Жить долго и счастливо

— Я люблю тебя... люблю тебя, детка... люблю... Рик бормочет, срываясь на шёпот, между поцелуями, которыми награждает нежную кожу под волосами, слипшимися от пота. Мальчик откидывает голову ему на плечо, двигается послушно в его руках, прижимаясь спиной, тихо стонет, плавно приподнимаясь и вновь опускаясь на нём. Их тела горячие там, где трутся друг об друга, дыхание сбитое и прерывистое. Последние несколько секунд особенно яростные, после оба замирают, тяжело дыша. Рик продолжает гладить покрытую испариной кожу, утыкается носом в маленькие волоски на загривке. — А ты хорош, старик, — произносит мальчик едва начинающим ломаться голосом, с тенью ехидной усмешки. Очарование пропадает, иллюзия разрушена, с недовольным рычанием Рик спихивает его с себя. Мальчик оборачивается, в его глазах явное непонимание и немой вопрос — что он сделал не так? — Пошёл вон, — глухо говорит Рик, падая навзничь на простыни, отворачиваясь, устремляя глаза в потолок. — Может... может, повторим? — несмело предлагает мальчик, тянется за одеждой, хаотично раскиданной по полу. — Ты за час заплатил столько, сколько обычно дают за ночь. — Пошёл вон, кому сказано! — рычит Рик, подрываясь с кровати. Взвизгнув, мальчишка кидается к двери — кому охота попасть под кулак недовольного клиента?.. И только выскочив в коридор, принимает свой естественный облик невзрачного, невысокого мутанта-полиморфа — элитной шлюхи из любимого борделя Санчеза. Рик снова валится на кровать, на этот раз ничком, мордой в скомканную, влажную от их пота ткань, мечтая об одном — помереть как можно эпичнее, чтобы вся Галактика запомнила. Желательно ещё, чтобы Морти видел, но Морти на Земле, под охраной своих мамок, одна из которых пират, а значит, эпичность отменяется. Либо он сдохнет от передоза, устроив прощальный подарок дочкам в виде обблёванного трупа на полу гаража, либо, что вероятнее, его пришьют на месте, едва увидев на пороге дома. И будут абсолютно правы — он сам бы себя пришил. И уже даже придумал, как, но каждый, сука, раз что-то останавливает. А вдруг пацан передумал? Хотя это сильно вряд ли, если вспомнить последнюю встречу. * ...Он не бухал целую неделю, он, наверно, последний раз был таким трезвым в начальной школе, его извилины, кажется, прямо-таки скрипят от трезвости, когда он припирается к мальчишке в колледж. И даже не через портал — изо всех сил производя впечатление, как влюблённый студент на подружку-отличницу. На пару секунд зависает на незнакомого долговязого парня в очках, потом догоняет — сука, полтора года прошло. — Мне очень, очень нужна твоя помощь, вопрос жизни и смерти, Морти! — сам себе искренне веря. — Ничего такого... просто приключение, Морти! — Ты что, под метадоном? — спрашивает Морти, подозрительно принюхавшись — отсутствие запаха бухла от Рика означает для него Рика, упоровшегося парентерально. Дед ласково шлёт его нахуй, прогоняя с лица Морти очевидное сомнение — а его ли это Рик?.. — О-окей. Сейчас, только кеды найду. Рик давит приступ нежности к этим торчащим костям, к этому никуда не девшемуся заиканию, тащит внука в набитую под завязку оружием тарелку. «Ты что, на штурм Галактического правительства собрался?» «Да обычная сделка, обещал помочь хорошим ребятам». Хорошие ребята оказываются отбитыми террористами с пояса Койпера, обычная сделка оборачивается улепётыванием от местной полиции по всем правилам космических боевиков — с дырами в обшивке, вышедшим из строя левым двигателем, парой граничащих со смертельными ранений и истерическим смехом вслед очередной боеголовке, пущенной по врагу. «Получи, мудила!» — орёт