Рокировка

Ночная темнота давно перетекла за полночь, а Орфей продолжал гипнотизировать монитор рабочего комма. Мертвые блики архивных записей выплясывали на идеальном лице, лепились бесстрастной маской, - серый кардинал Амои пытался решить головоломку с именем Один Груут. Пазлы не сходились. Сведений, полученных от Ама, не хватило бы наскрести на «их знают все». Такая скрытность удивляла, Комендант Эос прекрасно знал о подчищенных Ясоном записях четырехгодичной давности, и догадывался, что гость был с орбиты. Правда, не знал кто. Надеялся этот ученый сухарь расколется. Не раскололся. Но подозрений с себя не снял, уж очень живо среагировал на имя… Зави прищурился – единственный внешний жест, который изредка позволял себе - похоже, с Ясоном и этим Одином, действительно, не все чисто… Формально, военные элитники, статус: сталь, созданы для космических сил ВСА. Исправно несут службу. Отправлены на орбиту детьми. На планету не спускаются, в переговорах не участвуют. Информации катастрофически мало. Сталь нигде не светились, даже военные федералы решали все вопросы через Минка. Ни одна из попыток проникнуть (хотя бы в качестве официальной делегации) хоть на одну из станций-спутников Амои не увенчалась успехом. Но Орфей не был бы Орфеем, если бы не накопал кое-что еще… В последние несколько лет Минк частенько пропадал на орбите, общаясь с Главнокомандующим космических ВСА, и как подозревал Зави, проворачивая с ним свои махинации, уж по части махинаций Ясон всегда был на высоте. Что именно затевал ныне покойный Первый, Комендант Эос так и не выяснил, зато среди федералов поплыл слушок, что Командор – элитник «неправильный». Помнится, года два назад Орфея это насторожило, и он стал копать. Накопалось немного, но сами по себе сведения были более чем фантастичны, а именно: говорили, что Сталь… одноглазый! Одноглазый, с изуродованным лицом и совершенно «чудовищным» характером – лазутчики употребили в докладах именно этот термин, отказавшись вдаваться в подробности. Полный бред. На тот момент Орфей не успел узнать больше. Минк, каким-то образом прознав про его изыскания, устроил Зави разнос. Все причастные к вылазке отправились в утиль, а Орфею дали понять - еще раз сунет нос – последует за своими шпионами. Блонди, помнится, пожал плечами – черт с ним, с Командором. Хочется Ясону держать при себе ущербного элитника, пусть держит. Подумал еще злорадно, что монгрельский пэт – достойная пара космическому недоразумению. У Минка всегда был извращенный вкус. Сейчас же приходилось злится на себя, что не довел расследование до конца. И что теперь? Теперь эта одноглазая некондиция, ставшая вдруг любимым сыном Матери, прилетает на планету в компании со своими элитниками, и что-то подсказывало Орфею, что Амои ждут крупные кадровые перестановки. Оставалось надеяться, что вояке, никогда не посещавшему планету, не придет в голову смещать с постов блонди. Путь лучше направит энергию на департамент Домины – армия как-нибудь с этим справится. Комендант Эос еще раз взглянул на бесполезный монитор, машинально накрутил на палец длинный локон. Что ж, посмотрим на вас, охранники. Сто против одного, что вы ничего не смыслите в мирной жизни. *** Рауль увлекся. После шахматной партии с Орфеем он и часа не провел в своих апартаментах. Какой смысл в бессонной ночи дома, когда в лабораториях полно дел? Работа всегда помогала Аму отвлечься от невеселых мыслей, а их в последние два месяца становилось все больше. К тому же ему нравилось быть одному. Ясон, пожалуй, единственный, кто смог наладить контакт с генетиком. Рауль