещё раз убедилась, что Бен Соло таки не любил сломанные вещи, предпочитая их заменять. И дело было не в авто, а в том, что рядом с ним шла эффектная женщина. Шла с ним и уехала с ним же. Девушка понимала, что не вправе сердиться. Она даже не должна была строить догадки, ведь женщина могла быть кем угодно - от новой ассистентки до коллеги, потому выводов делать не стоило, но сердце заныло. А вдруг у него уже был новый роман? Ведь он-то ей ещё в тот вечер сказал, что она была лучшей. Была. В то время, пока она сама жила и думала о Бене всегда в настоящем, будто вечером он должен был прийти и лечь рядом. Но это были лишь иллюзии, вроде тех, которые придумывают себе брошенные дети, убеждающие себя, что родители за ними вернутся. Её постель оставалась пустой. Да что постель? Бен даже не нашел смелости или желания прийти на презентацию её книги о нём, хотя был включен в список гостей, и Рей лично ставила подпись на именном приглашении. Повел себя так, будто это его не касалось. Его-то! Человека, которому ой как нравилось каждое слово в этой истории! Самое обидное, что она ждала. Ждала каждую минуту, с надеждой вглядываясь в лица. Ждала до самого утра, пока, постучавшись в окно, рассвет не подставил точку на её ожиданиях, и Килиан не завёз её домой. -Рей, ну хватит уже, - фыркнула девушка. Открыв первую же заметку, она открыла рот. Дочитав до конца, она вспыхнула. Рефлекторно потянулась к сумочке, достала сигариллу, прикурила. Открыла вторую рецензию. Третью. Везде одни и те же слова. Пресса, кроме Дина Баке или Джоан Роулинг, наперебой цитировала Бена Соло, назвавшего её персонажа недостаточно реалистичным. Рей, сделав глубокий вздох, зло рассмеялась, а затем, выпустив очередную струю дыма, приложила кончик своей вишневой сигариллы к рисунку. Задумчиво наблюдая за тем, как тление пожирает идиалистичный поцелуй среди зелени и цветущих яблонь, Рей пыталась понять, какого хрена это Бен вычудил. Будто ему мало того, что он бросил её, ему нужно было публично раскритиковать её книгу? Как для него Кайло Рен мог быть недостаточно реалистичным, если он в каждой своей минуте был этим самым идеальным нейрохирургом. Идеальным не из-за безгрешности - как раз ошибок-то оба эти персонажа натворили немало, а из-за преданности призванию. Неужели он ни черта не понял в её книге? Рей, чтобы не обжечься, выбросила остатки рисунка в раковину, не дав жару дойти до кончиков пальцев. Включив воду и чихнув от неприятного запаха, она ощутила, как её гнев, ставший частью неё, неожиданно сколыхнулся, запылал. Она потушила огонь на бумаге, но внутри пламя только разгоралось Не задумавшись и на секунду, Рей, не переодеваясь, вышла из квартиры. Поняла, что сегодня, в это потрясающее майское утро её терпению пришел конец. Сегодня наступил её День Гнева. И он будет не так прекрасен, как голубая фреска Микеланджело на потолке Сикстинской Капеллы** *очень часто флаконы с духами Килиана в самом деле украшены различными узорами. Например, все духи из коллекции L’oeuvre Noir украшены щитом Ахиллеса, тогда как вся версия “Наркотик” (та, которая в белых флаконах) украшена каким-то античным мотивом. Потому я решила, что логично, если и духи “Просто Рей” получат что-то своё. Идея, как по мне, очень ложится на увлечения Рей, и можно писать Килиану, что “тут такое дело…” ** Да-да, фреска называеться "Страшный Суд", а не День Гнева, помню. Но, по сути, Судный Дней, День Гнева или Страшный Суд - это же одно и то же. *** Бен допивал третью чашку кофе, когда в дверь позвонили. Удивившись, он нехотя побрел к двери, ругая заранее незваного гостя. Он не спал всю ночь, перечитывая свое исследование и пытаясь понять, в какой момент все пошло не так, где он недоглядел, потому сейчас в голове был плотный туман из усталости и разочарования. Думая, что это Кардо, решивший приободрить