Морти, выпуская по полицейскому челноку мини-гамма-лазерную бомбу. «Пошёл нахуй, сучара!» — вопит Рик, совершая очередной невозможный с точки зрения классической физики вираж перед тем, как прыгнуть в созданную червоточину. Адреналин кипит в крови, Рик старается не пялиться на внука, у которого горят глаза, который на самом деле обожает космические погони и стрелять из корабельных пушек — его личный тридэ-шутер в реальном времени, очки ВР сосут с прихлюпом. Раны нужно лечить, а в его гараже теперь стоит Джеррин Бьюик — или ещё какое-то допотопное говно. Рик везёт их в отель, обычный инопланетный отель с обычным инопланетным бухлом, так хорошо анестезирующим боль, обеззараживающим раны и не менее отлично дающим по шарам, особенно если ты ботаник-первокурсник или запойный алкаш в завязке. Рик не помнит, как дружеские обнимашки перешли в еблю языками, как так получилось, что он прижимает мальчишку к стене, облапывая его торчащие рёбра. — Рик, — шепчет Морти ему в губы и пьяно ржёт. — Рик, это пиздец, я такой бухой. — Ничего страшного, малыш, дедушка тоже в говно, — успокаивающе бормочет Рик, добираясь до молнии на его джинсах. Следит за его лицом, ловит смену эмоций: «похуй-мне-готов-на-всё» сменяется на «бля-какого-хуя-мы-творим», у Рика падает сердце — неужели сейчас оттолкнёт?.. Но через миг глаза снова плывут от опьянения пополам с похотью, и он сам лезет языком деду в рот, сам забирается к нему в штаны. «Детка моя», — бормочет Рик, не помня себя, не помня вообще ничего, пока тащит его на кровать, стаскивает с них одежду, переворачивает всё в тумбочке в поисках смазки. «Маленькая шлюха хочет, чтоб её трахнули?» — пока мальчишка вовсю задирает ноги, запускает ногти ему под кожу, облизывается под его взглядом. «Да, да, пожалуйста, трахни меня поскорей» — приглашение прокатиться в ад за его счёт, который в итоге окажется неликвидным, но об этом станет известно только утром. «Шлюха», — повторяет Рик, то и дело наклоняясь, чтобы оставить очередной засос на бледной коже. «Маленький мой», — произносит он, глядя, как закатываются глаза Морти, как тесно сжаты его зубы, как напрягаются вены на вцепившихся в его бёдра руках. «Морти», — выдыхает Рик прежде, чем залить собой мелко дрожащий, плоский живот. Мальчик косо улыбается ему, проводит голой ступней по его груди, он хватает эту ступню и прижимается губами к нежно-розовой, как у тёлочки, пятке. Они засыпают, крепко держась друг за друга, забыв о том, что с утра Морти на лекции. Утром Рик находит Морти возле окна, уже одетым, стоящим прижавшись лбом к стеклу. Проводит рукой вдоль позвоночника, прикасается губами к плечу. — Можно мне домой, — говорит Морти, не оборачиваясь. — Ты говорил, будет обычное приключение, без этой всей... херни. — Я обманул тебя, Морти, но я не нарочно. М-может, закажем завтрак в постель? — интересуется Рик, в принципе соображая, что надеяться больше не на что. — Нет, Рик, я хочу домой. — Всё хорошо, детка, — говорит Рик в спутавшиеся кудряшки. Разворачивает парня к себе, но тот сразу же закрывает лицо руками. — Нет. — Морти, — Рик отводит его руки от лица, и он вырывается, отбегает от него и снова просит: — Пожалуйста, Рик, м-можно мне в кампус? У меня лекции, на-наверно, уже идут. — В чём дело? Рик подходит ближе, и Морти жмётся к стене, Рик хочет успокоить его, но выглядит это, будто он нападает, и это злит его, и он, злой и в одних трусах, ещё сильнее похож на ебаного насильника. Тянет руку, чтобы отвести волосы, упавшие на глаза, и мальчик дёргается, смотрит перепуганно. Рик тянется поцеловать и получает толчок в грудь. — Пожалуйста... пожалуйста, Рик, не надо. Рик