Камень меняет русло реки

Утро нового дня для Агеро мало чем отличалось от нескольких прошлых: подъём, душ, завтрак и разминка перед тренировкой. Разве что в этот раз добавились лёгкие поцелуи с проснувшимся в его объятьях Баамом, которому он в прошлый вечер предложил лечь с ним. Уговаривать долго не пришлось, и они оба быстро уснули, несмотря на весьма эмоциональный вечер. Агеро не мог с уверенностью говорить за Баама, но ему хотелось верить, что тот тоже хорошо отдохнул — себя он чувствовал лучше, чем когда-либо до этого. Ещё бы тренировки с шинсу проходили лучше. Нет, качество и скорость заморозки улучшались, лёд становился прочнее, но придать ему требуемую форму по-прежнему не выходило. Агеро выбросил очередной осколок — всего лишь цилиндр с острыми краями — и снова сосредоточился. Может раз такие проблемы с копьём попробовать нож, как более привычное оружие? После нескольких попыток у осколка появилось что-то похожее на рукоять и прямая острая кромка. Сомнительный, но успех. — Похоже семейное оружие тебе всё так же не подходит, братец. Кисея?! Агеро догадывался, что она не оставит его в покое, но нападать на следующий же день… Успокаивало лишь то, что атаковать она предпочитала в открытую, пусть и сидела рядом уже неизвестное количество времени. — Успокойся, я пришла не драться. В конце концов я привыкла сдерживать свои слова. — Неужели ты хочешь просто поговорить? — А тебе так не вериться в это? Мне казалось из нас двоих я была честнее. Была. Агеро всегда строил сложные планы, обращая действия врагов и их силу против них, использовал других себе на пользу и оставлял, когда в них проходила надобность, создавал ловушки, играл с жизнями и соперников и союзников… Когда-то он был таким. И когда в Рахиль он увидел отражение своих прежних поступков, Агеро стало почти противно. Может ему теперь и никогда не дотянуться до чистоты Баама, но жизни друзей больше не должны быть разменной монетой его планов, последний удар он не нанесёт исподтишка и будет готов встретиться с врагом лицом к лицу. — Хорошо, можем и поговорить. Только не здесь — это дело их не касается. — Агеро взял паузу, заставив Кисею посмотреть на него с видимым интересом. — Или я сам им об этом расскажу. — А ты всё-таки изменился, братец. Отличаешься даже от себя вчерашнего. Я согласна с твоей просьбой. С этими словами Кисея подошла к краю острова, откуда перепрыгнула на одну из скал внизу, а затем и на землю. Агеро огляделся, убеждаясь, что все по-прежнему заняты своими делами и последовал за ней. Они встали в нескольких метрах друг от друга, просто смотря глаза в глаза. — О чём ты хотела поговорить, Кисея? — Сразу переходишь к делу? Как скажешь. Скажи, братец, ты ведь знаешь кто я? Агеро опускает голову. Разумеется, знает. Его сестра. Человек, который почти возненавидел его. Доказательство ошибок в его планах. Напоминание о совершённом предательстве. Страх был использованным и обманутым. Кисея, его заклятый враг, не просто конкретный человек, а образ всего того, что до сих пор лежит грузом не его сердце. После признания себе в этом встретиться взглядом с Кисеей становится сложнее. — Знаю, пусть и не в её облике, но ты всегда была в моих кошмарах. «Кисея» улыбнулась и подошла ближе. — Тогда ты должен понимать, что я не исчезну просто так. С этими словами она превратилась в сгусток молний, устремившийся к Агеро. Тот, на рефлексах, создал барьер из шинсу, но молнии прошли сквозь него, коснулись Агеро и растворились в нём. «Я — твои страх. Так же как и у него, моё место всегда было здесь.» *** — Значит она была как Виоле? — Да, я понял это после твоего с ним столкновения. Агеро пока не собирался рассказывать