друга, Бен распахнул дверь. Не успел он и глазом моргнуть, как получил самую звонкую пощечину в своей жизни. Настолько оглушительную, что даже проснулся. -И я рад тебя видеть, - буркнул он и резко перехватил руку Рей, которая замахнулась, чтобы ударить его еще раз. Перехватил быстро, рефлекторно и, судя по тому, как поморщилась девушка, очень цепко. Слегка ослабил хватку, не желая оставлять синяки на коже, но не отпустил. Так они и застыли, встретившись друг с другом пять месяцев спустя. Мужчина, который встречи не искал, и девушка, живущая мигом, когда та состоится, но испортившая сама себе момент, поддавшись гневу. Замерли, прикоснувшись к друг другу так, как не планировали, и, не двигаясь, не разрушая связь, погрузились во взаимоизучение. Ведь они не виделись так долго! Рей в алом шелковом платье, в котором её плечи и руки были не скрыты, кажется, примчалась к нему с той своей вечеринки, приглашение на которую Бен выбросил, едва получив. Её красивая прическа была слегка растрепана, а темные тени немного растерты, придавая сейчас её образу ту порочность, которая всегда так манила Бена. Но он смотрел сейчас даже не на манящие губы, которые ему нравилось целовать, а в глаза, которые пылали холодным гневом. А он-то в глубине души верил, что она все ещё его ждет, любит и тоже, как и он, скучает так, что, порой, внутри все обрывалось. Но она была потрясающе хороша здесь, в свете наступающего дня, спустившаяся к нему с высоты своего успеха. Потрясающе хороша на фоне его падения. Его неудачи. Его усталости, помятости и двухнедельной небритости из-за недостатка времени. Его помятая футболка была не частью имиджа как у Рей вчера на презентации, а лишь результатом очередной бессонной ночи, которую он провел, ворочаясь на углях собственной совести. - Какого хрена ты творишь, Бен? - рявкнула девушка, видимо, не настроенная на светскую беседу. Надо же, она отмерла первой. Бен бы ещё долго так стоял, ощущая это живое тепло в своих пальцах. Он вдруг подумал, что последние два месяца и не прикасался ни к кому, кроме как к пациенту на столе. Спасая чужие жизни, он забыл, какой эта самая жизнь на ощупь может быть. Теплой и шелковистой. - Какого, скажи мне, хрена? - Странный вопрос, если учитывать, что это ты ворвалась в мой дом и ведешь себя довольно...агрессивно. - хмыкнул Бен, отпуская руку девушки. Сделал шаг, приглашая Рей в квартиру. - У меня не очень терпимые соседи, не хочу, чтобы совет дома попросил меня съехать из-за твоей бесцеремонности в шесть-то утра, Рей. Девушка фыркнула, но правоту его слов признала. Дом Бена был из тех пафосных мест, где совет и правда имел силу и власть. Гордо вскинув голову, она прошла мимо. Не сбрасывая туфель, от которых ноги немилосердно гудели. Хотелось быть хоть чуть-чуть выше, чем она была на самом деле. Во всех смыслах. - Ну и что на тебя нашло? - хмуро спросил Бен, не предлагая девушке кофе. Оперся о стенку, скрестил руки и неприветливо посмотрел. Щека горела от её пощечины довольно ощутимо. Невольно отметил, что из украшений на ней был лишь его подарок, и что-то внутри толкнуло его. Она все ещё носила напоминание о нем. Все еще не забыла. - Как ты мог выставить меня на посмешище? - все так же зло спросила Рей. Никакой уставший, потрёпанный вид её гения Рей не остановил. Она была глубоко внутри потрясена тем, как удивительно растерянным выглядел этот всегда уверенный в себе мужчина, но даже удивление было не способно поглотить гнев. В конце концов, это был его выбор - не бриться, забраться в свою работу и раствориться в ней. Ради этого она сама его отпустила. - Все газеты цитируют тебя и называют меня автором слащавой книжонки. Как? Ты знал, как много она значит для меня. Зачем?! “А ты знала, как много значат для меня наши отношения, и что? Тебе ничего не помешало целоваться с Финном или