разглядывает бледное, как сахар, личико. Он готов на всё ради этого маленького засранца, но Морти от него ничего не нужно. — Почему? — тихо спрашивает Рик. Морти хмурится, отводит глаза. Ему восемнадцать, и он должен вести себя как взрослый, принимать взрослые, обдуманные решения. — Ты не понимаешь? Рик, это пиздец... Сдерживая злость, Рик ставит руки по сторонам от его лица, блокируя отступление. — Тебе же понравилось. Ты сам просил... — Да я ж был в говно! — отчаянно перебивает Морти, чтобы не дать Рику напомнить ему, о чём он там просил. — Блядь, да хорош, — Рик ударяет кулаком в стену совсем рядом с его лицом, Морти пугается ещё сильнее, хоть и старается казаться спокойным, но Рик уже не может сдерживать гнев. — Твою мать, да ты стонал как сучка, какого чёрта ты сейчас ведёшь себя, как мудак, Морти?.. Резким движением он хватает его за талию, привлекает к себе. — Ты хотел этого точно так же, как и я, малыш, думаешь, я не знаю? Все эти годы... динамишь меня, паршивец, а сам только и мечтаешь, чтобы тебе засадил твой дедушка, — мурлычет Рик, расстёгивая ремень на джинсах Морти, целует его шею, и он чуть слышно стонет, прикрывая глаза... А затем, изо всех сил оттолкнув, отбегает к столу, хватает с него тяжёлый стеклянный кувшин. — Не трогай меня, мудила, а не то башку проломлю, — кричит Морти сквозь рыдание. Рик качает головой, закрывает глаза на секунду. Потом подбирает с пола халат, достаёт портал-ган. — Пиздуй в свой кампус, говнарь малолетний. * ...«Открой гараж, Бет, не будь дурой, мне нужны мои реагенты». «Сделай новые, пап, я не хочу, чтобы ты появлялся в моем доме и мешал жить моим детям». «А ты не слишком ли рьяно взялась за роль примерной мамочки, капитан Бетти Смит? Думаешь, у тебя получится лучше, чем у меня?» «Не твое дело, какая я мать, озабоченный сукин сын, подбивающий клинья к своему внуку!» «Это он тебе сказал? Пиздишь ведь, сука поехавшая!» «Пошёл на хуй, пап! Имей в виду, прикоснёшься к Морти — пяти секунд не проживёшь». «Пошла на хуй, Бет». Самый на свете конструктивный диалог выбешивает хуже безалкогольного пива. Рик не верит, что Морти мог так подставить, но, просканировав его с помощью микро-дрона, убеждается — мог. Маленький, но смертоносный охранный бот сидит под кожей на мальчишкином левом предплечье и только и ждёт, чтобы дать сигнал дронам Бет, рыскающим вокруг Морти аки гарпии, выпустить направленный убийственный заряд. — Да и пошли вы все нахуй. Ещё в юношестве он влюбился в звёзды. Его мать подарила ему телескоп, настоящий, в который было видно в тысячу раз больше звёзд, чем просто задрав голову безоблачной ночью. Сириус — самый борзый Пёс из своры Охотника — был самым красивым из всех звёзд на небе. Рику казалось забавным, что невзрачный, почти невидимый белый карлик тащит за собой огромную, лучистую, горячую звезду. Уже через два года он усовершенствовал свой телескоп так, что смог разглядеть маленькую звёздочку-компаньона. Тогда он считал, что это самое близкое их знакомство. А теперь алкоголь уносит его разум в надпространство, а двигатели корабля, в баки которого он залил портальную жидкость, уносят его к любимой звезде. Он делает пару кругов по орбите, борясь с искушением высадиться на одну из планет — голубую, как Земля в её лучшие годы. Бухло в его фляге заканчивается, и он уверенно кладет руки на штурвал. Он чересчур гениален, чтобы позволить себе подохнуть в неудачном эксперименте или от инсульта, чрезмерно натужившись на толчке. Пламя двойной звёзды гораздо лучше скрасит его одинокую смерть. «Какого чёрта так горячо?» — успевает подумать Рик перед тем, как превратиться в облачко