Сумерки. Доставка.

За окном мелькали деревья, редкие домики разной степени заброшенности, знаки и указатели, а дальше, на горизонте — сопки, вершины которых прятались в густых серых облаках. Элла обреченно вздохнула — в семьдесят восьмой раз за сорокаминутную поездку от аэропорта. — Да будет тебе расстраиваться, не так уж у нас и плохо, — отец глянул на нее через зеркало заднего вида. — Тебе еще и понравится. — Я уже в восторге, — пробурчала девушка. — Красноярск — город возможностей... Николай Петрович добродушно усмехнулся в усы и покачал головой. — Ну, конечно, с солнышком у нас тут похуже, чем в Туапсе, да и моря нет, но зато краевой центр. Рядом с домом торговый центр с кинотеатром, школа совсем новая... ну, относительно — ее открыли восемь лет назад, потом закрыли из-за каких-то несоответствий, наш отдел даже запрягли проводить проверку на предмет хищения средств, выделенных на строительство. Кажется, даже посадили кого-то, не знаю точно, у нас это дело прокуратура забрала. Потом снова открыли, но в середине учебного года в спортзале потекла крыша, — мужчина вновь поймал в зеркале недовольный взгляд дочери и заметно стушевался, — ладно, в общем... У нас здесь все цивильно, что бы тебе там мама ни рассказывала все это время. Кстати, уже почти приехали. И правда, скучающий взгляд девушки выхватил в лобовом стекле очертания приближающихся панелек. При виде их она ещё больше погрустнела. Все существо девушки противилось этому переезду, не хотело принимать, что теперь ее домом станет этот холодный и угрюмый город, совершенно не похожий на родной Туапсе. Но возражать было бессмысленно — оба родителя сошлись во мнении, что переехать к отцу, спокойно окончить школу и сдать экзамены для Эллы будет лучше, чем кочевать по городам и весям вместе с матерью и отчимом. И хотя она сама в какой-то момент была вынуждена признать, что так и правда будет правильнее, тоска по дому не переставала мучить ее с того самого момента, как шасси самолета оторвались от взлетной полосы сочинского аэропорта. Наконец они въехали в город. Элла без особого любопытства разглядывала проплывающие мимо одноликие многоэтажки. Своим резким отличием от скалистого, утопающего в буйствующей зелени и обласканного южным солнцем родного края, окружающий пейзаж еще глубже вгонял в тоску. Девушка ещё раз тяжело вздохнула и закрыла глаза. Не прошло и пяти минут, как автомобиль свернул в один из дворов и остановился. — Приехали, — сообщил отец, оборачиваясь к Элле. Очевидно, ее лицо выражало всю глубину ее уныния, потому что мужчина участливо заглянул ей в глаза и протянул руку, чтобы немного неуклюже потрепать дочь по плечу. — Ты как? — Нормально, — девушка улыбнулась — слабо и блекло, но это уже прогресс, — Я привыкну. — Конечно привыкнешь. Ну, в крайнем случае, уедешь, как только сдашь ЕГЭ. Поступишь в университет в Сочи или в Краснодаре, поближе к родным местам. — А как же ты? — Ну, попробую подать рапорт на перевод, — Николай Петрович пожал плечами, — Ну да ладно, до этого ещё дожить надо. Идем, тебе надо поспать после перелета. Выйдя из машины, он помог выбраться дочери, и пока Элла лениво разминала затекшие ноги, достал из багажника сумки с ее вещами. — Давай я понесу, — девушка протянула руки к своему рюкзаку, но папа торопливо закинул его себе на плечо и рассмеялся. — Ты себя донеси, а уж с сумками я как-нибудь разберусь. Элла не стала возражать, и устало поплелась вслед за бодро шагающим к подъезду мужчиной. Усталость навалилась на нее внезапно, когда они уже поднимались в квартиру, заставив прислониться к стенке лифта и опустить налившиеся свинцом веки. — Ты голодная? — участливо спросил Николай Петрович. Девушка в ответ только кивнула, не открывая глаз. Лифт остановился с тихим «дзинь». «Седьмой