сказать “нет” на вопрос о нас”, - неожиданно зло подумал Бен, отворачиваясь. Сжал кулаки. Он столько учился контролировать свой гнев, и сейчас так не хотелось сорваться. - Или что, Бен, пока я писала её, сидя у твоих ног, она была классной, а теперь ты, видите ли, недоволен? - Знаешь, ты не думала, что мне все это не нравится? Эта шумиха вокруг того, чем я занимаюсь, этот твой Кайло Рен? - он презрительно скривился, и его слова были такими ядовитыми. - Не думала, что я не хотел, чтобы о подробностях моей жизни трепались все? Нет, не приходило в голову? Ты взяла меня за образ для своего суперперсонажа и теперь обиделась, что написала его слащаво и неестественно? Да, Рей, слащаво. - Ты не хотел эту книгу? Ты? - Рей зло сощурилась. - Что ты несешь, Бен? Ты мне ещё советы давал, как правильно писать, а теперь… - Что теперь? Ты обиделась за моё мнение? Серьезно? Я на него не имею права? - Зачем ты тогда помог этой книге родиться? - Думал, что ты, наконец, найдешь себя. Мне плевать было, какая книга выйдет. Рей едва не задохнулась от гнева. Хотела что-то сказать, и неожиданно слова её застряли в горле. Она заметила, какую книгу читал Бен с утра. Раритетное, потрясающее издание “О строении тела человеческого”, которую великий Везалий создал ещё в далеком шестнадцатом веке. Иллюстрированная самым Тицианом, она впервые показала тело человека не как что-то, чего нужно стесняться, а венцом творения. Идеальность в 273 рисунках. Это был не просто красивый коллекционный учебник по анатомии. Это был её подарок, который она оставила на барной стойке в том шале. Подарок, который ознаменовал конец. Оказывается, Бен листал его? Что искал он там? Ответы? Или воспоминания между страниц? Воспоминания о ней? Может быть так, что и он скучал? И, внезапно, вместо надежды Рей испытала лишь более сильный гнев. То есть как? Он тосковал и ничего не делал? Гордо стоял на своем нелогичном решении? Всё, на что хватило Бена Соло, - молчаливое одиночество? Неужто гордыня в нём была сильнее того настоящего, что она давала и могла дать ещё? - Может, ты и меня не хотел, Бен? А просто брал то, что само падало тебе в руки? - прошептала Рей язвительно, милосердно для себя заменив “раздвигала ноги” на “падала в руки”, потому что не хотела опошлять то, что между ними было. Ведь что-то да было! Что-то такое сильное, что заставляло уставшего Бена Соло, проигнорировавшего её вечеринку, листать её подарок! Человека, который анатомию-то знал. Это новое знание, его тайна, наделяли её будто властью над ним, и так хотелось воспользоваться, чтобы ударить побольнее. Зацепить сильнее. Впервые в жизни Рей захотелось кому-то причинить боль взамен своей. Будто так могло стать легче. Хотелось вцепиться ногтями в это хоть и уставшее, но такое невозмутимое, даже немного недовольное лицо. К чему эта маска, если он скучает? - Ну, нет, тебя я хотел. - хоть тут сказал правду. Все равно, правда, не меняя выражения. Будто скучать по ней было худшим его преступлением. - И хочешь, да? Ведь шесть утра, Бен, как раз твое время, не так ли? - она подошла к нему вплотную. Её глаза все ещё опасно сверкали, но прикоснулась Рей неожиданно мягко, проведя ладонью по небритой щеке, а затем пальцем по его шее. Близость её тела опасно волновала. Рей была права. Чертова девчонка хорошо знала его. В шесть утра он всегда был неудовлетворен. Особенно, сейчас, столько месяцев спустя. И все же Бен не коснулся девушки, не поддался на эту провокацию. Позволил ей прикасаться к себе и лишь насмешливо щурился, но там, внутри, под кожей, его разбитое сердце неожиданно застучало. Радостно. Так стучала собака хвостом, увидев своего хозяина. Да, эта девочка, сказавшая ему “нет” при всем мире, определенно владела его сердцем. И желание наслаждаться даже такой банальностью, как прикосновение, было вовсе не утренней