атомов. «Какого чёрта я это помню?» — думает Рик, корчась в агонии на полу гаража из параллельной вселенной, куда квантовый телепортатор переместил его сознание. На шум прибегает Морти — такой же тощий и взъерошенный, как его собственный. «Нихуясебе», — говорит Морти. — «Я думал, ты с этим завязал». «Иди нахуй, Морти», — говорит мокрый и голый Рик, поднимаясь с пола. — «Я не твой дед, но буду признателен, если ты одолжишь мне его шмотки. Ты же не фашист?..» Рику не везёт подохнуть, видимо, когда-то давно, надравшись в слюни, он замутил эту хуйню с квантовым переносом, и теперь он бессмертный, и он пиздец как ненавидит себя за это. В связи с такой ебаниной он теряет чувство юмора и, вернувшись в родное измерение, вновь напяливает костюм пирата, косплея свою дочь — или её клона — косплеящего его самого тридцатилетней давности. Чем бессмысленнее зло, тем оно эпичнее. Потерявший все смыслы на свете Рик и не пытается прикрываться борьбой за свободу, грабя планеты одну за другой, и выглядит очень эпично. На одной из планет, совершенно забыв о такой вероятности, он встречает свою дочь. Их обеих, одинаково одетых и подстриженных, отличающихся, даже спустя несколько лет, только степенью потрёпанности. — Какого хуя, папа? — хором говорят обе Бет, вылезая из простреленного его пушками корабля. — Блядь, — говорит Рик, пялясь на них с крыла своего корабля, оценивая то, как они заботливо поддерживают друг друга, выбираясь из обломков. — Давно не виделись... крошки. — Лучше тебе уйти, иначе... — Бет одновременно наводят на него свои стволы, усмехаются синхронно, переглядываются и подмигивают друг другу. — Блядь, да меня сейчас вырвет, так что без проблем, котики, — Рик легко запрыгивает с крыла в корабль, поднимает стекло. — Оставили Джерри за папочку? Не боитесь, что станете бабушками в тридцать восемь? — Дети под присмотром, — хором говорят Бет, потом, явно смутившись, смотрят друг на друга. — Ты давно связывалась с дронами? — неуверенно спрашивает менее потрёпанная Бет. Её копия морщит лоб, напрягая мозги, под насмешливым взглядом отца. — Вчера... или на той неделе... — мямлит Бет, и Рик хохочет. — Идиотки. Вы хотя бы научили Саммер печь оладьи? — Пошёл нахуй, пап! — орут хором Бет, и сразу два лучевых заряда чиркают потрёпанный бок его корабля. Не оглядываясь, он взлетает нахуй с несчастной планеты, которой и одного Санчеза было бы с избытком, чего уж говорить о сразу троих. В доме Смитов оладьями и не пахнет, в нём воняет грязными носками, фаст-фудом и Джерри. — Где дети, ушлёпок? — спрашивает Рик, неслышно появляясь в дверном проёме между кухней и гостиной и заставляя Джерри подскочить на диване. — Саммер со своим женихом, а Морти... кто его знает, — выпаливает Джерри на автомате, судорожно ища пульт между диванных подушек — Рик застал его за просмотром интересного канала. — Чёрт, канал сам переключился, как теперь всё вернуть?.. — отчаявшись найти пульт, он вырубает питание и поворачивается к Рику, пытаясь принять солидный вид. — Привет, Рик, круто выглядишь! А зачем тебе дети? — Да так, спросить хотел, чё щас модно. А то за два года пиратства немножко отстал от жизни. — Ты пират?.. Серьёзно? Летаешь на пиратском корабле и грабишь другие пиратские корабли?.. — лопочет Джерри, семеня за Риком, который уверенным шагом идёт в гараж. — А... а Бет случайно не встречал?.. — Нет! — рявкает Рик и хлопает дверью гаража перед носом любимого зятя. Осматривается. Сучки-дочки попиздили всё, что плохо лежало, и в чём они мало-мальски смогли разобраться — всю его антиматерию, всё его блядское оружие. Только пробирки остались и коробка с отвёртками — куда