не любил общение и старался избегать приемов и всевозможных вечеринок, устраиваемых коллегами по синдикату. Он даже пэтов дома не держал. Зачем, когда в твоем распоряжении все питомники Танагуры и Мидаса? Пет-шоу… Наблюдений за вязками хватало, чтобы пресытиться подобным зрелищем. Аму было плевать, что он выбивается из общепринятых рамок. Рауль был Раулем: максимально корректным, ровным в общении, отстраненно приветливым и… безучастным ко всему, кроме своих исследований. Даже в лаборатории, когда его глаза загорались азартом, этого никто не видел, Ам предпочитал работать один, в собственном просторном кабинете-отсеке, куда допускались разве заместители, и то, с предварительного разрешения Главы генетического контроля. Исключением был только Ясон… Но Рауль не хотел думать об этом. Встроенный в личный комм датчик запищал, сообщая, что в лаборатории появился некто, открывший двери личным кодом. «Кого это принесло во втором часу ночи?!» Его сотрудники не имели привычки работать в это время, к тому же, доступ именно в этот экспериментальный отсек имели единицы. Рауль недоуменно уставился на комм, размышляя, стоит ли активировать охранных дроидов, когда дверь его личного (!) кабинета отъехала в сторону и: - Наше вам, господин Советник, - сильный, хрипловатый баритон разрезал тишину, - так и думал, что ты коротаешь ночи за рабочим столом… «Этого не может быть!» - успел подумать Ам, мгновенно вспомнив, кому принадлежит этот голос. - Я инкогнито, - доверительно сообщил гость. – Мама авансом одарила первой милостью, - он покрутил в руках тонкий пластик, - глобальным доступом во все ваши закоулки… «А чего ты хотел? Ты уже Первый, - Рауль мысленно пожал плечами, - Мама говорит один раз. Сегодняшняя инаугурация – для толпы, надо же поддерживать имидж». - …И я, первым делом к тебе, - закончил Один Груут, облокачиваясь о притолоку и вежливо застывая на пороге, - впустишь? Новый Первый консул Амои был почти на полголовы выше и вдвое массивнее блонди. Впрочем сейчас сталь мало походил на элитника в целом, и на Первого консула в частности. Рельефную грудь обтягивала мягкая черная водолазка, на широкие плечи накинута кожаная куртка, пробитая по канту шипастыми заклепками, длинные ноги в фривольных мидасских штанах цвета хаки, обуты в небрежно зашнурованные ботинки военного образца. Дополняли наряд: темная кепка, козырек которой закрывал лицо, и массивная, не пустая кобура, пристегнутая к левому бедру ладони на три повыше колена. Темно-серые волосы распущены, перекинуты на правое плечо, металлически поблескивают в мертвом свете галогенных ламп… красиво… Рауль вдруг поймал себя на мысли, что любуется военным элитником не только с эстетической подоплеки. Сталь, действительно был необычным. И эта холодная серая кожа, сиреневый отлив которой мертвый свет делает более явным… Аму, казалось, что он запомнил Командора до мельчайших деталей, тогда, четыре года назад. Он ошибался. Сейчас Один был другим. Целым, на своих ногах, вызывающе одетым и… живым… - Я вхожу, Советник… …Последнее понятие «живым» осталось неопределенным. Стоило подумать, но у Рауля не осталось времени - Командор шагнул в лабораторию… *** POV Одина - Я вхожу, Советник… - мягко делаю шаг в святую святых Главного генетика Амои, блонди Рауля Ама. Ну, конечно же, я войду, я должен поблагодарить за спасенную жизнь и сказать… Хотя, что именно сказать, сам не знаю, мать моя Юпа, но твои глаза не дают мне покоя уже пятый год, Златовласка… Об этом позже, похоже я напугал тебя, куколка? Или, скорее, слегка озадачил? - Так значит, так