Сделка со зверем

Утро выходного дня всегда отличалось спокойствием. Колокола не звенели, монастырь просто спокойно жил два дня в неделю. Данте просыпался всегда самым первым. Натягивал одеяло на мерзнущего Алека, поднимал подушку Уилла с пола. Он посмотрел направо: Гарри спокойно спал, иногда хмуря брови. Итальянец тихо передвигался по комнате, думая о новеньком. Данте не понимал, чем его так зацепил несуразный паренек, но что-то было в нем странное. Не разобравшийся в себе и своих мыслях, пугливый и молчаливый — таким он казался на первый взгляд. Но парень чувствовал в нем неизмеримую силу и даже какое-то безумие. Он почему-то верил, что скоро весь Ад в его жизни завершится, ведь заканчивать школу в монастыре, а потом снова уезжать в Ватикан, чтобы стать священником — плохая перспектива. Когда блондин вернулся в комнату из душа, Уилла уже не было. Самый загадочный парень всего монастыря. Он учился и жил здесь с самого детства. Раз в два года родители забирают его на месяц домой, но когда рыжий приезжает, ему будто становится только хуже. Более угрюмый, более агрессивный. И это не проходит со временем. Каждые выходные он просто исчезает и приходит только поесть и на молитвы, являющиеся обязательными. Он был самым старшим из блока — через месяц ему должно быть восемнадцать. Данте взял книгу из скрытого отделения чемодана — фантастику у них запрещали и сжигали, поэтому парень прятал их — и упал на кровать. — Доброе утро, — прохрипел Александр, отжимая свое тело от кровати. Итальянец шикнул, показывая на последнего спящего. — Ой, точно. Чем больше Алек пытался не шуметь, тем меньше у него это получалось. Гарри все-таки проснулся, резко вскакивая. Громкие звуки прорвались в сон, превратив его в кошмар. Александр извинился и убежал, оставляя тишину, прерываемую только шелестом страниц. Голубоглазый долго приходил в себя, пытаясь понять, где он. Пошел четвертый день, как парень находится в монастыре. — А почему колокола не разбудили? — Гарри встал, собираясь в душ. — Сегодня выходной, — Данте не отвлекался от книги. Она была на итальянском — парень старался не забыть свой родной язык. — Ты пойдешь завтракать? Там сегодня оладьи. — Если ты хочешь пойти со мной, то минут через пятнадцать подойди к душевой, — кивнул голубоглазый и ушел. В душевой было еще двое парней — один умывался, второй оглушительно пел в одной из кабинок. Гарри зашел в другую и разделся, включая воду. Холодные капли потекли по горячему телу, становясь все теплее. Парень промыл свою слегка длинную и густую шевелюру, начиная намыливать тело. Это место не дает покоя. Ему стали сниться кошмары, он начал паниковать без известных ему причин. Парень задыхался во время молитв, списывая это все на дешевый парафин, из которого делают свечи. Когда он ходил молиться по воскресеньям с родителями, то всегда садился сзади, и запах не доставал его. Но в большом зале свечи были повсюду. Скамьи качались, диаконы ходили с кадилом по залу, пока все молились. Парень открыл глаза, пытаясь унять внезапное головокружение. На мгновение ему показалось, что из душа течет кровь, а не вода. Гарри вылетел, как ошпаренный, коротко вскрикнув. В душевой никого не было, а из лейки продолжала течь вода. Юноша выключил ее и быстро почистил зубы, вылетая уже одетый из злополучной комнаты. — Что случилось? — приподнял бровь итальянец, в которого Гарри врезался. Данте был выше соседа на полторы головы, что позволяло видеть намного больше. Парень взмахнул мокрыми волосами и пошел вниз. Оладьи были действительно вкуснее, чем будничная каша. К тому же, на выбор предоставляли три сиропа: клубничный, малиновый и клюквенный. Гарри вспомнил душ, смотря на красный цвет добавки и поморщился. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, — через пару минут все же спросил Данте, когда они сидели за столом. — Мои таблетки, — начал он, тыкая оладушек вилкой. Итальянец насторожился, внимательно слушая. Гарри стал говорить тише. — У меня галлюцинации. Я принимал таблетки, в тайне от родителей, которые мне выписал психиатр. Подрабатывая, денег мне хватало. Но поскольку вещи собирал не я, тайник они не нашли и не положили мне оставшиеся таблетки. И кажется, мне становится хуже. — Если будет совсем хреново, то я могу выбраться и съездить за ними, — парень поставил свой огромный кулак перед другом. Тот ударил по нему своим, чуть улыбаясь. Данте был первый, кто узнал про таблетки, и тут же согласился помочь. Гарри порадовался своей мысли, слегка усмехаясь: у него появился хороший приятель и друг? Одновременно с этим пугала внезапная откровенность. После завтрака у новенького была небольшая экскурсия по тем местам, где он еще не был. Ребята вышли на задний двор, где расположился красивый сад. Кто-то читал, сидя на траве, кто-то разговаривал в тени беседки. Немногие занимались садоводством. Среди них оказался и Алек. Парень спрятался среди роз и копался в земле. — Наш юный садовод никак не успокоится, — Данте поправил очки, подводя друга к Александру. Тот сидел рядом с мертвым кустом, пытаясь его оживить. — Теплой водой поливал? — Гарри сел рядом на колени, вспоминая свою соседку с самым красивым садом в квартале. Алек вздохнул, кивая. Данте усмехнулся, садясь неподалеку от них, на чистую, слегка мокрую от росы траву. — А селитрой? — Какой селитрой? — Александр оставил куст в покое и посмотрел на приятеля. — Где у вас удобрения? — голубоглазый встал, осматриваясь вокруг. Никого, кроме воспитанников не было. Александр отвел его в маленькую подсобку с садовыми инструментами. В углу стоял шкаф с замком. — Черт, мы не сможем его открыть. — Сможем, только дверь закрой, — Алек отвернул ворот свитера в крупную вязку и достал невидимку. — Стой, ты только что чертыхнулся? Мы плохо на тебя влияем. — Если ты называешь это «плохо», то я готов стать мерзавцем, — Гарри ухмыльнулся, кладя руки в карманы. Алек быстро вскрыл простенький замок и вынул химикаты и удобрения на стол. — В этом месте по-другому и не выжить, верно? Александр оторопел, а позже улыбнулся, кивая. Этот новенький начал нравится ему еще больше, когда достал колбочки и захимичил. Через несколько минут он перелил из банки темную жидкость в пульверизатор и отдал соседу. — Сейчас попрыскай побольше, а в остальном опрыскивай засохшие три раза в день, а другие раз в два дня, — убирая все, как стояло, сказал Гарри. Они оставили все в идеальной чистоте и вышли с лейками, чтобы их не заподозрили. На обеде ребята встретились вчетвером, отдаляясь ото всех. Суп был отвратительным — вместо соли добавили кучу сахара, а от какого-либо мяса осталось только название. Парни синхронно отодвинули тарелки, морщась. — Остались без еды, так еще и идти молиться сейчас, — буркнул Гарри, ероша волосы. Он вспомнил запах свечей, что стояли вокруг. Парня затошнило, он замахал на себя рукой, учащенно дыша. Данте напрягся, смотря на него. Гарри кивнул, показывая, что все в порядке. Свет излучали только свечи, стоящие вокруг скамеек, тянувшиеся к алтарю. Священник медленно шел к нему, открывая молитвенник. Диаконы подожгли кадило, огибая скамьи в неторопливом шаге. Гарри сел около прохода, Данте приземлился рядом, чтобы контролировать состояние друга. Но казалось, что ему уже было плохо. Полутьма сгущалась, тени свечей на стенах плясали как монстры. Запах горелого парафина сменился жженой гнилой плотью. Голова закружилась, парень попытался подавить рвотные позывы. На первый раз получилось — он пришел в себя, продолжая молиться. Через пару минут снова начала кружиться голова, но галлюцинаций не было. Становилось душно, запах свечей из парафина доводил до тошноты. Гарри сложил книжку в полку и встал, сталкиваясь с диаконом. Мужчина нахмурился, усаживая его обратно, оставаясь рядом. Парню становилось все хуже. Данте боялся, что его вырвет прямо в зале. — Ему плохо, отпустите его, — прошептал он, поглаживая друга по спине. Блондин впервые за долгое время начал терять спокойствие. — Идет молитва, замолчи, — проигнорировал его просьбу диакон, снова сажая попытавшегося встать парня. Вскоре Гарри не выдержал и встал, откидывая руку священнослужителя. Он не понимал, что происходит, в глазах все плыло. Рядом, в проходе, сидел Уилл. Никто не ожидал, но рыжий подскочил, роняя книжку на пол, перекинул руку соседа через плечо, чуть ударяя его по щекам. Диаконы подлетели к ним, пытаясь усадить, но Гарри замахал конечностями, отцепляя всех от себя, случайно ударяя пару священнослужителей. Уиллу удалось протолкнуть его в коридор, переключая