похотью. Этот момент был счастьем для человека, который упал в пропасть и не расчитывал на самом дне вдруг ощутить на мгновение чье-то тепло. Но ловить её ладонь Бен не стал. - Коснешься меня ещё раз, и я сделаю свой ход, Рей. Или что, так не терпится стать на колени и прогнуть спину? Может, ты за этим и пришла? Бен был готов сказать, что угодно, лишь бы девушка ушла. Он не собирался её возвращать, не хотел снова что-то чувствовать, так зачем им эти игры, эти касания, эти опасные взгляды? - Какой же ты…- фыркнула Рей, делая шаг назад. Когда они были вместе, в их лучшие моменты, девушка часто говорила это заветное “какой же ты…” и оставляла заманчивое четвероточье. Бен сам мог решить, какой он был в те или иные моменты. Сумасшедший. Безумный. Лучший. Потрясающий. Но, судя по тому, как она разочарованно смотрела, сегодня ничего хорошего она не имела в виду. - Ублюдок, - подсказал Бен, криво ухмыляясь. Что-что, а вот свой диагноз в её глазах он уже прочитал. Чуть раньше, чем Рей догадалась сама. - Да, ублюдок. Ведешь себя так, будто я была лишь… - Какая разница, кем ты была, - резко перебил её Бен, не особо желая слышать её невысокую оценку самой себя. Для него она была не “лишь”. Она была целым миром. - Ты вчера прилюдно сказала, что между нами ничего не было. - Да, потому что вспоминать о тебе слишком больно! Не думал об этом? Тебе не понять, ты… ты забыл и забыл. Листаешь вон книжечку под кофе, красиво ностальгируешь в своей правоте. Да? - Но ты сама была не против разойтись. Ты сказала, что отпускаешь меня ради моих исследований. - О, боже, да, твоя великая работа, миссия…. - горько рассмеялась Рей. - А что я должна была сказать, когда ты решил за меня? Вцепиться в твою ногу, или как? Конечно, я сказала то, что ты жаждал услышать, потому что работа Бена Соло была важнее всего. Ты же её так обожаешь, так горишь. - Могла бы и не изображать из себя понимающую и смиренную, а сказать как есть. Если ли бы ты сказала, что хочешь, чтобы я остался… Рей едва не задохнулась от возмущения. Зачем он это говорил? Так, будто сказав ему свое “я против”, она бы что-то могла изменить? Или… могла? Неужели можно было избежать боли расставания, просто попросив его остаться? - Знаешь, Бен, я просто поражаюсь, как можно, будучи таким великим нейрохирургом, ни хрена не понимать, как работает мозг. Или сердце. Ощущение, что ты в самом деле смотришь на человека глазами лишь врача и видишь только мышцы, рефлексы, кости. - она бросила взгляд на книгу, раскрытую на рисунке сечения мозга. - Во время первой встречи ты сказал мне, что не супергерой, а сапер, и теперь я поняла, почему. Ты просто делаешь свою работу, как какой-то механик. Просто чинишь поломку. Не пытаешься проникнуть внутрь своего пациента. Неудивительно, что все умирают. Ты не способен, будучи таким холодным, кого-то спасти. Лишенный сердца, ты не можешь подарить жизнь. Никому. Рей развернулась и поняла, что перегнула палку. Лицо Бена окаменело и потемнело от гнева. Не зная о том, что сейчас смотрит на человека, провалившего миссию своей жизни, она попала в самое больное место. - Пошла вон, - неожиданно спокойно сказал Бен. - О, ну естественно. - Вон, - рявкнул мужчина. Отошел от стены, сделал шаг к девушке, сжал её плечо, видимо, желая вышвырнуть из дома, но Рей дернулась. Сделалав рывок вперед, она, обхватив ладонями его шею, поцеловала мужчину. Не так, как целовала всегда. Без особой нежности. Впиваясь в губы. Позже Рей сама не могла объяснить, что заставило её вдруг поцеловать Бена. То ли она испугалась его гнева, то ли того, что больше не сможет этого сделать, ведь понимала - после таких слов Бен её никогда не подпустит к себе. Для девушки то был тот поцелуй прощания, которого он лишил её, бросив в шале. Запоздалый гнев и протест. Бен не оттолкнул её. Не ослабляя хватку на плече, второй