никому про «Кисею», но не сказать ничего Бааму было бы совсем неправильно, что вылилось в небольшой рассказ, всё время которого они провели лежа в обнимку на кровати. В этот раз уже сам Баам просил разрешения, а Агеро даже не думал ему отказывать. — Ты справишься со своим страхом, Агеро. Ты сильный, я верю в это. — Хотел бы я так же верить в себя, Баам. Страхи не уходят так легко, но рядом с тобой они действительно отступают. Спасибо. Агеро улыбнулся и легко поцеловал Баама в лоб. Тот в ответ прижался ещё теснее, выражая всё свою поддержку, для которой не мог найти слов. Они могли бы долго лежать так, просто молчать и обниматься, не стесняясь своих чувств, прикасаться, дарить и получать неуверенные пока ласки — им ещё нужно время чтобы узнать друг друга. Они могли бы, но граница дружбы и любви уже пройдена, и у них не так много времени, чтобы и дальше двигаться так же медленно. — Агеро… Можно я поцелую тебя? — Когда мы вот так наедине тебе нет нужды спрашивать меня об этом. Баам прижался своими губами к его, и Агеро без промедления начал целовать его в ответ. Он позволил себе отдаться ощущениям и свободной рукой гладить Баама по пояснице (пока через одежду). Баам же одной рукой водил по его плечам, а другую, за неимением возможности, положил ему на грудь, в глубокий вырез футболки. Агеро не осознавал сколько они так целовались, но когда они ненадолго прерывались, голова от избытка ощущений явно кружилась. Не задумываясь Агеро несколько раз поцеловал Баама шею и услышал неуверенный протестующий стон. Не время. Ничего страшного, Агеро подождёт — судя по тому, как Баам приоткрыл рот в следующий поцелуй, ждать ему не настолько долго. *** Агеро редко видел сны, и потому видение ледяных глыб с парящим над ними металлическим шаром в жёлтых линиях стало для него шоком. Линии слабо светились, но никакой мгновенной опасности не представляли, и Агеро обратился к единственному, кто мог хоть что-то объяснить в происходящем — стоящей неподалёку и ожидающей его реакции Кисее. — Кисея? Где мы находимся? Что это за устройство? — Мы же вроде договорились, что я не она, но если тебе надо меня как-то называть, то пускай. Мы находимся в твоём внутреннем мире, а это устройство — бомба в твоём сердце. — Что?! Но откуда она взялась? — Я думала ты мне это скажешь. Если это не Кисея, то тогда… — Икар! Она втёрлась в доверие, а потом поместила в меня бомбу под видом исцеления. Мы можем что-нибудь с ней сделать? — Я уже думала над этим. Физически нам её не уничтожить, но с помощью электрической шинсу можно попытаться нарушить её работу. — Электрической? Я понимаю, что это семейная черта, но у меня она ледяная, не думаю, что… — Присмотрись, — перебила его Кисея, — разве ты ничего не видишь в глубине этого льда? Агеро сомневался, но наверно Кисее, ставшей частью его внутреннего мира виднее. На первый взгляд лёд ничем не отличался от обычного, разве что некоторые не только мелкие, но и крупные куски были полностью прозрачными и светились бледно-голубым, почти белым светом. Агеро осмотрел несколько, не нашел зацепок и решил проверить ледяной пол под ногами. Сначала он видел внизу только темноту, но приглядевшись смог различить в ней возникающие просветы. Ломаные и ветвящиеся, они были похожи на далёкие вспышки молний. Вот оно! — Это она, да? Электрическая шинсу. — Верно. У тебя есть эта черта, нужно лишь научиться её призывать. Проще сказать, чем сделать, но не будет же Агеро сдаваться сейчас, зная, сколько боли его смерть может причинить Бааму. — Эдуан занят тренировками Баама, но я спрошу у него о помощи. Вопрос именно в природе, а не в форме, верно? — Да, нам хватит даже слабых искр. — Я сделаю это.