Бал на Стандарт-Айленд

Полгода уже прошло с тех пор, как Концертный Квартет оказался на Жемчужине Тихого океана, Стандарт-Айленде, но Себастьен Цорн так и не успел привыкнуть к этому. Несвобода передвижения за пределы острова без обязательного возвращения обратно душила его, и с каждым днем он все сильнее замыкался в себе. Кратковременные вылазки во время остановок, пусть иногда и на несколько дней, не спасали положения, все равно в конце концов он вновь оказывался среди пышных, дорогих зданий и надменных богачей с их проблемами, непонятными обычному человеку. «Несчастные, — думал Себастьен, водя смычком по своей виолончели на очередном концерте и глядя на толпу, собравшуюся у сцены, — за деньги не купить свободы и счастья. Будь оно так, я бы уже давно покинул этот город, исходя из баснословного жалования, которое нам обещал господин директор». Остановка на Таити, по обещаниям, длилась две недели, и Себастьен вместе со своими спутниками с удовольствием пользовался ею. Конечно, он бы никогда не признался в том, что немного остыл с тех пор, как впервые ступил на землю плавучего острова, но все же путешествие с возможностью так близко познакомиться с природой лично неизвестных ему ранее земель казалось уже немного более приятным. И хоть племена оказались не такими кровожадными, как им обещал лукавый директор, или как рассчитывал мечтательный Ивернес или неугомонный Пэншина, но растительный и животный мир поражал своим разнообразием, красками и звуками. Прогулка по дикому, непредсказуемому острову казалась глотком свежего воздуха после застроенного Миллиард-сити, рассчитанного на то, чтобы жители не чувствовали и малейших стеснений из-за климата и окружения. Поэтому, когда Квартет в полном составе вновь оказался на искусственно возведенной людьми суше для торжественного принятия королевы Таити, Себастьен снова почувствовал себя весьма несчастным, и даже живая музыка не спасала настроение меломана. Себастьен одиноко стоял в углу, у тяжелых портьер, презрительно и хмуро взирая на танцующую толпу через стекла очков. Не сказать, что он не любил танцы, но все же предпочитал их на настоящей суше. А веселиться там, где к тому же, находишься против воли, музыкант считал невежественным по отношению хотя бы к самому себе. Его друзья были среди танцующих, Себастьен замечал мелькающие в толпе их довольные лица. Уолтер Танкердон и леди Ди Коверли тоже были там и танцевали вместе, а это значит, что хитроумный план Калистуса Мэнбара сработал. Как знать, возможно, ему удастся этой выходкой прекратить многолетнюю вражду между богатейшими семьями Миллиард-сити.  Вокруг сновали богато одетые официанты, отобранные скорее всего самим директором управления по делам искусств и одобренные губернатором Бикерстафом, который не меньше Калистуса следил за тем, чтобы все на острове соответствовало строгим уставам Компании. В зале было душно, несмотря на распахнутые в сад двери, где было не меньше народу, но менее благородного происхождения, в том числе гости-островитяне. Себастьен попытался взять себе бокал с шампанским, но официант в белой форме с блестящими, золотыми пуговицами, видимо, слишком спешил обслужить танцующих и не заметил его. Музыкант уже хотел возмутиться, но тут заметил самого директора, по чьей вине он сейчас и находился здесь. От внимательного взгляда вездесущего Калистуса Мэнбара, очевидно, не укрылся даже этот мелкий факт, так как мужчина, улыбаясь, уже спешил к гостю, держа в руках два бокала с медово поблескивающей в солнечных лучах житкостью. — Вы не танцуете? — тут же спросил он, едва поравнявшись с музыкантом, и протягивая ему шампанское. Себастьен молча принял из его пальцев бокал и, отпив, взглянул на довольное лицо собеседника. — Нет, — ответил он, — по крайней мере, пока не буду чувствовать под ногами настоящей земли. Калистус на это разразился заливистым хохотом, от чего его раздвоенная борода запрыгала в такт движениям его головы. — Уважаемая виолончель, — обратился он, отсмеявшись, — уверяю вас, что наш остров не отличается своей прочностью от природных материков и, если вам будет угодно, даже в чем-то превосходит их. Себастьен недоверчиво покосился на веселого Калистуса, вновь