рукой он коснулся её затылка, удерживая, чтобы она даже не вздумала разрывать этот мрачный, яростный поцелуй. Словно давал выход своему гневу, неудовлетворению и разочарованию. И, вместе с тем, ощущал себя так, будто тело прошибает током. Током, который достиг до мозга, оживляя Бена. Все эти месяцы, бросив или отпустив Рей, он словно разучился чувствовать. Резко научился и так же быстро разучился. Он целовал её жадно. И потому, что скучал. И потому, что никого не было у него. Не потому, что Бен решил хранить верность девушке, предавшей его. А потому, что ему никого не хотелось. На парочке свиданий чужой смех, взгляд и голос только усугублял пустоту, которую он носил внутри. Никакие поцелуи не могли хоть немного заставить его испытывать желание. Не физиологическое, а то, моральное, которое было сильнее, и, ощутив которое раз, больше двигаться по инерции, на чистых рефлексах тела, не захочется. Поцеловав парочку кандидаток, Бен был недоволен. Все было не так. Не тот голос. Не тот запах. Не Рей. Просто никто не был Рей. Удивительно, одна из тех даже носила на себе аромат Килиана, тот же, что и его девочка, но он совершенно, совершенно не звучал. Будто она надела чужое платье. Вдруг стон Рей, прямо ему в губы, будто вдохнул в него, такого вмерзшего в свою работу, почти что жизнь. Это электричество, правда, как в плохом сне пробуждало задремавшего монстра, которого Бен хотел усмирить, никак не её идеального Кайло Рена, или кого она там своим поцелуем любви или ненависти пыталась пробудить. - Так хочешь меня, да, что даже не выставишь за дверь? Неужели не трахался ни с кем, кроме своей работы, что так заводишься с пол-оборота? - насмешливо сверкнув глазами, прошептала девушка, отстранившись на целый миллиметр. Рука Бена с затылка переместилась ей на шею. Большим пальцем он привычно удерживал её подбородок слегка вздернутым, остальные слегка сжимались. Девушка в эту секунду, когда он был таким властным, позабыв о своей злости, аж глаза закатила от удовольствия. Отдавая себя этой самой властности. Как всегда, впрочем. Она всегда сдавала свои позиции. В следующую минуту Рей охнула, когда Бен резко нагнул её над таким знакомым для неё столом. Тем самым, сидя на котором, она разбила ему фамильный сервиз. Сейчас, ткнувшись лбом в собственные ладони и ощущая под собой прохладную поверхность, Рей только чертыхнулась. Она и забыла, каким Бен может быть неуловимо быстрым. - Иди к черту, Кайло, - зло, очень зло ругнулась девушка, когда ощутила его горячие губы на своем затылке. Закрыла глаза, тяжело дыша. Проклятие. От этих поцелуев и пальцев, которые впились в её волосы, она снова превратилась в пластилин, из которого Бен мог вылепить кого угодно, а ей надоело, что все что-то из неё лепили. Не хотелось ей притворных прелюдий, которые больше ничего для него не значили. Он мог оставить своего джентльмена где-то во фраке, висящем в шкафу. Ей это было не нужно. Лишь бы быстрее ощутить его в себе и заполнить моральную пустоту. - На хрена мне твои нежности, давай просто займемся тем, что отлично получаеться у нас обоих. - Лицемерка - тяжело дыша ей в ухо, прошептал Бен. Ощущая, как он задирает подол её платья, и как его пальцы нарочно не касаются ее кожи, а лишь сминают алый шелк, девушка едва на взрывалась от разочарования. А, так он решил её лишить прямо всего? Ну, естественно. - Трус. - она давно хотела сказать ему это в лицо, но и так сойдет. В ответ Бен лишь зло и невесело рассмеялся, стаскивая с неё белье, которое - они оба знали - она выбирала с мыслями о нем. Действительно, сложно выглядеть гордой и неприступной обвинительницей, когда сама же рада тому, что тебя нагнули как уличную девку, над каким-то столом. Так, чтобы взять, не глядя в глаза. Но чем это было, если не трусостью? Ведь Бену всегда нравилось смотреть на неё, ловить