этим психопаткам до настоящей науки, — презрительно фыркает Рик про себя. — Может, передашь им, что я скучаю?.. — доносится робкий голос со стороны двери. Рик оглядывается, мечет грозный взгляд, и с возгласом «Ой!» не в меру длинный нос Джерри убирается обратно за дверь. Мухи на полке раскладываются в нужном порядке, и фальш-стены прячутся, уступая место настоящим, увешанным оружием и дисплеями системы слежения. Врубив навигатор, Рик находит сперва Саммер; «Полегче, красавчик Стиви, а не то отпилю тебе твой стручок», — бурчит Рик, поспешно переключаясь. Дела с Морти обстоят гораздо хуже. Рик в душе не ебёт, что за дроны у Бет, и под каким-таким присмотром их дети — за тем, во что превратился его внук, явно никто не смотрел последний год, а то и дольше. Валяющееся на облезлых подушках в каком-то притоне тело смахивает на его внука лишь отдалённо. Вспышка от портала разгоняет только тараканов — ни сам Морти, ни его соседи по антикварному дивану не реагируют. — Ебать мой хуй, — бормочет Рик, прикидывая, как лучше забрать с дивана Морти — на руках, как ебаную невесту, или попросту хлопнув из порталки ему под зад. Всё же выбирает первый вариант — он два года не мог пожамкать внука за зад и теперь, скорее всего, это его единственная возможность на ближайшее обозримое будущее. Мальчишка совсем лёгкий, кости торчат ещё сильнее. Волосы выкрашены отвратительными розовыми клочками, а круги под глазами темнее, чем Рикова душа. Внезапно открыв глаза, обдолбанный по брови паршивец восхищённо улыбается Рику, обнимает его за шею, тянется к его губам. Рик отворачивается — вот ведь засранец, под кайфом ему сам чёрт, видите ли, не брат, а с утра у нас муки совести и «пожалуйста, не надо» — и тут же жалеет: спустя секунду Морти снова без сознания, а он, оказывается, проебал шанс потереться языком о свою зазнобу без последствий. — Посмотрим, чем ты тут упарываешься без меня, сучка, — мрачно бормочет Рик, швырнув парня на стул к верстаку, достает систему для забора крови, банку медицинского спирта и анализатор. Сделав пробы на всю имеющуюся в его личных каталогах наркоту, он присвистывает — его внук даром времени не терял, успев подсесть на самое тяжёлое говно. По стопам идёт, не иначе, жаль, что только в плане безответственности и саморазрушения. На всякий случай Рик берёт ещё анализ на половые инфекции — и не зря. — Мудак мелкий. Все замороженные препараты сохранились, и первым делом Рик мутит мощную противовирусную сыворотку. С мстительным наслаждением всаживает иголку — если это единственное, что ему удастся запихнуть в мальчишку, он должен получить максимум удовольствия от процесса — в тощее, почти прозрачное бедро, прямо сквозь джинсы. Морти вопит, приходя в себя. — Ты чё творишь, мудила?.. Потом осекается, узнав того, кто стоит над ним, зловеще ухмыляясь. — Не ожидал, говнюк? Спокойный, как чёрт, Рик смешивает очередное снадобье — чтобы помочь мальчишкиной печени вывести наркоту. Протягивает руку, чтобы сделать инъекцию. Но Морти внезапно отшатывается от него, чуть не упав со стула. — Не трогай меня!.. — Бля, да больно надо, говна истеричного кусок. Сам же потом спасибо скажешь, — ворчит Рик, снова протягивая руку со шприцем, Морти спрыгивает со стула, тараща глаза, обрушивает на пол какие-то ампулы со стола. — Т-ты... ты не понимаешь! Мама, она засунула в меня какой-то чип, если ты меня тронешь... — То и пяти секунд не проживу, ага, слыхал. Рик дёргает мальчишку к себе, наконец-то засаживает шприц. Смотрит на поражённого Морти, нагло усмехаясь. — Детка, неужели ты думаешь, что я позволю этой поехавшей суке себя убить? Да я обезвредил этот