Сделка со зверем

Сорок семь лет спустя. Домик на краю тихого пригорода был самым непримечательным. Кремовые стены, милый садик с прекрасными розами. В такой час в гостиной находился только он, в тишине и покое. Дрова в камине уютно потрескивали, а тихий стук стакана с виски о столешницу казался уже таким привычным. Белые седины только коснулись густых русых волос, а в омут голубых глаз будто капнули золота. Громкий шелест за спинкой мягкого кресла — такой родной, но давно забытый. — Давно мы не виделись, — усмехнулся мужчина, снова глотая обжигающий горло виски. Стук каблуков закончился скрипом кресла рядом. — Вряд ли ты пришла просто повидаться. — В юности ты был менее ворчлив, Гарри, — Скадилла не изменилась. Все такое же ехидство, горящие глаза и яркие волосы. Она перекинула ногу на ногу, снимая с головы капюшон. — А пришла я и правда не просто так. А предложить пойти со мной. — У меня семья. Жена, дочери скоро шестнадцать, — он усмехнулся на последних словах, понимая, что это за цифра. — Не жизнь, а сказка. — Только мне не ври, Шоу, — Скадилла встала, смотря на фотографии на камине. Из всех семейных была только одна отличающаяся. Повзрослевшая четверка на фоне одного из баров города. Девушка вновь посмотрела на мужчину, сравнивая. Горевшие жизнью глаза раньше сейчас были тусклы. Существование было для него в тягость. — Ты тридцать лет назад с друзьями попрощался на том перекрестке, неужели жизнь сразу наладилась? — Ну, почти — проигнорировав в своей обычной манере ее слова, мужчина поставил стакан на место.

***

— Нам пора двигаться дальше, — Данте почесал зажившую татуировку на шее, стоя на одном из лучей перекрестка. — По отдельности. — У нас и вместе неплохо получалось, — Алек, все такой же неуклюжий, но уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за все свои поступки, застегнул на руке часы. — Всегда на связи? — Гарри перекатился с носков на пятки, засунув руки в карманы. Все кивнули — разные пути не значат окончание самой крепкой дружбы на свете. Парень подвинул голубую линзу на одном из глаз, которая перекрывала желтый цвет радужки. Ребята молча пожали руки друг другу и разошлись по лучам перекрестка. Встретившись только через пять лет. Данте узнал первый. — Гарри, привет, — звонок старого телефона где-то на дне коробки с другими мобильниками стал неожиданностью для парня. А голос друга, который уже давно избавился от акцента тем более. — Уилл умер. Сможешь приехать? — Давай адрес, — без каких-либо вопросов произнес он. А после сел на старый скрипучий диван номера в мотеле, просто смотря в стену. Тогда на похоронах было всего пять человек. Родители умершего лишь взглянули на огонь в печи и ушли. Данте забрал урну с прахом с собой. Вторым был Алек. Гарри был удивлен, когда именно его друг назначил доверенным лицом в случае смерти. Снова голос Данте в трубке, говорящий «Да, приеду», снова самолет. Прах, пересыпающийся к прошлому, в урну побольше. И прошло всего восемь лет, когда Гарри снова услышал звонок злосчастного телефона. Но не голос врача. А хрип итальянца, на грани смерти. — Приедешь на мои последние минуты жизни? — усмехался все уже взрослый мужчина, пока Гарри спихивал вещи в спортивную сумку. Но не успел. Данте умер за пятнадцать минут до его прилета в штат. И снова огонь, снова прах, перемешивающийся с прахом друзей в большой урне. И он бросил все. Мошенничество, которым промышлял долгие годы, всю жизнь кочевника. Забыл все связи, удалил номера телефонов. Переехал в дом друга в Техасе и даже завел семью на старости лет. А урна так и стояла у камина с местом для его праха.