промолчав. Он хотел многое высказать ему, и за его самоуверенность, и за то, что так ловко их провел тогда, когда они голодные и потерянные пытались найти хоть одну добрую душу в спящем городке, и за то, как его друзья прониклись великолепием города, что разбило их всегда неразлучную группу на два лагеря. И сам Себастьен был в этой ситуации не в выигрыше. Но он молчал, не желая закатывать неуместных сцен во время праздника. Он продолжил отпивать из бокала, разглядывая остальных членов квартета среди танцующих. — И все же, я не могу допустить, чтобы один из самых желанных гостей моего острова скучал в стороне, пока все веселятся, — все с той же широкой улыбкой сказал Калистус Мэнбар, кладя руку Себастьену на плечо. — Стандарт-Айленд был построен для того, чтобы удовлетворять потребности всех его посетителей, и если найдется хоть один недовольный пассажир, то это вина даже не Компании, а лично моя и Сайреса Бикерстафа. Но я уверен, что смогу угодить даже такому требовательному гостю, как вы. Калистус ни на секунду не переставал улыбаться, сверкая зубами цвета слоновой кости. Он отставил почти пустой бокал в сторону, приглашая Себастьена сделать то же. Музыкант недоверчиво поставил недопитое шампанское на столик, все же считая самоуверенность Калистуса чересчур необоснованной. Он точно знал, что единственное, что его устроит — это наконец сойти на землю в Европе или Америке, где они с друзьями смогут путешествовать и давать концерты, как и раньше, но при этом еще и богатые, как никогда, как им и обещали в тот день, когда обманом заманили на злополучный остров. Калистус же, кажется, был иного мнения. Он засиял еще больше, видя покладистость гостя, и осмотревшись, чтобы ненароком не столкнуться с танцующими, сжал предплечья Себастьена ладонями и ловко утянул его ближе к центру, так что тот даже не успел полностью осознать случившегося. Толпа из быстро движущихся пар, сомкнулась вокруг них, отрезая обратный путь. Чтобы выйти из зала, Себастьену пришлось бы проталкиваться сквозь них, но даже такой вспыльчивый человек как он понимал, что это в высшей степени бестактно, и даже Пэншина бы не позволил себе подобное поведение. Он растерянно осмотрелся, не зная, как ему поступить, пока вновь не столкнулся со взглядом директора управления искусств. — Ну, вы потанцуете со мной, мистер Цорн? — спросил американец, протягивая руку в приглашающем жесте. Себастьен не знал, что ответить. С мужчиной танцевать ему еще не доводилось, хотя, возможно, если бы он жил в Америке, это бы не было чем-то странным. В любом случае, выбора у него больше не было, поэтому Себастьен взял богато украшенную перстнями ладонь Калистуса в свою, вынужденный принять приглашение.  И все же, ловя удивленные и радостные взгляды друзей, которые замечали его уже среди танцующих, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Несколько раз Себастьен оказывался в удобном для того, чтобы выйти из танца, месте. Он видел, как мелькает среди богато одетых людей светлая арка, ведущая в сад, но Калистус крепко держал его, хоть Себастьен и был уверен, что тот не стал бы его удерживать насильно, в случае, если бы он захотел остановиться. Но дело было в том, что в музыканте уже начинали зарождаться противоречия. С одной стороны, он так привык к своей роли того, кто всеми силами стремится покинуть остров и убедить в этом своих друзей, ведь он так боялся на самом деле, что их не отпустят в положенный срок или же (а этого Себастьен боялся больше всего) они сами не захотят уходить. И тогда он, либо останется здесь с друзьями, изнывая от тоски по дому и прежней жизни, либо их группа будет разбита навсегда, и их дороги разойдутся. Себастьен одинаково боялся обоих вариантов, и потому он считал, что сам как глава квартета должен проконтролировать, чтобы все было сделано так, как прописано в контракте. Но это была лишь одна сторона. Теперь, когда Калистус, опять же, чуть ли ни обманом увлек его в танец, Себастьен чувствовал, как ему начинает нравиться такая жизнь, и даже немного испугался. Конечно, он к своему возрасту многое повидал и прекрасно разделял собственные желания и те, что ему пытались навязать, но что если он все же пустит в сердце