идиотский чип ещё два года назад. Всё, чем она сейчас пользуется, принадлежит мне, сама-то она транзистор от светодиода отличить не в состоянии. Рик щёлкает Морти по носу, и тот ойкает. — Предатель, — фыркает Рик и отворачивается к верстаку — убирает остатки препаратов, выбрасывает использованные шприцы. — Извини, Рик, — смущённо говорит Морти. — Она сказала, это для моего же блага... — А ты и не возражал, говнюк, — бросает Рик через плечо, не оборачиваясь, но точно зная, что щёки его внука сейчас вспыхивают румянцем стыда. Мысль о том, что мальчишка волновался за его жизнь, приятно греет. Ещё сильнее его согрела бы узкая жопа, сжимающаяся вокруг его члена, но приходится брать что есть. — Что... что ты ей рассказал? Он наконец поворачивается и смотрит прямо на Морти, тот ёжится под его взглядом, но не отводит свой. Его качает от веществ, растворённых в его крови, и от недожора, он выглядит как мудак с этими выкрашенными в розовый кончиками волос, в этих инфантильных рваных джинсах и заляпанной хуй знает чем, потёртой, растянутой футболке. Выглядит именно так, как должен — как беспризорная шлюха, дающая в задницу за дозу. Кому вообще может захотеться чего-то от этого чучела? Разве что такому же, как он, отбитому со всех углов существу, которому даже всё равно, жив ли хозяин дырки. И Рику. Рик безнадёжен. Даже если поганец сдаст его врагам, даже если собственноручно приведёт его под ясны очи недавно ограбленного короля с астероида JH-19a — у него не получится перестать хотеть его, и в сочетании с его грёбаным бессмертием это просто грёбаный пиздец. — Н-ничего, — отвечает Морти, и Рик практически счастлив, практически готов разрыдаться от облегчения. Не потому, что он боится своей ёбнутой дуры-дочери, а потому, что Морти не предавал его. Истеричка-Бет всё придумала сама, бесясь от ревности к сыну, которого берут в приключения примерно в бесконечное число раз чаще, чем её. — Тебе придётся пройти курс лечения от твоих... милых новых привычек, Морти, — успевает сказать Рик, прежде чем в гараж врываются обе Бет, потрясая оружием. — Морти, дорогой, ты в порядке?.. — Д-да, мам, то есть... — Благодаря вашему так называемому присмотру, он нихуя не в порядке! — Милая, ты... вы вернулись!.. — Молчать! — рявкают обе Бет, и всё семейство затыкается. — Морти, солнышко, собирайся — мамы отвезут тебя в одно хорошее место, где за тобой будет уход, и ты сможешь даже учиться удалённо, — заискивающе говорит менее потрёпанная Бет сыну, и тот растерянно смотрит на Рика. Рик закатывает глаза — меньше всего он желает участвовать в дележе внука. Спорить с Бет — всё равно, что ссать против ветра. Спорить с двумя Бет, возомнившими себя крутыми, — всё равно, что вешать табличку «Извержения запрещены» на Эйяфьядлайёкюдль. Не желая взваливать на внука необходимость выбирать, Рик просто делает портал в стене. Просто спрашивает, уже одной ногой в зелёной воронке: — Земная клиника, Бет, серьёзно?.. Неужели на Юпитере вас больше не принимают? Спёрли у них килограмм ботокса, судя по вашим... — У доктора Вонг отлично лечат, и тебе бы, кстати, не мешало пройти там курс от алкоголизма! — перебивает Бет. Рик усмехается: — Да ладно, а я и не знал. Рекомендуешь по собственному опыту? В него летит туфля, но он с лёгкостью уворачивается. — Пока, долбоклюи. Морти, жду фото тамошних красоток, небось, как на подбор. Морти опускает глаза в пол, и Рик уходит. * ...