Безответственность

Фил аккуратно снимает со стен плакаты. Под ними обнаруживаются обыкновенные белые стены. Где-то они испорчены следами клея, но кроме этого — никаких признаков, что раньше здесь в ряд висели Тони Старк, Стивен Стрэндж и Питер Паркер. «Всё в порядке», — говорит себе Фил. А затем повторяет это про себя ещё раз, и снова, и снова, и снова. Делает вдох поглубже — обрывистый, отчаянный, — и повторяет себе в тысячный раз: всё в порядке. Ничего страшного не случилось. Ничего такого. Любые жизненные трудности можно преодолеть. У него всё идёт на лад. «Всё, что ни делается — всё к лучшему». Так ему мягко сказала мама, пытаясь проявить сочувствие после разговора с отцом. Может, она была права. Фил даже почти смог убедить себя в том, что без всего этого — без фигурок, плакатов, раритетных изданий, оборудования для съёмки и видеоигр — что без всего этого ему правда будет лучше. Он сможет сосредоточиться на учёбе и экзаменах. Не всю жизнь ведь в игрушки играть. Если смотреть издалека — стены комнаты чистые, словно на них ничего не было, и на лице Фила также нет ни единого отпечатка произошедшего, будто бы ничего и не случилось. Может, случившегося и правда не было. Да и не так важно, что там случилось в игре — потому что это случилось только с ним самим, и никто, кроме него и, пожалуй, его друзей, не знает, что оно существовало. А значит — произошедшего не было. Не было ни короля, ни королевства. Для окружающих людей не произошло ничего особенного. Просто Фил слишком заигрался в компьютер. Удивительно, как мало в комнате останется вещей, если собрать все его интересы в одном месте: они умещаются в пару картонных коробок с надписями «игры» и «блог». Удивительно, какая комната на самом деле огромная. Чем Фил всё это время занимал это пространство? И чем будет занимать его теперь? Его комната — как его королевство. Он заполнил её чем хотел, и управлялся в ней, как ему вздумается. Возможно, что-то он даже делал правильно — наладил производство, поднял экономику. И всё было хорошо. Только кто Фил теперь? Повелитель пустого пространства — королевство обнулилось. Комната тоже. Мог ли Фил это предотвратить? Фил не желал своим подданным зла. Он вообще никому не желал зла, но дело не в этом. Дело в том, что он правда хотел, как лучше. И счастлив бы был сделать так, чтобы всем было комфортно. Будь у него альтернатива — он поступил бы иначе. Но альтернативы у него не было. «В очередной раз не справился с возложенной ответственностью» — так сказал отец, когда, закончив свою пылкую речь, тяжело вздохнул, потерев переносицу. На этот раз лимит доверия к сыну был исчерпан. И Фил понимает, почему отец злится. Фил бы и сам на себя злился — но у него на это не осталось сил. «Филипп, ты попросту безответственный». Фил цепляется за последнее слово — за него одно, за это единственное слово в потоке отцовской ругани, потому что именно оно в ней и важно. Именно это ядро в шелухе остальных слов — только оно имеет значение. И всю эту речь можно свести к одному тезису. Но отцу нужно выплеснуть накопленное — переживания, злость, нервы. Они связаны не только с сыном. Фил прекрасно понимает, что у отца вся жизнь нервная, тяжёлая и состоит из сложных решений, падений и взлётов — но ему всё равно обидно. Потому что отец покричит — и успокоится. А наказание останется. И Филу придётся извлечь из него этот горький урок. Снова и снова, пока он не отложится в голове. Фил не находит слов, кроме сбивчивых извинений, парочки ненадёжных оправданий — в любом случае, всё это только огрызки предложений, ненужные и бесполезные. Да и что ещё можно сказать? Аргументов у него нет. Фил не может согласиться с отцом: сам себя он считает хорошим королём. Но, к сожалению, это не было аргументом, потому что королевство не было настоящим, как не были настоящими его подданные — реальными были только украденные у отца деньги (которые он почти возместил), работа официантом (которую он потерял) и недельное отсутствие (которое дядя Лёша объяснил «неизмеримым желанием детей посетить Комик-Кон в Москве»). И поэтому возразить ему нечем. У Фила попросту не было выбора — и ему пришлось превратить их всех в марионеток. Кажется, это весьма ответственный поступок — не так ли? Он даже не может сказать, что «это — для вашего блага». Когда так говорит отец, это кажется правильным, но когда так говорит Фил — это ощущается ложью. Фил не хотел думать о том, что будет, если создатели всё-таки сотрут игру: потому что тогда он даже не сможет извиниться перед своими подданными. Последнее, что они будут помнить, — как король их предал. И Фил может делать что угодно — кричать, плакать и ненавидеть себя, — только это пройдёт. А последствия останутся. Филипп Черных — безответственный сын и такой же безответственный король. Он живёт с этой мыслью, умывается вечером, собирает вещи в коробку и ложится спать тоже с ней. Привыкает к ней, пытается смириться и разносить её, как новую пару обуви. Со временем будет не так неприятно. Укладываясь вечером спать, он долго смотрит вглубь собственной комнаты — опустевшее пространство пугает его, готовясь вот-вот проглотить заживо. Как там говорят — если долго смотреть в бездну, да? Фил смотрит — смотрит так, что глаза обжигает, смотрит так, что пустота комнаты начинает поглощать его. Он чувствует себя марионеткой — с натянутыми отцом верёвками и нескончаемым напряжением во всём теле. Но лучше ведь так, чем путаться в ослабших нитках, на другом конце которых никого нет? Наверное. Тех, кто может знать, уже не спросишь. Хотя, скорее всего, они бы ответили, что свобода — всегда лучше подчинения. Но лимит доверия уже был исчерпан. И Фил уже тысячу раз солгал себе, что у него не было выбора. Потому что всю жизнь его учили, что мир делится на важные и не важные вещи. Реальные люди были важнее нереального королевства. И Фил в тысячный раз говорит себе, что поступить иначе он попросту не мог. Подданные сделали свой выбор (восстать), а Фил сделал свой (подавить) — так и бывает в жизни: не всё случается так, как нам хочется, и зачастую обстоятельства решают за нас. «Я дал тебе шанс отработать деньги — ты им не воспользовался». И не всегда мы поступаем так, как хотим. Мы поступаем «как лучше». Даже если со стороны кажется иначе. И отец делал так, как будет лучше для Фила, а Фил делал так, как будет лучше для королевства. Фил согласен с тем, что он заслужил всё с ним случившиеся. Цена была у всего — у денег, у власти, у поступков. Фил ощущает, что влез в долговую яму, из которой ему не выбраться. Его это не расстраивает — он ведь всё понимает. Знает, что заслужил. Знает, что сам создал эту ситуацию. Знает, что у любого поступка есть последствия. Фил знает, что отец считает его безответственным, подданные — предателем, а друзья — клоуном. Но Фил не знает, кем он сам считает себя. Но это не страшно. Потому что сейчас всё в порядке. И он нервно улыбается, пытаясь доказать себе, что всё это не стоит его переживаний. В опустевшей комнате никто не видит этой улыбки, но Филипп Черных уверен, что даже сейчас улыбнуться своим проблемам будет намного правильнее, чем плакать. И Фил не плачет.