Особенности дружеской переписки

       Энтони нервничает.        Самую малость.        Для него тайный роман, стремительно переплавившийся в страстные отношения наяву, стал таким желанным.        Это невероятное ощущение — когда ты можешь все.        Что тебя знают с другой, заботливо скрытой от зевак и фотографов стороны.        Что у тебя есть человек, понимающий тебя, бережно хранящий наши тайны в сердце.        Стивен был таким честным и настолько открытым, что сопротивляться искренности на грани безумия и бьющему наотмашь доверию Тони не сумел.        Старк так невыносимо устал от лжи, уверток, нагромождения пустых домыслов и мутной пелены фальшивых романов, что с изумившей его самого пылкостью рванулся в то единственное, что грело душу.        Он в глубине души поначалу все же подумал было, что так идеально не бывает, и что-то неумолимо разорвет прекрасное эфемерное чудо, нарушив тонкую связь между ними, но нет.        Стивен не играл.        Нигде, ни в чем, ни одним словом; он так страстно хотел еще большего сближения, что порой томившая не только Старка жажда пробивалась сквозь все галантные слова и полузабытые восхитительные обороты.        Тони ценил это больше всего в жизни.        Искренность и правду.        И письма увели Тони в прошлое, почти вернув его в те стародавние времена, когда он еще верил людям.        На слово.        И кроме прочего, Старка в самое сердце поразила эта правдивая, неподдельная тревога и беспокойство за него.        Казалось бы, это всего лишь переписка, и можно было бы не стараться, но...        Но.        Но для Стивена она тоже чертовски много значила, и с каждым новым письмом, томительно надолго зависая над ответом и трепетно подбирая слова, Тони увязал в любовной ловушке весь, с концами.        Сердце ретиво дрогнуло впервые за десяток лет, когда сначала Старку дали понять, что также мучительно ищут встречи, но вместе с тем боятся разочарования, а затем...        А потом Тони не смог удержаться от счастливого вздоха, когда ему не отказали.        Он не хотел давить, юлить, и уж тем более играть, нет.        Энтони хотел сохранить эту мягкую нежность и порой прямо сквозящую пытливую жажду общения и приязни себе.        Он подсел на это так беззаботно легко и почти незаметно, что впервые осознал всю заманчивую гибельность своей затеи лишь после третьего обмена письмами.        Морель оказался таким до беспамятства необъяснимо чувственным и так лихо ловящим малейшие нюансы и оттенки хитросплетенных попыток Старка намекнуть о большем, что они совпали сразу.        Тони не хотел приходить в себя, ведь случайный каприз стал главенствующим.        Старк весь извелся, отчаянно переживая, что Морель не придет, и с ужасом ловил себя на мысли о том, что этот провал, если таковой и случится, окончательно повергнет его в пучину бессмысленных связей.        Но Стивен, такой чертовски сложный, закрытый и тонко чувствующий, на рандеву предстал перед Тони таким нежным.        Он так изысканно улыбался и ловил взор Тони, что Старк перестал сдерживаться.        И вовремя.        Вовремя, ведь волшебник весь был, как натянутая струна.        Он так волновался и так очевидно опасался неведомо чего, что Тони, не сводя с него глаз, не думая, решил ошеломить сразу.        Убийственное сочетание поцелуев, абсолютно нескрываемого Старком восхищения и того, что оба мечтали о близости так безотчетно давно, что ни забыть, ни остановиться уж было невозможно, подарило им неописуемую ночь.        Лучшую.        Стивен так горел, что Тони с невероятным усилием над собой отпустил его домой.        Так хорошо Старку не было… никогда.        Никогда.        Он сам уснул под утро, бережно баюкая в руках Стивена, и не веряще гладя его по щеке.        Тони был опьянен и совершенно очарован.        Отличный секс не был диковинкой для умудренного чередой разной степени продолжительности романов Энтони, но дело было даже не в этом.        Это было сумасшествие.        Смута.        Осуществленная мечта.        Огонь.        И Старк уже не сможет это забыть.        Как и утренний полусонный взгляд такого красивого, такого домашнего, такого своего Стивена.        Как и то, что ты все еще таинственно улыбаешься, вспоминая его горячечный ночной шепот.        Его поцелуи.        Его горящее от страсти лицо и заалевшие губы.        И самое сокровенное.        Тихо замершего на изгибе руки Старка Стивена, умиротворенно и расслабленно опустившего плечи и ровно спящего.        А эти грифельные, мягкие изломы бровей сводили Тони с ума.        Счастье, кажется, это называется счастье.        — Стивен, привет. Прости, что без звонка. Не смог устоять. Соскучился... Ты где, опять пропадаешь в своих книгах?        Тони не успевает даже повернуть голову.        — Тони… Привет. Я... Я тебя ждал.        И Старка увлекают в поцелуй...