Биолог из древнего Шумера Том 2

На краю крепостной стены сидел черноволосый мальчик. Рядом был расстелен отрезок ткани, а на нем лежали самые разные сладости. Мальчик только доел медовые соты, как тут же взял себе вишневый пирог.  Иные обитатели крепости, коих было не так и много, покинули ее под разными предлогами. Вернее, это сидящий сейчас на стене мальчик разослал всех с разными пустяковыми, но достаточно долгими поручениями.  Пирог кончился, мальчик пошарил рукой, но больше выпечки не было. Вздохнув, словно глубокий старец, он повернулся и пошел по крепостной стене в сторону лестницы.  В центре отнюдь не огромной крепости стоял дворец. Как весьма немаленькое строение вместилось на маленький крепостной двор — было бы загадкой, если бы не личность мальчика.  Семидесятисемилетний Архимаг, бывший обладатель четырех Радужных Жезлов, победитель двенадцати Вестников… и с внешностью двенадцатилетнего мальчика. Не то, чтобы Архимаг не понимал рисков проводимого им ритуала, но… эффект был донельзя неожиданным.  Проблема длани Эа состоит в ее непредсказуемости. Она может даровать всё, что угодно — невообразимо полезное или просто сильное Ме, а может дать какую-нибудь мелкую способность, вроде призыва одного яблока. Также она может дать что-то вредное или даже смертоносное, вроде способности гибнуть от первого вздоха. Может она также и просто искалечить самым разнообразным образом.  Измененная же длань, как оказалось, ещё более непредсказуема. Икар мог бы обойтись и без подобного Ме: подпитывать своё тело магией или замедлять старение, но стоит только лишиться магии… пускай даже и на совсем краткий миг. Что станет с тысячелетним магом, лишившимся магии? Смерть.  Способов заблокировать магию или даже навсегда лишить ее обладателя сил существует, к сожалению, превеликое множество, но вот Ме такое так просто не заблокировать.  И Икар решился на эксперимент. Риск был не слишком высок, он бывал в куда более опасных ситуациях. Вот только измененный ритуал воспринял новую руну по-своему. Она имела несколько значений: тут и бессмертие, и жизнь, и ещё парочка понятий.  Каждая капля Ихора — это очень много энергии. Именно ее ритуал и обратил в прану, которая мгновение спустя наполнила тело мага. Прорва, целое море, нет — океан праны! И ее становилось только больше, ритуал черпал её в невообразимых количествах откуда-то извне. Тело, почти обычное, смертное, тело, не выдержало… Ме ещё только зарождалось, поглощая прану в тысячу раз меньшем количестве, чем она поступала. Тело начало разрушаться, но маг боролся. Он обратил всё внимание вглубь себя, буквально сдерживая тело от того, чтобы оно разлетелось кровавой взвесью. Жалкие доли мгновения. В последний миг, когда сил уже не осталось, прана резко исчезла…впиталась в другое Ме, сопровождающее мага с самого рождения. Прибывающую же энергию жадно «хлебало» уже сформировавшееся новое Ме.  В жуткой борьбе со смертью маг не заметил, что тело изменилось. Он стал ниже ростом, уже в плечах и… моложе?  Он вновь стал выглядеть так, как выглядел шестьдесят пять лет назад. Слава Мардуку, новое тело не навсегда застыло в столь юном возрасте. Но не все так просто, конечно. Неотличимое от человеческого, тело всё же не являлось таковым: для того, чтобы повзрослеть на один год, нужно прожить в сотню раз дольше, а затем выбрать момент и навсегда остаться в избранном возрасте. Хотя серьёзной проблемой это всё же не стало. Уж точно не для опытного метаморфа. У Икара было несколько форм, снятых с себя самого в двадцатилетнем и тридцатилетнем возрасте.  Были у нового тела и неоспоримые плюсы: Икар буквально стал средоточием жизни, носителем целого океана праны. Это отразилось и в статусе: «Выносливость» повысилась в сотню раз, а вместе с ней на порядок выросли и другие физические характеристики. Теперь без всяких усилений и иной магии он мог двигаться почти на скорости звука.  Был и небольшой побочный эффект: маг теперь буквально «фонил» праной. Конечно, большую часть он не выпускал наружу, но те капли, что всё же просачивались, заставляли траву и иные растения на расстоянии нескольких метров вокруг зеленеть и наливаться соком, а, например, цветы начинали распускаться, стоит только пробыть полчаса на одном месте.  Ме бессмертия работало достаточно просто…оно не давало умереть. Воскрешало из единой клетки или даже из пепла. Главное, чтобы осталось хоть немного, хотя бы самая малость. Конечно, если убить чем-нибудь особенным, вроде поглощения души, Ме не поможет. Но и подобное не абсолютное бессмертие — это отличное Ме, а уж сопряжённое с «побочными» эффектами — и вовсе невероятное.  