этаж» — сообщил механический голос из небольшого динамика под потолком. — Тогда ты иди пока в душ, а я закажу поесть, — мужчина торопливо открыл дверь и отошел в сторону, пропуская дочь вперед, — Ванная направо по коридору. — У вас тут доставка работает? — Элла сонно заморгала, не глядя стягивая с ног ботинки. Николай кивнул. — Теперь аж два сервиса. Раньше был только один — у них курьеры все в зеленых куртках, не перепутаешь. А теперь вот еще и Яндекс свою доставку запустил. А вы с мамой никогда таким не пользовались? — Нет, у нас курьером была я. Доставляла домой продукты из соседнего магазина, — девушка наклонилась к чемодану, чтобы достать оттуда свежую одежду, — Если что, я буду пепперони и колу. — Мама бы не одобрила такой обед, да? — Ага. Она вместе с этим своим Валерой села на безуглеводную диету. Питаются так уже второй месяц. — Тогда я закажу ещё картошки и пирог с клубникой. Или лучше яблочный? — Клубника подойдет, — Элла наконец улыбнулась по-настоящему, — Спасибо, пап. Отец в ответ только тепло улыбнулся и кивнул. Девушка скрылась за дверью ванной, предвкушая горячий душ и вкусный сытный обед. Когда спустя полчаса она вышла из ванной, румяная и улыбающаяся, Николай Петрович сидел за столом в небольшой гостиной. Девушка мельком заметила обилие ее детских фотографий в рамках и скудную обстановку, но не стала задерживать на этом свое внимание. Гораздо больше ее интересовали громоздящиеся на столе коробки и их изумительно пахнущее, еще дымящееся содержимое. До этого момента она, кажется, не понимала, насколько голодна. При виде румяной пиццы рот тут же наполнился слюной, а глаза голодно заблестели. Пепперони откровенно манила: очаровывала, гипнотизировала и торопила есть. Тихо посмеиваясь, отец взмахнул рукой в приглашающем жесте. Элла долго тянуть не стала — плюхнулась в кресло напротив мужчины и тут же ухватила самый большой кусок горячей пепперони, с восхищением глядя на то, как тонкими нитями растягивается расплавленный сыр, и, не задумываясь, откусила сразу половину. — Ммм, — она блаженно закатила глаза, — Эшо ошень фкуфно. Папа рассмеялся, наливая в стакан холодной содовой и пододвигая стакан поближе к дочери. — Не болтай с набитым ртом. И запивай, не ешь всухомятку, — поймав укоризненный взгляд девушки, он усмехнулся, — Я рад, что тебе понравилось. Через полчаса на столе остались только пустые коробки. Элла откинулась в кресле и умиротворенно выдохнула, чувствуя, как на нее вновь накатывает сонливость. Она прикрыла глаза, кажется, всего на минутку, но когда вновь открыла их, обнаружила себя в уютной постели. На улице, судя по всему, уже стемнело — комнату освещал только тусклый свет фонаря, висящего на столбе на углу дома. Сонно щурясь, она окинула комнату взглядом. На тумбочке рядом с кроватью звякнул телефон, заботливо поставленный отцом на зарядку. Девушка поспешно схватилась за гаджет и тут же зашипела, ослепленная ярким экраном. «Отец сказал мне, что ты спишь. У нас тоже все хорошо, если тебе это интересно, конечно. Если утром вдруг вспомнишь, что у тебя есть мать — позвони», — гласило сообщение, высветившееся на экране. Элла шмыгнула носом и задумчиво поковыряла трещину на стекле, размышляя, стоит ли отвечать сейчас. Они с мамой попрощались на не слишком-то хорошей ноте, и сейчас девушка испытывала одновременно жгучую вину и удушливую горькую обиду. — Утро вечера мудренее… — тихо пробормотала она, покачав головой. Смахнув сообщение и пообещав себе утром позвонить матери, она взглянула на цифры вверху экрана. Часы показывали ноль сорок шесть ночи. Элла, все так же щурясь от яркого света, выключила звук телефона и положила его на тумбочку экраном вниз, — чтобы точно не побеспокоил. Впереди у нее тяжелый день — первый в новой школе. Нужно как следует выспаться.