на себя внимание парней с кадилами. Гарри влетел в туалет, склоняясь над унитазом. От запаха и вида рвоты его тошнило еще больше. Только вывернув все свои органы, он отполз к стене, вытирая губы тыльной стороной ладони. Радость облегчения омрачили священники, влетевшие в туалет и забравшие его оттуда. Они завели его в один из кабинетов, где паренек просидел около двух часов. Дверь открылась, показывая фигуры священнослужителей, что, кажется, злобно ухмылялись, забирая его в другое помещение. Комнатка была очень холодной, но светлой. Посередине стоял столб, у стены лавочка. В углу стояли ведра, на стенах висели разные орудия наказаний — трости, кейны, пучки розг, веревки и цепи. Гарри раздели по пояс, снизу, укладывая на скамью животом, привязывая конечности к ножкам. В комнатку вошел тот самый священник, который читал молитвы, а за ним и «избитые» диаконы. — Тридцать ударов розгой за прерывания священного спокойствия во время молитвы и избиении священнослужителей, — произнес он, смотря на полуголого парня. — Нет… что вы, — задергался парень, пытаясь отодрать себя от скамьи. Он надеялся, что ему хватит сил оторвать хотя бы руки, но увы. Последовал первый удар соленой розгой. Гарри сцепил зубы. — Считай и молись, юноша. В этом придет твое покаяние, — монотонным голосом сказал другой священник, ударяя его снова. — Два, — сквозь зубы проскрипел парень, сжимая ножки скамьи руками. Когда счет подходил к десяти, он не смог сдержать крик боли. — Идите к черту! Горите в Аду! Парня отпустили только к семи часам. На ногах и ягодицах не было живого места. Даже после холодных мокрых повязок все раны кровоточили и саднили. Белые льняные штаны прилипали к ним, раздражая еще больше. Гарри зашел в столовую, когда там сидели только малолетки. Они замолкли, когда увидели его кровавые портки. Парень был холоден, а мысли чисты. В душе клокотало одно — ненависть. Он взял тарелку с макаронами — монахиня сочувствующе на него посмотрела — и прислонился к стене, разжевывая уже холодный ужин. В комнате были все. Уилл что-то выводил карандашом в блокноте, Данте продолжал читать книгу, а Алек ходил из угла в угол. Гарри вошел тихо — даже дверь не скрипнула. Он прислонился к стене, смотря на ребят. Никто его так и не заметил. — Уилл, что с руками? — прохрипел от сорванных связок, после долгого молчания Гарри. Руки рыжего были перемотаны чуть кровавыми бинтами. Все вздрогнули от внезапного голоса парня. — Наказали за нарушение порядка во время молитвы и сопротивление, — он перевел взгляд на соседа. — Сколько? — Тридцать, — парень отошел к своей кровати, ложась на живот поперек, чтобы видеть друзей. — Спасибо и извини. — Сочтемся еще. А на это плевать, — кивнул он на руки и сел, включаясь в разговор. — Ну и как, план есть? Казалось, что ребята понимают друг друга с полуслова, хоть это и был их первый хоть сколько-то полноценный разговор. Они посмотрели друг другу в глаза и все поняли. — О чем вы? — нахмурился Александр, отдавая Гарри несколько конфет. Парень благодарно улыбнулся. — Только тихо, об этом никто не знает, но мы крадем сладости с кухни духовенства. — Ну вот о чем ты подумал, когда тебя били первый раз? — Уилл прошелся по прямым рыжим волосам рукой. Алек с сомнением ответил, что хотел спрятаться. — А Гарри подумал о том, чтобы сбежать. Славный, сильный малый. Уилл потрепал парня по голове. Итальянец принес тазик ледяной воды и тряпки, промывая раны Гарри на ногах и ягодицах. Через несколько минут одну из ран защипало. Запахло спиртом. — Откуда у тебя это? — Гарри обернулся на тумбочку, на которой стояла аптечка. — Они жестоки, но сдохнуть от потери крови или ее заражения не позволят. За это и засудить можно, — вздохнул блондин. — Вообще, залететь в пыточную в выходные… Ты способен на многое. Потому что это редкость. В понедельник на первом уроке Гарри впервые столкнулся с пониманием одноклассников. — Мистер Шоу, садитесь и мы начнем урок, — священник развернулся к доске, а после опомнился. — Это же вас вчера высекли, юноша? Ну и натворил же ты дел. И друга втянул в свои разбойничьи дела. Теперь стой. Это будет тебе в назидание. Гарри зажмурился, ожидая услышать смешки или разговоры. Но все молчали, периодически вздыхая. Общая боль всегда сближала людей.