любовь к этому месту и живущим здесь людям? Не захочет ли он сам переменить решение уйти, поддавшись очарованию богемной жизни? Калистус улыбался ему, с отдачей профессионала танцуя, осторожно, но ни на секунду не останавливаясь, кружась с ним между других пар. Себастьен, терзаемый сомнениями, не знал, как ему поступить: уйти же или остаться. Хотя, он и правда впервые, с тех пор, как попал сюда, испытывал удовольствие, которое раньше всегда дарили танцы и музыка. Себастьен вновь взглянул на директора управления искусств, принимая свое поражение. Все же, тот оказался прав. Возможно, ему и не стоило расслабляться, внимательно следя за тем, чтобы все было в конце концов честно, но это и не должно было помешать хоть иногда наслаждаться тем гостеприимством, которое, возможно, в знак вины перед ними, изо всех сил пытался подарить Калистус. Себастьен прикрыл на секунду глаза, окончательно отпуская, хотя бы в этот момент, все свои тревоги, обещая себе вернуться к ним потом, и впустил вместо них в душу прекрасную инструментальную музыку. Калистус был на удивление хорошим партнером по танцам, словно он тоже тайно брал уроки у Атаназа Доремюса, хотя чего еще можно было ожидать? Не зря же он носил должность директора управления по делам искусств. Постепенно они отделились от общей массы гостей, оттеснившись к дверям, за которые прошмыгнул лукавый Калистус Мэнбар, утянув вслед за собой Себастьена, мягко удерживая за запястье. — Вы тоже неплохо танцуете, — сказал Калистус с неизменной улыбкой, словно прочитав мысли музыканта. — Хорошо, что я вас нашел, иначе танцпол был обречен остаться без своего лучшего участника. Они продолжили танцевать в небольшой пустой комнате, чьи двери выходили в еще одну, пока безлюдную, сторону вечно зеленого сада. Теперь танец не был таким быстрым, несмотря на то, что музыка за стеной звучала все так же живо, как и раньше. — Что вы пытаетесь мне этим доказать, господин директор? — наконец спросил Себастьен Цорн, однако не отходя от мужчины и не прерывая их танца. — Что я должен быть рад внезапному похищению моей группы? Тому, что мы не оправдали доверия ожидающих нас в Сиэтле слушателей? Заставили волноваться друзей, оставшихся на суше, и все ради того, чтобы потешить вашу богатую Компанию своим присутствием? Он говорил достаточно тихо, чтобы их не обнаружили, но все же твердо, чтобы донести до Калистуса свою до этого не высказанную мысль, которая уже много месяцев мучила его. Директор же, как ни странно, в лице не поменялся и даже не остановился, спокойно выслушав, конечно же риторические, вопросы своего собеседника.  — Я ни в коем случае не прошу вас радоваться тому, что произошло, — наконец сказал он, подумав несколько секунд, за которые они успели пройти почти полкруга вокруг комнаты. — Я даже хотел бы принести извинения, если доставил своими действиями неудобства таким уважаемым и талантливым музыкантам, как вы и ваши друзья. Я всего лишь выполнял поручение, и, поверьте, я привык выполнять их безупречно. Миллиард-сити еще никогда не принимал таких почетных гостей, и вы первые, кто задержался так надолго, да еще и по просьбе самой верхушки Компании. Калистус сделал паузу, наблюдая за реакцией Себастьена на лесть. Тот, не глядя на него, слушал, не выдавая своего польщения, даже если бы оно и было. Калистус продолжил: — Мне больно видеть, что один из наиболее желанных гостей нашего острова испытывает стеснения. Мое сердце обливается кровью, и я не сплю по ночам.  Тут Себастьен не выдержал и поднял взгляд на хитрую физиономию директора, любящего приукрасить свою речь. — И как же вы намерены это исправить? — спросил его Себастьен, чувствуя, что диалог приобретает нотки абсурда. — Позволите мне и моим друзьям наконец сойти на американский берег? — Всему свое время, — уклончиво усмехнулся Калистус Мэнбар, перехватывая руки Себастьена поудобнее и делая еще пару шагов по комнате. — Сейчас же, я всего лишь хочу попытаться доказать вам, что вы можете наслаждаться путешествием на Стандарт-Айленд, не хуже, чем на обычном межконтинентальном судне. Себастьен скептично поднял бровь, но никак не прокомментировал его слова. Хотя он и правда, хоть из гордости старался не выдавать себя внешне, прямо в этот момент наслаждался своим пребыванием на острове.  