Сладость отмщения

      Ну вот и всё. Наконец-то я набрался сил сделать это. Отомстить. Отомстить за всё время, что я просрал любя тебя. Я ведь с самого начала знал, к чему примерно меня приведут «отношения» с тобой, но не смог совладать этими коварными чувствами. Ведь ты манила меня. Ты, твой характер, твоё тело. Ты — идеал. Ну почти… Есть у тебя в характере одно лишнее звено — ты несерьёзная. А ещё, как оказалось, продажная, падшая. Играешь с парнями не подозревая, как они потом мучаются. Они ведь испытывают чувства, сильные, запредельные, прямо как и я. Тоже попался. А ты, как последняя шалава, спишь с ними по две-три ночи, получаешь подарки, цветы, дополняешь свои соц. сети выигранными в любви трофеями и бросаешь.       — Что говоришь? Ультиматум такой себе поставила? Какой нахуй ультиматум? Ультиматум шлюхи? Ты испортила себя. Моё мнение о тебе. Испортила себе жизнь.       Когда я познакомился с тобой, влюбился с первого взгляда. Я думал, что нынче такого не бывает. Такого сильного чувства, я и подумать не мог что когда-нибудь испытаю его. Такое настоящее, прекрасное, лёгкое. Позволяла себя целовать, обнимать, чувствуя как стояк упирается к твоему телу, дрожать от желания. И после этого ты окрестила меня своим лучшим другом. Ну спасибо. Не представляешь как хуёво было слышать слова про френдзону. Я то шёл с отношениями к тебе открыто, намеренно, желая и чувствуя, что ты откроешься навстречу мне; но ты оказалась жалкой шлюхастой актрисой. Ну что ж, плати теперь. Плати не деньгами, глупая, плати собой.       Медленно подхожу к тебе.       — Страшно? Боишься меня? — игриво улыбаюсь.       — Ну что ты, я же твой лучший друг!       Меня вовсе не стоит бояться. Бояться стоило тех, с кем ты трахалась пару дней назад. С уголовниками какими-то. И тебе не страшно было? Ты не думала о том, что проснись они раньше тебя, они бы тебя нахуй убили? Не думала. Ну и правда, что же это я так. Тебе незачем думать. Да и, похоже, вовсе нечем.       Смотрю в твои прекрасные серые глаза, блестящие от слезинок, что ползут вниз к мягким щёчкам, которые я любил целовать; только они всегда честны со мной.       — Ты что-то хотела сказать? Лучше не надо. Не стоит портить момент.       Срываю с тебя топ. Руки так и тянутся снять всё остальное. Ты прекрасна и сексуальна в такой одежде… Но без неё ещё лучше. Время стоило того, чтобы насладиться сейчас этим моментом.       Крепко сжимаю твои заломленные руки. Что-то хрустнуло… Громкий крик заводит меня. Притягиваю тебя ближе. Кажется, ещё чуть-чуть, и я тебя сломаю. Я не жалею об этом, потому что ты это заслужила.       Освободив твои руки, присаживаюсь на колени рядом. Твоя потёкшая тушь не украшает, но и не уродует, а плач почему-то заставляет всё внутри яростно сжиматься и улыбаться.       — Думаешь, я больной? Так знай, это ты виновата.       Впиваюсь рукой в тонкую, хрупкую шею. Сложно дышать? Ну ничего, потерпишь. Жадно начинаю поцелуй: чувствуя желанные мягкие губы в своих завожусь ещё сильнее. Кусаю твои губы сильно, ощущая при поцелуе привкус крови. Отрываюсь от губ и стираю с них кровь.       Пора избавить тебя от джинс. Зачем ты покупаешь такие узкие? Как ты их вообще снимаешь? Еле вытряхнув девушку из джинс, я похотливо улыбаюсь.       — Ты надела бельё, что я подарил тебе? Это так мило. Я думал, ты его выбросила. Или сожгла. Неожиданно. Прям растрогала. Но не надейся, что теперь откосишь.       Рву на тебе свой подарок. Он тебе больше не понадобится.       Пытаешься прикрыться, а нечем. Стягиваю с себя джинсы. После них боксеры. Ты наконец-то понимаешь что я хочу и в ещё большем в ужасе ползёшь прочь, врезаясь в стену. Далеко не отползёшь, не беспокойся. У нас ещё всё впереди.       