ты спасаешься от бессонницы? – я плавно перетек в противоположный конец лаборатории и вальяжно развалился на небольшом диванчике – единственном уютном уголке среди длинных столов и бесконечных рядов из колб и пробирок. Мой затянувшийся монолог вывел, наконец, блонди из задумчивости, Ам едва заметно вздрогнул, окончательно приходя в себя: - Чем обязан? А что тебе сказать? Молчу, держу паузу, любуюсь. Ты – очарователен. Белый, мягкий сьют не стесняет твоих движений, сверху накинут легкий, расстегнутый халат… И эти непослушные, рыжеватые локоны, которые ты пытаешься собрать в неловкий хвост разнообразными подручными средствами… Сегодня это – два больших зажима для бумаг, ну да, вчерашний день был суетливым на корреспонденцию, инаугурация уже сегодня, мать ее… Юпа, подкинула ты мне проблем… «Зато позволила увидеть вживую. Цени.» «Ценю. Можешь. Обещаю быть лучшим любимым сыном. Только… давай немного сместим рамки последовательных алгоритмов. Тут одна переменная нарисовалась – никак не обойти. А посему, извини, мама, но я намерен одновременно устроить и свою личную жизнь». «Ясон пытался…» «Я не Ясон, мать, не сравнивай, не надо». «Я не пожалею?» «Даю слово, останешься довольна. А теперь, вали из башки, хватит подглядывать, а то перемкнет…» Я поморщился, подобные мамины визиты отдавались легкой головной болью. Опомнился, что все еще не ответил блонди на вопрос, впрочем тут же прилетел новый: - Можешь общаться с Мамой на расстоянии? - Так заметно? – я теряюсь, даже мои братья не всегда замечают присутствия Юпы, а этот сразу раскусил… - Спрашиваешь Главного генетика Амои или кого-то еще? – холодно осведомился Рауль и непослушная прядь челки все-таки выскользнула из механического зажима, закрывая правый глаз. - Извини, я должен был понять, что ты жутко умный, - Рауль с прядью был очаровательнее в десять раз и мне снесло крышу, - больше не буду спрашивать очевидных вещей. Мир? – последнее, кажется, не к месту… Ам завис на несколько секунд, соображая, что значит древнетерранское пожелание вслед. Не понял, но решил не заморачиваться. Наш человек, откладывает самое сложное на потом. Вот и я так же. Откладывал свою маниакальную увлеченность тобой, Златовласка. Долго откладывал. А теперь вот по службе надо. Общаться… Облизываю взглядом стройную, сильную фигуру. Замечаю милую ямочку ключиц в чуть приоткрытом вороте сьюта. Хочу... - Мир. – Приходит мне на помощь мой любимый блонди, - и как это получается? Голова болит, я уже понял. - Думаю, все дело в металле, - выдаю я страшные тайны собственного рождения. – Ты же имел доступ к файлам… - Не имел. Оу, меня прервали, да еще так внезапно. Похоже, Рауль очень интересуется этой темой. Еще бы! Запретить ученому узнать о целой генетической линии. Мама, ты право жестока к детям своим… Исправим положение: - Все просто. На Амои как-то попал металл, с помощью которого Юпитер смогла создать Башню и общаться с Блонди путем импульсной телепатии. Остатки металла пошли на добавки в наш скелет. Поэтому и кровь другая, и статус. - Понятно. А металлический блеск волос - последствия внутренних процессов совмещенного костного каркаса и мягких тканей… И что? Ты чувствуешь импульсы Юпитер на расстоянии? - Бывает, иногда… В самых ответственных случаях. - Встреча со мной настолько ответственна? Аргх… Златовласка, ты как всегда зришь в корень… - Это было простое напоминание о моих обязанностях. - почему-то не могу сказать правду... - Как мило. – Рауль позволил себе нотку сарказма. – Надеюсь, сейчас уже все в порядке? - Да, она ушла. - Отлично, так чем обязан? Опять