Их танец все меньше начинал походить на то, что обычно позволяли себе партнеры, такие как остались в зале. Себастьен чувствовал руки Калистуса у себя на спине, и сам уже не стеснялся прижиматься в ответ, чувствуя исходящее от него тепло. В конце концов они остановились недалеко от двери, глядя друг на друга в небольшом замешательстве. Не оставалось сомнений, что, кажется, судьба все же не случайно свела их вместе, и тогда, в сонной деревеньке, и недавно, когда Себастьен стоял в отчуждении, глядя на танцующих. Калистус наклонился и осторожно едва коснулся его губ своими, проведя пальцами по щеке. Себастьен судорожно вдохнул и крепко схватился руками в его пиджак, сминая светлую ткань, то ли в попытке удержать от возможной ошибки, то ли наоборот притянуть ближе. Калистус в привычной ему манере лукаво улыбнулся в миллиметре от его лица, поглядывая сквозь ресницы полузакрытых глаз. За стеной все еще продолжали играть словно не устающие музыканты, развлекая гостей, но Себастьен слышал лишь, как громко бьется его собственное сердце. Через распахнутые окна резиденции губернатора в комнату задувал легкий ветерок, донося запах розовых кустов и далекий, тонкий аромат тропических плодовых деревьев Таити.  Постепенно музыка начала стихать, Калистус Мэнбар еще раз крепко обнял Себастьена за плечи прежде чем отстраниться, приводя себя в порядок и открывая двери гостям, которые, натанцевавшись, довольные и уставшие расходились по домам или, в основном новые парочки, нашедшие друг друга на этом празднестве, продолжать веселье в парках или на богато украшенных улицах Миллиард-сити. — Надеюсь, сегодня я хоть немного смог поменять ваше мнение о нашем острове, уважаемый господин виолончелист? — спросил Калистус Мэнбар, непривычно для своего образа немного смущенно улыбнувшись, но через мгновение вновь возвращая себе свой привычный облик самоуверенного весельчака. Себастьен, сам от себя не ожидая, коротко улыбнулся ему в ответ.  — Еще посмотрим, господин директор. Первыми зал торжественно покинули почетные гости: миссис Коверли и миссис Танкердон, как и прежде сопровождаемые губернатором Сайресом Бикерстафом и контрадмиралом, коммодор Симкоо с первой статсдамой королевы, и конечно же сама королева Помаре VI с супругом. Себастьен Цорн, стоя рядом с рассыпающимся в комплиментах и болтавшим без умолку Калистусом Мэнбаром, проводил их взглядом до арки сада, за которой постепенно становилось все больше людей. Вскоре у дверей показались и его друзья: Пэншина, Фрасколен и Ивернес. Довольные и уставшие, они вели своих прекрасных спутниц из числа самых уважаемых семей Стандарт-Айленда, хотя Себастьен и не ожидал, что в Миллиард-сити есть иные. Фрасколен и даже Пэншина вели себя сдержанно и учтиво, а вот мечтательный Ивернес, кажется, уже успел наплести доверчивой спутнице что-то из его привычной романтичной поэзии, отсылающей, то к земным, то к небесным писателям. Себастьен чувствовал себя как-то легко после этого вечера, потому что его больше не раздражало то, что неминуемо бы вызвало гнев раньше. Например, Пэншина все же, кажется, успел выкинуть свою очередную шутку, пока они с Фрасколеном и их дамами шли к арке, и судя по лицу его почетной спутницы, она ее не оценила, и только строгое воспитание не позволило ей подходящей для этого случая реакции. Себастьен даже сам улыбнулся этой нелепой сцене, когда расстроенный Пэншина подошел к нему. — Вы это видели, мой друг? — обратился он к Себастьену, — она отказалась от моего сопровождения, а я всего лишь сказал, что был бы рад, если бы на Таити все еще процветало людоедство, ведь тогда бы наш праздник оказался еще интереснее и даже с ноткой приключения. Себастьен на это лишь покачал головой, усмехаясь в свои пышные усы. Пусть, Калистус всего на один вечер изменил его настроение и заставил поверить, что искуственная земля плавучего острова и правда не хуже настроящей земли (по крайней мере, она точно годилась для танцев), но, возможно, он и дальше сможет проще относиться к их путешествию. И даже не важно, чем оно закончится, главное, чтобы рядом были его друзья, старые или же новые.