её взгляд и соревноваться, кто втянет в себя весь воздух, чтобы в поцелуе им же и поделиться. Когда он толкнулся в ней, ощущая, как мир качнулся перед глазами, Рей болезненно зашипела и застонала совсем не так, как раньше. Бен ощутил… разочарование. Мир продолжал качаться, а он вдруг расшиб свое самолюбие об это её не поэтичное “оххх, блядь”. Ведь раньше-то, раньше ей никогда не было больно, она всегда была готова принять его. - Что так, Рей? Тоже была слишком занята работой? - нажимая ей между лопаток и слегка наваливаясь, съерничал Бен. - Да пошел ты, - огрызнулась девушка, улыбаясь про себя. Она услышала в его голосе то, чего Бен сам не уловил, видимо, из-за стука крови в ушах. Удовлетворение. Он был удовлетворен, сообразив, что у неё никого не было. Первое ощущение прошло, и она закрыла глаза. Дышать было тяжело, Бен слишком давил, но остальное же… эти его резкие, быстрые движения внутри заставляли её бесстыдно прогибаться сильнее, чтобы впустить его ещё глубже. Кончики пальцев на ногах аж заныли от того, как Рей тянулась, но это ерунда. Сейчас они были целостными, как собравшаяся воедино мозаика. Целостными и нетерпеливыми. - Не засыпай, Бен, не сейчас, - поддразнила мужчину Рей, когда он приоткрыл глаза и замедлился. Когда первая волна жадного обладания схлынула, Бен ощутил, как накатило непонимание. Ему не нравилось, что они занимались сексом как два преступника. Как попало. Не дойдя до кровати. Как случайные любовники. Как те два незнакомца на Гавайях. Ему так не хотелось, нет. Он не для того скучал, чтобы от взаимной злости потрахаться у него на кухне, причинив этим один другому больше боли. Рей любила Кир Рояль и им же для него и стала. Напитком, которым хотелось наслаждаться, а не пить залпом, так что они делали? Неужели это было все, на что они способны. Ему правда не нравилось. Не нравилось, как все происходило. Грубо, резко, болезненно. Для её тела. Для его души. Все было не так, но Рей. Рей была безумно страстной девушкой, которая просто хотела удовлетворить свои желания. Или наказать его этой близостью, чтобы он ещё раз вспомнил, чего лишился, проявив то ли трусость, то ли желание защитить её от самого себя. Она не давала ему возможности быть нежным. Она здорово дернулась и едва не ударилась затылком о его лоб, когда он почти забылся. А ему всего-то хотелось выдохнуть и не сломать это хрупкое тело. Не навредить снова. Не наставить ей синяков, хотя, наверное, было поздно. - Рей… - Просто. Дай. Мне. То. Что. Я. Хочу. - почти прорычала девушка, услышав то особое колебание в его голосе, которое могло положить конец её наслаждению. Да что с ним было не так? Почему, как раньше, он не хотел её просто трахнуть, получить свой оргазм, а потом уже выставить за дверь? Почему вдруг засомневался, будто они первый раз занимались сексом, когда у него к ней чувств не было. - Твою ж мать, Бен! Его возобновившиеся движения продолжали выбивать из неё воздух и реальность. Перед глазами все плыло, но плевать. В эту минуту Рей знала, что бездумно счастлива, и думать о том, что будет, когда все это закончится, не хотелось. - Нет, Рей, не так быстро, - внезапно Бен поймал руку девушки и крепко вжал в столешницу, - этот фокус не пройдет, ты не кончишь, пока я не решу. Мужчина наклонился, и повернувшая голову Рей обожгла его тяжелым взглядом. - О, какая властность, - она прозвучала почти насмешливо. Почти. А глаза-то, глаза. Глаза были его девочки. Жадными и восторженными. Ресницы дрожали. Когда она ощутила его пальцы на своих бедрах, только довольно заурчала. И в эту минуту, только сейчас, Бен почувствовал, что он с ней. Со своей Рей, а не с какой-то чужой девчонкой с просто похожим лицом. - Это ты, - пробормотал он, целуя ее, - ты. В следующую секунду девушка, прикусив ему губу, отвернулась. Как-то странно выдохнула, будто