Всё как у людей

      Пустота. Отчаяние, паника, страх, непонимание. Всё смешалось, почернело и схлопнулось, оставив после себя лишь пустоту. Наверное, это и есть прострация. Я медленно поднялся из-за стола, запер дверь на ключ, закрыл окна и задвинул плотные серые шторы. Голова слегка кружилась, тошнота подступала к горлу, но все это казалось таким… пустым. Я ощущал это физически, но не мог прочувствовать в полной мере. Придать какое-то значение, как-либо эмоционально отреагировать. Прострация не отпускала. Быть может, это — самое удачное время для новых экспериментов?..       Вернувшись к своему табачному складу, я достал лист с описаниями каждого блока. Пробежался глазами по упаковкам и, немного поразмыслив, вытащил десяток белых пачек, перетянутый целлофаном. Еще пара минут — и я вернулся к кровати со своей импровизированной пепельницей из граненого стакана, с сигаретой в зубах. Нашарив блокнот, я вписал дрожащей рукой все то, что видел и ощущал. Артура, его прикосновения и слова. Серое, затянутое тучами небо. Грозу. То, как мои чувства покинули меня и как теперь я сижу и, кажется, пытаюсь покончить с собой просто потому, что больше мне делать нечего. Я выжил из ума. Простые сигареты не могут вызывать ТАКИЕ галлюцинации. Настолько реалистичные и чувственные. Возможно, это — одна из частей чертового проекта. А значит, меня обманули. Что ж, поглядим, что ждет меня впереди.       Подпалив табачное изделие, я некоторое время смотрел на огонь и тлеющую бумагу, прежде чем сделать первую затяжку. Следом жадно втянул вторую и третью порции отравляющего дыма — и так до того момента, пока не остался один только фильтр. По шортам размазался пепел, пальцы правой руки неприятно обжигало. Отправив бычок в стакан, я улегся на кровать и закрыл глаза, выпустил последнюю струйку дыма. Жаль, что у меня нет диктофона.       Будто в тумане, я видел силуэты и образы. Они ходили рядом, общались между собой и совсем меня не замечали. Говорили о каком-то проекте, смеялись, шутили. Тяжело было сконцентрироваться на чем-то одном, но даже если мне это удавалось — всё вокруг резко сменялось другими картинами. Другими звуками. Кажется, я слышал голос Артура среди общего шума. Он говорил, что рад… Но рад чему?..       Образы менялись быстро. Меня швыряло от одного к другому. Из дома выбросило в какой-то пугающий научный комплекс. Судя по отсутствию света — комплекс был под землей. Люди суетливо бегали. Я слышал чьи-то крики и плач, я чувствовал страх вокруг, но никак не мог понять, откуда и почему. И снова его образ, образ Артура. Почему здесь и сейчас? Почему так часто? Неужели галлюцинации связаны только с ним? Это свойства сигарет или моего восприятия? Или, быть может, он и правда так сильно во всем замешан? Как глубоко проникли его когти? Насколько высоко в этой системе он находится? Что его связывает с моими видениями?       Я задумался слишком крепко и, кажется, пропустил нечто важное. Чьи-то диалоги или, может, действия. Пропустил всё до следующего скачка: дальше, что совсем не удивительно, лес. Три силуэта и три мужских голоса были обращены к лесу. Вновь переговоры, чью суть мне уловить так и не удалось. Лишь маленькие обрывки о чьем-то спасении, о жизни и смерти…       Четкость, какой бы она ни была, пропала вовсе. Силуэты, звуки — всё распалось на мельчайшие светящиеся кусочки и растворилось в темноте. Очевидно, я упустил слишком много важного. Когда я очнусь (а точнее «если очнусь»), эта информация может обрести смысл. Помочь мне в расследовании или даже спасении собственной жизни. Кто знает.       В нос ударил едкий запах гнили. Запах разлагающихся тканей и костей, настолько яркий и тошнотворный, что голова моя закружилась и я рухнул на колени, стараясь закрыть руками нос и рот. Только после этого осознал, что где бы я ни находился — я могу стоять: на ногах, на коленях, хоть на руках! Пространство перестало меняться, образы исчезли. Остался только я, тьма и этот мерзкий запах.       Стиснув зубы, я осторожно встал и медленно, выставив одну руку вперед, маленькими шагами двинулся навстречу тьме. Я чувствовал под ногами холодную влагу, и подозрения, что бы это могло быть, совсем не радовали меня. Даже если я и сошел с ума — я не люблю топтать чужие останки.