Снимаю с себя майку и плотно прижимаюсь к тебе. Какая ты тёпленькая… Такая шелковистая, мягкая… Ну конечно. Каждый день, наверное, бреешься. Твои богатые ухажёры любят выбритые, гладкие, пахнущие летними цветами киски; готовы платить кучу нала за это, а я считаю, что за бесплатно могу взять и так. Ты потеряла человека, которому было плевать на стандарты, который любил, хотел тебя всякую, и вместо этого выбрала возможность часто менять шмотьё и обедать карбонарой в дорогих ресторанах. Сумасшедствие. Кажется, люди безумеют от денег.       Смотришь на меня в недоумении, предчувствуя что-то нехорошее. Ах да, ты ведь и понятия не имеешь, как это всё произошло.       — Ты даже не понимаешь, за что я тебя так? За всё хорошее. За время, что я с тобой потерял, за нервы, что ты мне истрепала, за то, что я любил тебя, а ты позволила мне подумать, что это взаимно. Подпустила к себе, подарила тепло и жестоко отшила только потому, что я не могу дать тебе больше, чем ты желаешь. Ты сука. Самая настоящая сука. Ну ничего, настало время платить.       Раздвигаю руками твои ноги. Да прекрати ты брыкаться! Раздражаешь. Приподнимаю тебя, сильно сжав бёдра. Твои руки оставляют ссадины на моих руках.       — Страх потеряла?        Наискиваю самую увлажнённую точку тела и удобно устроившись быстро вхожу. Слышу томный стон. Будто получаешь удовольствие. Конечно, по семь дней в неделю трахаться, конечно это принесёт больше удовольствия, чем какое-либо болезненности. Ну тогда попробуем по-другому…       Громкий стон. Не пойму, тебе нравится или нет? Расслабилась подо мной стоило только хорошенечько трахнуть. Интересно, тогда почему ты так не хотела дать мне, когда мы с тобой целовались на кровати в моей квартире? Меньше было бы проблем.       Впиваешься ногтями в мои руки, извиваешься подо мной, пытаешься вырваться. Неужели у тебя уже оргазм? Так быстро? Ну, а что с тебя взять, трахаешься чуть ли не каждый день. Ну ладно, продолжим чуть позже, а сейчас поменяем позу…       Хватаю тебя за волосы и усаживаю около себя. Шипишь. Не нравится? Не мои проблемы. Страстно целую твои губы. Притихла. Неужели смирилась и поддаёшься? Хватаю руками твои нежные груди. Оторвавшись от поцелуя, спускаюсь ниже. Сначала оставляю засосы на твоей слегка смуглой шее, после на ключицах. Спускаюсь к груди. Покусываю соски. Тихо стонешь и закусываешь нижнюю губу. Специально дурманишь меня, стерва?       Лихо переворачиваю тебя на живот. Не понимаешь, чего я хочу. Какая же ты наивная. Поудобнее устраиваюсь между твоих ног, снова вхожу, размеренно двигая своими бёдрами и слышу эти отвлекающие стоны. Они одновременно сильно возбуждают и бесят. Резко хватаю твою шею, обеспечивая новое положение тела, другой рукой держу длинные волосы, наматывая их на кулак, и начинаю двигаться сильнее, слушая хриплые, сиплые звуки; и попутно ощущая, как сильно держащие и скребящие ногтями женские руки со временем перестают хвататься за мои и опускаются.       Брыкаюющееся тело мякнет и перестаёт сопротивляться. Наконец-то я могу перестать контролировать твоё дебильное желание выбраться из-под меня. Свободно двигаюсь с одним лишь желанием — закончить, получив самый яркий оргазм в моей жизни.       Я ведь хотел быть любимым. Чтобы это было не так, не здесь. У себя дома, при свечах, ощущать как твои руки игриво ползут по моему телу, гладят его и щупают.       — Ты отсюда уже живая не выберешься.       По твоей ноге стекает розово-прозрачная жидкость. Это смазка, перемешанная с кровью от жестокого секса. Наверное, стенки внутри сейчас очень щипят и болят. Так тебе и надо!       Давлю на спину, когда ощущаю твою активность.       Дёргаешься, умоляешь прекратить. Нет уж. На меня больше не действуют твои мольбы. Опять вопишь. Ты хочешь, чтобы я заткнул тебя? Я бы заткнул, но у меня нет кляпа. Хотя я могу заткнуть чем-нибудь другим.       