набравшись сил, и дернула плечиками. Не хотела, чтобы он был так близко. Могла играть по его правилам, прогибаясь, как ему нравилось, но ласку принимать не хотела. Не верила. Боялась. Знала ему цену. Подчёркивала неправильность этого жалкого, злого и сногсшибательного секса. Тяжело дыша, Рей приподнялась на локтях, выдернув свою ладонь из его хватки с помощью царапины. Вскинула голову. Прическа давно растрепалась, давая возможность Бену зарываться носом в её волосы. Прикусив ей шею, чем вызвал довольный выдох, мужчина торопливо стал спускать верхнюю часть её платья. Обхватив пальцами грудь, он заставил девушку довольно стонать и подставить шею ещё больше. Потихоньку она поддавалась. Чем глубже и быстрее становились его движения, тем быстрее капитулировала девушка. Сгорая под его поцелуями, прикосновениями и толчками, она постепенно расслаблялась, сгибая локти и опускаясь все ниже, пока вновь не прижала пылающее лицо к спасительной прохладе стола. Чем сильнее её накрывало, тем беспомощней она становилась. Бен, на грани между своим оргазмом и её распыляющими стонами, видел, как ногти Рей скользят по гладкой поверхности, словно она пыталась за что-то зацепиться. Слышал на краю сознания, как её туфли царапают поверхность - так она пыталась удержаться. Он хмыкнул. Все равно бы не упала. Он держал её крепко, возможно, крепче чем нужно. Неожиданно она завела правую руку назад и переплела свои пальцы с его. Кончая, Рей, наконец, нашла, за что зацепиться. Держала сильно, впившись ногтями. У неё аж костяшки пальцев побелели от напряжения, когда она выдохнула. Совсем тихо. В то время как Бен, бездумно и по привычке кончая в неё, наоборот, хрипло застонал. Если этот секс и был ошибкой, то ошибкой умопомрачительной. На нерве. Задевшей за живое. Его сердце гулко стучало. Он уткнулся мокрым лбом между её лопаток. Рей тяжело дышала, но странно притихла. Ждала насмешки, которая бы вернула её, ещё немного оглушенную, в холодную реальность, где она - все ещё брошенная девочка, которая просто храбро, от отчаяния своровала пару минут, воспользовавшись злостью Бена и его утренним желанием. Она напряглась, не взирая на то, что её тело ещё было расслабленным. Приготовилась снова к той боли, которая накрыла её пять месяцев назад, сшибла так, что она едва ли не заново училась ходить. Боли, от которой хотелось лежать на полу, свернувшись и бессильно плакать. Рей вздрогнула, как человек поймавший сквозняк кожей. Вздрогнула и прикусила губу. Не сейчас, нет. Время отчаянно жалеть себя у неё ещё будет. Сейчас нужно остаться гордой, сильной, свободной. Такой, какой она пыталась стать. Бен, ощущая в ней перемену, успокаивающе погладил её по спутанным волосам. - Рей. Рей, я люблю тебя. Он знал, что это жалко. Что после секса это банально. Что после пяти месяцев расставания это поздно. Но слова, давно проросшие в нем, вырвались сами по себе. Хотел сказать одно, а вдруг выпалил другое, сокровенное. Рей неожиданно рассмеялась. Очень зло рассмеялась. - Вот блядь, да ладно? - выдавила девушка из себя. Он хоть смысл-то этих слов понимал вообще? *** Так-так-так, дорогие читатели Правда, не знаю как вы, а мы просто ужасно соскучилась Понимаем, что обновлений хочется чаще, но поверьте, пока чаще никак. Запуск проекта пожирает всё время, и пока есть только чуть-чуть времени по ночам, чтобы писать. Вот ещё дней десять, и можно будет выдохнуть, но пока... есть что есть))) Да и бета совсем не железная, продираться сквозь дебри этих длинных, сложных предложений. Прошу понять и простить) ну и плюс напряжение от этой парочки меня аж прошибло, было сложно унять эту их ярость от разочарования в самих себе, друг друге и всем мире))) Но они все ещё как те корабли, которые двигаются навстречу друг другу...и проплывают мимо. У меня, кроме "ну ё-моё" диагноза для обоих пока нет.