***

Целый месяц у парней все было, на удивление, спокойно. Время не шло зря — компания крепко сдружилась благодаря новенькому. Запах парафина на молитвах Гарри тоже перестал волновать: Данте каждый день скручивал ему вату в нос, опрыскивая своим одеколоном. Но в тот день все шло не по плану: ребята опоздали в душ, потом на завтрак. На уроках то учебника кому-то из них не хватило, то проделки одноклассников на них свалили. К обеду парни вымотались. Уже никто ничего не хотел, кроме как упасть на кровать и уснуть. — Как думаете, если я свалю с молитвы, меня убьют? — тихо простонал Гарри, чуть не упав в тарелку с супом. — Окажешь сопротивление — посадят в подвал, — Уилл откусил хлеб, смотря на приятеля. — Второй раз за нарушение дисциплины во время молитвы не пощадят. — Ладно, легче отсидеть, — парень сунул вату на свое законное место, перебив запах, продолжая обедать. За первым столом у маленького паренька потекла кровь носом, но ее быстро остановили. Сегодня парни сели посередине — тут меньше всего ходили диаконы и проверяли, кто читает вслух, а кто просто витает в облаках. Они были как раз из последних. Гарри снова сидел у прохода, вдыхая аромат духов Данте с ваты. Цитрус перемешивался с запахом какого-то дерева и мяты. Это было куда лучше парафина. Из раздумий его вырвал детский голос, а краем глаза он увидел быстрое движение. Мальчик, у которого потекла кровь носом в столовой, бежал к концу скамеек, но его остановил диакон, возвращая на место. Гарри дернулся, но рядом сидящий Алек остановил его, смотря предупреждающим взглядом. Мальчик буквально истекал кровью, пытаясь вытереть ее и читая молитву. Голубоглазый достал из кармана баночку, вынимая вату и подходя к пареньку. — Запрокинь голову, — попросил он, начиная вводить затычки в ноздри. К нему подошел все тот же диакон, беря за руку. Гарри скинул его руку, чуть толкая. Он успел помочь мальчику до того, как парня схватили. — Да идите вы к черту, не видите, ему плохо?! Парень вскипел, говоря то, что не хотел. Он испуганно посмотрел на друзей, которые уже хотели подскочить. Молитва прервалась. Священник, что ее читал, смотрел на подчиненных. Диаконам одного взгляда хватило, чтобы все понять. Они взяли его под руки, идя прочь из зала. Гарри попытался вырваться, ударяя одного из них поддых локтем, но план провалился. Парня скрутили и приподняли над полом, унося из зала. Когда все успокоилось, молитва продолжилась. — Пожалуйста, не делайте этого, — торопясь, бормотал он, когда парня привязывали к столбу, сажая на колени. — Пожалуйста, не нужно. У него снова начались галлюцинации. Повсюду была кровь. У священников на лицах были ужасающие маски. Он слышал крики и мольбы о помощи. Парень почувствовал удары по спине, начиная рыдать. Гарри умолял прекратить все это, брыкался и кричал. Из углов появлялись тени, которые нападали на него. Парень продолжал плакать и шептать молитвы даже когда его положили на скамью и наложили прохладные повязки на спину. Ужин ему принесли туда же, в пыточную. Гарри сидел, сгорбившись, сжимаясь, но вскоре все же поел. Он все время смотрел на дверь, ожидая своего приговора. Страх. Унижение. Боль. Парень хотел забиться в угол, чтобы никто его не нашел. Когда священнослужители вошли в комнатку, парень свалился со скамьи, отползая от них. Мужчины казались ему демонами с огромными зубами. В подвале было несколько дверей. Открыв одну из них, диаконы кинули парня на пол. Холодный камень обжигал голую кожу. Гарри подполз к скамье, накрываясь тонким колючим пледом. Парень дрожал от холода, но постепенно успокаивался. Дыхание пришло в норму, он понимал, что его уже не глючит. Парень даже стал засыпать, когда услышал резкий скрип. Он обернулся к противоположной стене. Крест на ней перевернулся. Парень встал, чтобы посмотреть поближе, и деревянное изваяние слетело, ударяясь о другую стену. Гарри упал на лавочку, обнимая колени. — Всего лишь глюк. Это не правда. Это не правда. — Вот глюком меня впервые зовут, — женский, слегка нахальный голос, прозвучал по всей камере, отражаясь от стен. Гарри поднял голову, ища источник звука. — А ты странный. — Кто здесь? — дрожа, спросил парень. Она буквально выплыла из воздуха прямо перед ним. Девушка с красными, как кровь, волосами и тускло-фиолетовыми глазами. Гарри скользнул по ее телу взглядом, не в силах пошевелиться. Ее худую фигурку облегало черное платье. Девушка улыбалась алыми губами с легкой усмешкой. — Ты призрак? — снова приобретя способность говорить, спросил парень. Это все, что он смог из себя выродить от страха. Девушка засмеялась, приподняв его подбородок одним пальцем с длинным коготочком. — Я демон, милый.