Встаю напротив тебя. Ну куда ты поползла? Ты ведь знаешь, тебе не убежать… Ты так низко пала. В моих глазах, в глазах своих родителей. Так низко… На уровне моего члена. Ну давай. Я жду действий от тебя.       Отворачиваешься. Вот дрянь. Хватаю за волосы и снова поворачиваю к себе. Ну давай же. Возьми его. Возьми в рот. Вместо того, чтобы порадовать меня и задобрить, ты только злишь. Думаешь, я от этого передумаю и отпущу тебя? Даже не мечтай, дорогуша.       Один удар. Два. Три. Ну наконец-то. Взяла его. Молодец. Потихоньку осваиваешь его вкус, тепло и влагу, что внутри тебя. Это же так унизительно и отвратительно, заставить сосать после акта. Но ты заслужила. Облизнулась. Понравилось? А то. Продолжаешь активно работать ртом. Снова поддалась мне. Милая, прости, но даже не мечтай о свободе. Ты такая быстрая. Пытаешься мне угодить. Но ведь ещё пару минут назад ты меня ненавидела. Сучка, решила, что так будет лучше? Зря.       Беру в руки твои волосы и двигаю твою голову к себе на встречу. Ты давишься, сейчас будто стошнит, правда? Начинаешь задыхаться. Снова ревёшь, но кричать уже не удаётся. На тебя противно смотреть. Но совсем не жалко. Потому что так тебе и надо.       Кончаю тебе прямо в горло со стоном полным наслаждения и удовлетворения. Только и можешь поперхнуться спермой и откашляваться от неприязни; ведь обычно ты глотаешь за особую цену.       Я в последнее время был порабощён мыслью о твоём убийстве. Разбитое сердце, скорее всего, не проходит бесследно ни у кого. Поэтому у меня закралась ненормальная, жестокая мечта покончить с тобой. Нет, не для того, чтобы уберечь твоего будущего мужа от такой блядо-жены, а чтобы ты больше не досталась никому. Потому что для меня ты всегда будешь мерзкой, отвратительной шлюхой, которую я безумно люблю и ненавижу. Ничья больше. Моя раз и навсегда.        — Я хотел убить тебя самыми жёстким способом, много думал о пытках, но знаешь… Ты никогда не почувствуешь мою душевную боль, даже часть от неё, как бы я тебя не замучил. Придётся расправиться самым простым способом. Просто убью тебя ножом. Что сделать: распороть тебе живот или просто воткнуть в сердце? — мой голос на шуме женского плача и всхлипов был таким злобным, неприятным, главное — абсолютно решительно настроенным, словно кто-то в кромешной тишине стал царапать доску мелом. — Отпустить? Ах, да что ты! И ты ничего никому не скажешь? Хватит. Ты и так уже унижена. Перестань и просто смирись с этим.       Отхожу к столу, беру на нём самый здоровенный нож и вновь возвращаюсь.       — Тебе, как я вижу, безразлична твоя участь? Ах безразлична! — внутри снова загорелось гневное пламенное желание причинить боль. — Ну тогда я подарю тебе медленную и мучительную смерть, сладкая моя.       Провожу ножом по твоим рукам. Кричишь. Неприятно, правда? После веду ножом плавными линиями по твоим ногам. Распарываю нежную и шелковистую кожу, и из неё тут же начинает бежать кровь. Ты в бешенстве от боли, унижения и неприязни ко всему происходяему колотишь руками по мне, будто пытаясь что-то изменить, будто ещё есть смысл сопротивляться. Не обращая внимания, я всаживаю нож в живот. Ты уже не визжишь. Ухватившись за живот, ловишь воздух ртом. Ртом, из которого через пару секунд обильно начинает вытекать кровь. Выплёвывая кровь, ты с ненавистью смотришь на меня, с осознанием, что шутка затянулась и переступила грань. Ту грань, за которой люди умирают.       — Ты ведь никогда не думала, что я так сделаю, правда? А я сделал. Сломал систему. Отомстил. — подношу руку к твоей щеке и глажу её; меня встречает полное безразличие и злобный, медленно угасающий взгляд. — Говорят, что после смерти все платят за свои грехи. Ну что ж, я готов это принять. Я готов принять своё наказание. И ты будь готова принять своё.