Особенности дружеской переписки

— Больного бить нельзя! — Я и не думал, так, чуть шлепнул, чтобы ты не вертелся. — Стивен! — Тони, я могу стерпеть твои беспочвенные наезды, но то, что ты не даешь мне закончить процедуру — полное безобразие. Стивен, ловко прихватив кусок бинта, мягко откручивает остаток, чтобы осмотреть все. Он не в себе, поскольку Тони дома после ранения, и… Это так неожиданно, болезненно до зуда в кончиках пальцев и вместе с тем… прекрасно. Старк здесь, весь, целиком и полностью. Не зависающий в планшете, не бегущий в толпе, не исчезающий, как видение из снов, поутру. Не растворяющийся во тьме, как призрак. Он рядом. Настолько рядом, что Стивен порой нарочно закрывает глаза на миг, чтобы убедиться, что это не сон. И Стивен обретает небывалое. Мирно спящего Тони, такого волшебного. Не тайком ищущего одежду небрежными жадными взорами. Словно тайного любовника, крадущегося в ночи. Старк такой домашний, такой свой. Такой чувствительный. Кто бы мог подумать. Тони дурачится, Стивен сердится. Вроде бы. Потом они мирятся, и, засыпая после упоительно волнительных примирений Стивен думает лишь об одном. Чтобы это не кончалось. Они притерлись как-то сразу, без особых усилий, и поразительно, что оба не говорили об этом. Чувства настолько грели, настолько держали на плаву, что во время первой серьезной стычки они подспудно ухитрились все спустить на тормозах. Старк берег Стивена, а тот так старался сохранить огонь, что и не думал ссориться наглухо. Оба, не сговариваясь, хотели сохранить свое. И вот теперь Стивена выворачивало наизнанку осознание неправильности. Одна половина Стрэнджа кричала, что все не так, и Старк не вынесет этой пасторали долго. Но вторая, ошалевшая от счастья, горела так, что Стивену иногда хотелось зажмуриться, будто он смотрел на снег, первый снег. Слишком ярко, слишком много, слишком… сильно. Решал один взгляд на Старка. Он был рядом, и это сносило крышу, и Стивен забывался. Все равно. — Напомни мне, Тони, это в какой раз за месяц ты снова дома не на день? — Второй. Всего второй, Стивен. Ничего такого. — Да, конечно. Пустяк. — Стивен… — Мелочь. Так ведь, Тони? Такая задача входит в твою программу, прости, я хотел сказать, прошивку. — Стивен, не надо. Не пустяк. Нет. Прости. Не заводись. — Тони. Так нельзя. Ты снова «забыл» про таблетки, и голова опять не мытая. Старк. затихнув и глядя на Стивена одним только левым глазом, надув губу, сурово глядит на Стрэнджа, проговорив вполголоса. — Тебя ждал. Не поможешь? Тот не выдерживает и хохочет. — Ну как ты это делаешь? Тони. Старк тоже смеется, а затем, сжав губы, вдруг тихо говорит. — Стивен, а ты знаешь… Мне нравится. Так за мной никто еще не ухаживал. Я… счастлив. Правда. И когда Стивен, весь во власти нахлынувших откровений, обжигающе нежно целует Тони, они качаются, как на волне; Тони внезапно озорно вспыхивает глазами и шепчет Стивену в ухо: «Мне просто нравится, когда ты мне моешь голову. Первоклассно. Такие нежные пальцы...» — Тони, какого… — Я шучу. Ты такой огненный, Сти-вен... Так что насчет мытья головы, м… — Еще одна такая шутка, и речь пойдет не только о мытье головы, Тони. — Заманчивое предложение… Я весь твой.