Будни

Когда заканчивается обычный будний день, ничем не примечательный и не выдающийся, наверное, все-таки странно смотреть в окно 2 часа подряд, ни о чем особенно не размышляя, что в первую очередь мне и не свойственно, так бездумно сидеть и лениво медитировать у большого окна, провожая солнце. Когда долго не используешь какой-то орган, он постепенно атрофируется. То же самое, похоже, сейчас и происходит с моим мозгом, который заставляет надеть куртку, накинуть капюшон и выйти на улицу. С другой стороны, свежий воздух поможет разогнать эту ленивую муть из головы. Ноги сами несут в ту сторону, а голова наивно пытается успокоить уверениями, что все происходящее случайно, а может и вовсе – сон! Слишком уж странным был этот день, впрочем, как и всегда. Лучше, наверное, если бы его вовсе не было. Городской парк. Тихое, незаметное место, окруженное со всех сторон густой листвой. Устало падаю на скамейку. Зачем мне всё это? А ему?.. Руки бармена на самом деле пахнут не алкоголем, а лаймами, мятой, чуть слабее – лимонами, а вот одежда – только сигаретами. Пару месяцев назад парень в костюме бармена, случайно заметив меня в своем любимом районе, на этой скамейке, нежно душил в темном парке своими сильными руками, я думал – это финальные мгновения моей жизни. Из последних сил, приподняв глаза на него, я увидел только легкий блеск очков в темноте. Не знаю, почему он не убил меня. Я бы ни за что не упустил такой возможности, но, к сожалению, её у меня не было. Не было ни одного, даже самого незначительного, шанса к сопротивлению. А он не смог. Или не захотел. А может его изящные пальцы действительно намного лучше смотрятся у меня во рту, чем на шее. Хейваджима, наверное, сам проклинает тот момент, когда его вторая рука скользнула к моим губам, в бессмысленной попытке закрыть мне рот, и это стало моим спасением. И его поражением. Он тогда склонился ко мне и начал с любопытством рассматривать, как я увлеченно облизываю и посасываю его пальцы, железная хватка на шее значительно ослабла, он просто удерживал меня на месте. А я ему улыбнулся самой наглой и вызывающей усмешкой. Даже его нижнее белье пропитал запах сигарет. Его, похоже, невероятно возбуждает моя наглость, а меня – опасность и нечеловеческая сила, покорная мне в этот момент. И я восторженно трусь щекой о его член только для того, чтобы он напрочь забыл о том, что хотел убить меня совсем недавно. Пока я молчу, Хейваджима готов терпеть мое присутствие. А я оправдываю себя тем, что с членом во рту просто ничего не скажешь. И я не знаю, почему потом, когда мой язык снова начинает ласкать его пальцы, я опять не могу ничего возразить ему. Любое слово сейчас разбило бы тишину, испортило момент, заставило его опомниться, остановиться, не идти до конца. Запах лаймов кружит голову. И когда тишина все-таки нарушается моим первым стоном наслаждения, он начинает дышать более прерывисто, прекращает подготовку и медленно входит. Я сжимаю зубы, к сожалению, не от боли. Лучше бы он был груб, лучше бы это были стоны страдания, а не невыносимого удовольствия. Но даже идиоту было бы понятно, что я кончаю через пять минут не от отвращения. То ли от моей бурной реакции, то ли от того, что это был действительно потрясающий секс, он кончает сразу вслед за мной. Даже сквозь вкус собственной спермы на его пальцах я чувствую легкий лаймовый запах его рук. С недавних пор аромат цитрусовых вдруг стал для меня чем-то очень личным. Он какое-то время еще стоит за моей спиной, приходя в себя от мощного оргазма, и дышит мне в затылок. Самое забавное во всем этом то, что в прошлый раз он поцеловал как раз то место, куда попадает его горячее дыхание перед тем, как уйти. Я время от времени трогаю свой затылок и каждый раз удивляюсь, что от этого до сих пор жгущего кожу поцелуя не осталось следов. Я прихожу сюда снова и снова. Каждую неделю, в какой-нибудь серый будний день, потому что бармены в основном отдыхают как раз по будням, я возвращаюсь в Икебукуро, чтобы почувствовать, как мой личный монстр, который может остановить целую толпу кровожадных, зомбированных детей Сайки, ласков и нежен со мной. Как пальцы, которые гнут металлические знаки, держат мою шею, от удовольствия неспособные сжаться сильнее. Как безумие битвы переходит в сильнейшее возбуждение. Когда он подходит, то сразу кладет руку на мою шею, стоит мне дернуться от неожиданности, например, стоит