Через пару недель Рик приезжает к нему в заведение с гордым названием «Восстановительный центр доктора Вонг», заранее разузнав про часы прогулок. Разглядывая бледные, флегматичные лица гуляющих под сенью желтеющих лип пациентов, Рик надеется, что эта контора не из тех, где практикуют привязывание к кроватям и злоупотребляют нейролептиками. Обойдя всю территорию, он наконец замечает маленькую фигурку внука, притулившуюся на самой дальней скамейке, среди кустов уже отцветающей чайной розы. Подходит и садится рядом, небрежно положив руку на спинку скамейки за спину Морти. — Привет. — Привет. Рик осматривает мальчишку мельком, тот явно чувствует себя лучше, но не сказать, что особо счастлив. Кожа по-прежнему бледная, ну, хоть кругов под глазами нет, и руки не трясутся. Наверно, всё-таки не привязывают, думает Рик и спрашивает: — Чё как, Морти? — Нормально. Я думал, будет хуже, а у них тут даже кинотеатр есть. А где твоя тарелка? — Я на мотоцикле, — говорит Рик, и Морти наконец смотрит на него, крайне удивлённый. — Что, не думал, что твой дедушка такой крутой и ездит на мотоцикле? — Ага, я думал, он ездит на старой тарелке из мусорных баков, — Морти улыбается, сердце Рика сжимается от этой улыбки, с которой он не встречался уже больше двух лет. Некоторое время они молчат, не зная, как начать разговор и о чём вообще говорить, потом Рик всё-таки начинает. — Я... это... короче, я тогда сказал, что ты ведёшь себя как мудак... Так вот, это хуйня полнейшая, и ты, — Рик мучительно подбирает слова, он нихуя не умеет говорить на подобные темы, он на хую вертел вообще все откровенные разговоры, особенно те, где по сценарию ему приходится извиняться. — Ты был прав, Морти. — Оу, — удивляется мальчик. — Да ладно, Рик, всё, ну, типа, в порядке... Всё нихуя не в порядке, и никогда уже не будет, и они снова некоторое время молчат. Рик готов на всё, лишь бы парень вернулся к нему, готов послать нахуй секс с ним, готов поклясться, что в жизни к нему не притронется, лишь бы Морти поверил ему, но он представления не имеет, как такое сказать, да ещё сам не знает, стоит ли ему верить, и поэтому просто спрашивает: — Хочешь покататься? — Сейчас? — Ага. — На... на мотоцикле?.. — Нет, блядь, на спейс-шаттле, вон из кустов макушка торчит. — А... — А Бет не узнает. Я вырубил её дронов ещё неделю назад, и меня не ударило молнией, и потоп не начался, так что, думаю, всё окей. Вернёмся утром, никто и не заметит. — Знаешь, Рик, мне кажется, что на самом деле я им нахуй не впился. Если честно, я думаю, они изображают заботу обо мне просто, чтобы тебе досадить, — говорит Морти, хмурясь, и Рика окатывает нежностью, он бы с радостью свернул обеим миссис Смит их красивые шеи, не будь они в каком-то плане его родными дочками. — Знаешь... я бы и в колледж не возвращался. Юриспруденция — это пиздец, Рик. Это просто пиздец. Объект права, предмет права — что?! Единственное, что я, блядь, умею — убегать от инопланетян, а ещё убивать их, а ещё... водить тарелку, и... приносить отвёртки, и... — Морти замолкает, краснея, когда Рик берёт его за руку, но не отнимает руки, его пальцы едва заметно дрожат, и они сидят так, не глядя друг на друга, будто студенты на первом свидании. Больше всего Рик хочет поцеловать его сейчас, но ещё больше боится потерять, поэтому просто срывает жёлтый бутон и осторожно украшает им каштановые завитки. — Я пытался подохнуть, Морти, но без тебя у меня ничего не вышло. — Звучит пиздец как пугающе, Рик. Я бы предпочёл жить долго и счастливо, если честно. А ты сделаешь для меня такой же пиратский костюм, как у вас всех? — Разумеется, пёс. Они уезжают, чтобы не вернуться ни ночью, ни наутро. Морти сидит сзади, обвив Рика руками, а потом прижимается щекой к его байкерской клёпаной куртке. Мотор ревёт, когда Рик выкручивает газ, и руки его внука ещё сильнее обнимают его.