Именно поэтому маг ни секунды не жалел о своем решении.  ********** Паргорон — темный мир, созданный когда-то Древнейшим. Один из сильнейших в мироздании. Мощь Паргорона не сравнить с тем же медленно загнивающим Лэнгом.  Паргоронский банк душ немало выиграл от практически полного устранения очень сильного конкурента. Вертикаль власти в Паргороне достаточно проста. На самом дне стоят не демоны или просто Пожранные. Потом идут Звери — низшие демоны, одаренные физической мощью и до невозможности тупые. Простолюдины, или просто демоны — в Паргороне их около сотни миллионов. Достаточно сильны и умны, но ничего выдающегося. Аристократы — те, кого называют Высшими демонами — сильны, умны, искусны в магии, их не больше сотни тысяч. Те же, кто владеют не менее чем процентом в Паргоронском Банке Душ, именуются Демолордами. Это ужасающие создания с поистине космической мощью, всего их двадцать семь.  Хальтрекарок был как раз Демолордом. Именуемый не иначе, как Тёмный Балаганщик — тот, кто развлекает весь Паргорон и не только своими представлениями. Сегодня был как раз такой день очередного представления.  Полностью голый мускулистый красавец с ослепительной улыбкой и двумя пупками вещал для тысяч демонов, сидящих на своих местах вокруг арены и десятков тысяч прильнувших к своим Кэ-Очам.  Демолорд упивался чувством взирающей на него толпы, взирающий, несомненно, с восхищением. Как же может быть иначе, ведь Хальтрекарок был невообразимо прекрасен, как он сам считал, конечно. Он даже не мог помыслить, что кто-то может считать иначе.  — Сегодня я хочу представить вам новое зрелище! — Голос гхьетшедария был слышен каждому. Толпа взревела восторженно.  Хальтрекарок хлопнул в ладоши и из ниоткуда появилось огромное колесо, расчерченное сотней разнообразных линий и пометок на них.  Демолорд крутанул его движением брови.  Повращавшись некоторое время, колесо остановилось и над ним вспыхнула надпись: Человек. Мужчина. До двадцати лет.  И в тот же миг на специальном помосте возник черноволосый мальчик, жующий какую-то сладость.  Темный Балаганщик вновь хлопнул и надписи на колесе изменились.  Бег. Стих. Песня. Убийство…несколько сотен надписей вольготно разместились на вновь завращавшемся колесе. И, пока оно вращалось, демолорд объяснил: — Я решил привнести элемент случайности. Случайному созданию будут заданы три случайных испытания и в каждом он должен будет меня поразить для того, чтобы пройти дальше или погибнуть случайной смертью! — Хальтрекарок улыбался, искренне считая себя гением.  Колесо замерло: Стих, — Гласила сияющая надпись.  — Мальчик, ты должен рассказать стих. Такой, что удивит меня и всех собравшихся. — Лишь теперь демолорд обратил внимание на спокойно жующего мальчика. Вообще, он должен в ужасе плакать или замереть от страха, как и любой нормальный ребенок.  Но мальчик лишь спокойно перевел взгляд единственного видимого глаза на Балаганщика и спросил, наклонив немного голову на бок: — Стих? — Да, мальчик, стих! — Хальтрекарок даже ободряюще похлопал в ладоши, хотя многие подумали, что он аплодирует сам себе…и были не слишком далеки от правды.  — Ну, стих так стих. — Кивнул мальчик. — В Паргоронский понедельник  Местный сказочный бездельник — Самый главный идиот  Без одежды и урод  От отсутствия Идей  Призывал к себе детей, Так как разумом был скуден  И идеями паскуден. Средь гостей его не лучше  Пуд дерьма разлёгся кучей, Уши осличьи развесил  И сидит теперь невесел. Рядом с ним сидит девица: Роковая вампирица  Мозга нету, суть гнилая — В общем, падла озорная. Рядом рыхлая гора  Сракопутом названа. Обитает меж мирами, Убивает всех шипами. Так скажите мне, придурки, А быть может, полудурки: Вы зачем меня призвали?  Или, может, вы не знали? Всё замерло. В отдельной ложе для вип-гостей застыли все присутствующие. Асмодей, Князь Тьмы, старый друг Хальтрекарока действительно сейчас был похож на толстую свинью с ослиными ушами, но сказать об этом в лоб… Совита, царица суккубов и мать вампиров, также была тут и также застыла в удивлении. Сорокопут, архидемон-"единоличник", владелец собственного анклава, пускай и крошечного. Страшный убийца и один из самых опасных демонов, также замер поражённо. Хальтрекарок отмер первым. Глаза его запылали гневом. Его! Только подумать его, Хальтрекарока, прекраснейшего из прекраснейших назвали уродом!!! — Умри! — Заревел он, обрушив в едином желании всю свою мощь на спокойно сидящего мальчика…