***

— Было интересно за вами наблюдать, — улыбнулась демонесса, садясь обратно и проводя рукой по мягкой обивке. А потом будто опомнилась, поворачиваясь к нему. — Ты выполнил то, что я сказала? Демонесса перегнулась через подлокотник кресла, почти обнажая грудь из-за натянувшегося топа. В мужчине внезапно проснулось желание подростка — расстегнуть кожаные ремешки. Но он тут же переключился на вопрос. — Четверо. Одному уже сорок, он в психушке. Не смог справиться со своей сущностью. Второй тридцать один. Успешная модель, умеет использовать свою адскую харизму. Третьей двадцать четыре, она до сих пор учится, я оплачиваю ей образование. Я был рядом в тот момент, она очень легко все пережила, — Гарри вспоминал о своих детях. Скадилла как-то приснилась ему, прося оставить после себя как можно больше адских отпрысков. Он следил за каждым, видел перевоплощение каждого в точно такого же зверя, как он когда-то. Шестнадцать лет были для них приговором — тот же возраст, в котором пробудилась сила Гарри. — Прекрасно, — девушка самодоводьно улыбнулась и села обратно. В ней будто что-то изменилось. Только алые губы оставались неизменными все эти годы. — Ты сам прекрасно знаешь, что я не просто так пришла. — Конечно знаю. Ад все больше тянет меня к себе, — он усмехнулся, снова глотая виски. Несмотря на то, что Гарри был расслаблен и безмятежен, он будто чувствовал себя не в своей тарелке. Будто жил не ту жизнь. — Как там ребята? Не думал, что останусь последним. — А, я же поглотила всех остальных демонов из печатей, — отмахнулась она, вставая. Фотографии на камине ее очень привлекали, хотелось рассмотреть и другие. Но на самом деле она просто не могла сидеть на месте. — Я уничтожила почти весь совет двенадцати и теперь мы вместо них. Остался лишь один пустой стул. Ты готов? — Да уж лет как тридцать готов, все ждал твоего возвращения, — мужчина встал, подливая виски в стакан. Хотелось снова ощутить золото напитка в живом горле. — У тебя же семья. Дочка, любовь, — она обернулась, оказавшись почти лицом к лицу с ним. Он лишь улыбался. Вдруг запахло шоколадом. — Со старостью чувство стабильности более желаемо. Но любовь… — он глотнул виски и отдал стакан девушке, которая тут же его осушила. — Мне всегда нужна была только ты. Только ты возбуждаешь во мне чувства, которых я никогда не испытывал. Скадилла хотела что-то ответить, но в гостиную ворвалась молодая девушка, подросток лет пятнадцати. — Пап, — позвала она, а потом застыла, смотря на гостью. — Пап, а что… — Я бы многое тебе объяснил, Кара. Но скажу лишь одно, — мужчина прервал демонессу, подходя к дочери. Полная его копия в юности. Такой же блеск злости в глазах. — Ты помнишь, чему я тебя учил с детства. Будь сильной и не пугайся ничего в своей жизни. — Пап, о чем ты? — непонимающе говорила она, пытаясь вырваться из его крепких рук. — Пап! — Разбуди маму, приведи сюда, — попросил он, в последний раз ероша ее русые волосы и целуя в лоб. Девушка тут же кивнула и послушалась отца. Скадилла увидела тот самый желтый свет в глазах уходящего ребенка. Гарри подошел к девушке, кивая. — Так значит ты всю жизнь любил меня, — ухмыльнулась демонесса и налила ему последний в жизни стакан виски. Гарри молча осушил его, слыша как скрипит кровать наверху. — Да, — лишь коротко произнес мужчина, целуя ее. Стало вдруг легко. Конечности ничего не держало, язык демонессы был более ощутимым. Гарри отстранился от Скади, кидая взгляд на зеркало. Снова шестнадцатилетний подросток, которого он давно не видел в отражении. На кресле лежало его старческое тело — спокойное и умиротворенное. Гарри вытащил конверт из-под урны и положил себе в руки, смотря на демонессу. — Когда-нибудь думал о том, что после смерти наступит вторая жизнь? — усмехнулась Скадилла. Фиолетовые глаза стали ярче, в них виднелось желтое свечение глаз Гарри. За губами чувствовались клыки чуть больше его собственных. Она взяла его за руку, оставляя в память о доме только бегущую к его телу дочь.

***

Звук океана был очень неожиданным. Тишина блуждала между ними, разбавляясь только звуками чаек и сверчков. На краю обрыва стояло три фигуры — до боли знакомых. — Хэй, черти, — крикнул Гарри, сунув руки в свои неизменные джинсы. Все трое мгновенно обернулись, а парень побежал друзьям навстречу. Скадилла вновь вздохнула полной грудью, развязывая ленты на плаще. Ветер подхватил черную ткань, унося вдаль океана.