ему потерять самообладание, и все окончится трагично для меня. Этого полнейшего безумия, адреналина, этого хождения по краю, игры с огнем мне не хватало во время наших драк. Мы уже давно поняли, что наши силы равны, то есть я слишком быстрый, а Хейваджима слишком сильный. Мы равны в битве. Но в сексе ему равных нет. Сегодня он появляется как обычно у меня за спиной абсолютно бесшумно, только запах цитрусовых, который преследует его руки повсюду, выдает на секунду раньше их присутствие. Тяжелая рука ложится на шею. Восторг уже бежит по венам, опережая адреналин. Он садится рядом со мной на скамейку, заставляет опустить голову ему на колени. Одну руку оставив на шее, видимо, для своего спокойствия, другой медленно гладит, перебирает мои волосы, глядя прямо перед собой, словно, чтобы не видеть, что, это я, его злейший враг, получаю нежную ласку. Каждое его прикосновение возбуждает меня. Стоит ему чуть сильнее сжать руку на шее и у меня темнеет в глазах, но не от нехватки кислорода, а от сильнейшего желания. Я нервно вздыхаю. Мой судорожный вздох не остается незамеченным. Рука уже скользит к моему паху, пару раз гладит напряженный член и снова возвращается на полюбившееся место на шее, слегка давит, заставляет приподнять подбородок, он склоняется надо мной… Потрясающе! Вы когда-нибудь видели глаза тигра вблизи, смертельно опасного хищника, готового к броску? Это восхитительно. Как и то, как великолепно он целуется. От него слегка пахнет каким-то необычным алкоголем. Бармены любят выпить что-нибудь экзотическое. Он целует меня страстно, глубоко, заглядывает мне в глаза и отстраняется, снова ласково перебирая мои волосы. Очень романтичный первый поцелуй, чертов ублюдок! Хотя, я лежу в таком удобном месте, грех не воспользоваться. Осторожно поворачиваю голову в сторону его паха. Конечно, он возбужден! Мне удается только дышать на его член, дальше Хейваджима не пускает. Он спокойно расстегивает ширинку, приспускает белье. Я облизываюсь и поднимаю глаза на блондина. То ли сочтя мой взгляд чересчур наглым, то ли улыбку излишне вызывающей, он наконец начинает действовать. Ставит на колени перед собой и водит головкой члена по губам, я могу только нервно облизываться. Откуда у моего монстра такая любовь к долгим прелюдиям? И где он берет столько терпения? Видимо, упорная борьба с гневом принесла свои плоды, во всем, кроме злости, у него железная выдержка. Когда я пытаюсь поймать губами его горячий член, небрежно скользящий по моим губам, он только сильнее сжимает мне шею. Я задыхаюсь. Не от нехватки воздуха, когда Хейваджима возбужден, он очень нежно душит, а от нехватки секса, от безумного желания. Мой воздух должен быть наполнен ароматами цитрусовых, чтобы дышать полной грудью. Его член так близко, он такой горячий, а я могу только слизывать капли смазки, остающиеся на губах. Внизу живота уже все ноет от возбуждения. Поднимаю взгляд на блондина и сглатываю. Он берет меня за подбородок и разглядывает горящие от желания глаза, влажные губы. Я ловлю его палец зубами и слегка прикусываю. Хейваджима только посмеивается, глядя на мои неловкие попытки склонить его к сексу побыстрее. Поднимает меня на ноги, ставит спиной к себе и начинает ласкать мой член, быстро, грубо, именно так, как мне сейчас и хотелось бы. Иногда я боюсь, что он умеет читать мысли. А иногда, что я стал слишком зависим от его таких сильных, в то же время таких нежных рук. Когда его пальцы снова оказываются у меня во рту, я со стоном кончаю ему в руку. После оргазма остается только одна мысль: это же еще не конец? От нее отвратительно несет надеждой на то, что мой зверь не бросит меня сейчас, а обязательно еще трахнет, еще будет груб и резок со мной. Эти мысли приводят в экстаз. Хейваджима быстро и небрежно смазывает меня, слегка растягивает и трахает так, как я даже и не мечтал. Обычно он более нежен и осторожен, но сегодня у него на эти глупости просто не осталось сил. - Иза-а-ая… - хрипло стонет он мне в ухо перед оргазмом. Снова замирает у меня за спиной на несколько секунд. Целует затылок. Отстраняется ненадолго. Потом, словно после некоторых колебаний, поцелуями спускается ниже, к шее, слегка покусывает плечи… - Шизу-чан, ты знаешь, прелюдии обычно бывают до секса… - Тебя пока не оттрахаешь пару раз, ты никакими прелюдиями не интересуешься. Иногда я боюсь, что он знает каждое мое невысказанное желание.