со своим официозом, а мне показалось, что мы так непринужденно перешли на «ты»… Ладно, пойдем другим путем. Что там было про файлы? Рауль стоит прямо передо мной, смотрит с какой-то укоризненной сосредоточенностью. Может быть, так он прячет смущение? Хотелось бы… Но интерес, определенно есть. - Хочешь оценить масштабы увечий? – я наугад ныряю в пропасть, даже своим старался не светить шрамы. - Если можно… В точку! - Пф, еще бы нельзя, – облегченно усмехаюсь и снимаю кепку, перекинутая через правое плечо копна волос тут же привычно закрывает шрамы. Я поворачиваюсь к свету своей идеальной стороной. Ты медленно приближаешься, а я не свожу глаза с твоего сосредоточенного лица. Я знаю, что ты видишь. Сталь красивы, как вся элита. Правильные черты лица, безупречный овал, тяжелые, длинные волосы… И все же я разительно отличаюсь от всех дзинкотаев. Прежде всего, эта смуглая кожа, с оттенком в стойкий то ли сиреневый, то ли фиолет. Как будто бы из нас выпили все теплые краски: волосы и глаза – серые, губы – темные, да и черты лица более резкие, подбородок массивнее, губы тоньше… Правда сейчас на тебя смотрю я, а поэтому ты видишь несколько иное… Интересно, тебе нравится? - Насыщенная вишневая радужка и… вертикальный зрачок? Желтый? В вас геном рептилий? Хотя… он во всех нас есть, но чтобы так явно… - Ответ на мысленный вопрос был немного... ученый, мать моя Юпа… - Успокойся, - я слегка раздвинул колени, приглашая сократить расстояние, главное не спугнуть, - такие глаза только у меня, у остальных братьев они – серые. Я – стопроцентная не кондиция, или как там у вас? - Выбраковка, - машинально подсказал Ам, - хотя нет… Ты – единственный образец, который использовали лишь однажды. - Звучит не очень… - Зато интересно… - Это радует… - Что «радует»? - Что «интересно»… А вот теперь Рауль смутился. Аааафигеть, картинка. Никому не покажу, только для себя. Зеленые глазищи чуть расширились и в них на секунду промелькнула растерянность, а скулы лишь слегка порозовели, совсем чуть-чуть, если приглядываться… А я приглядывался. Руки сами потянулись обнять, вовремя спохватился, здесь нужно медленно, похоже у ученых свои тараканы, надо было больше с Саурусом общаться. Ладно, справлюсь. - Ты разглядываешь меня так, как будто собираешься препарировать. – Я усмехнулся, подталкивая блонди на более смелые действия. - Это… - «Чисто профессиональный интерес», понимаю. - Так, ты позволишь? - Развлекайся! Достаю из кармана куртки тонкий кожаный шнурок, собираю волосы в хвост, снимаю повязку. Вот он я, Златовласка, смотри. И выноси приговор уже. Так будет легче. Закрываю глаза. Чувствую твои пальцы на своем лице. Плыву… *** Широкий, рваный шрам уродливым белым руслом пересекал лоб, распахав совершенный изгиб брови и превратив в месиво глазницу. Щека выглядела не лучше. Рауль подошел вплотную, провел пальцами по нижней челюстной кости, отметив, что та срослась правильно, прощупал кость скуловую, надбровную дугу, ощущая под пальцами жесткий рубец. - Неприятно? - Непривычно, - отмахнулся Ам от странного вопроса, продолжая изучать повреждения. Таинственный яд, с которым так долго боролся генетик четыре года назад, оставил свой след: по обеим сторонам шрама кожа покрылась рубцами, напоминающими следы от ожогов. Эти метки, постепенно истончаясь, расползались по всей правой половине лица, подобно причудливой паутине, каким-то чудом пощадившей губы и крылья носа. Рауль еще подумал, что шрам-ожог похож на маску, он видел один раз такую на карнавале в Мидасе: одна часть лица человеческая, а вторая… - Не понимаю, - пробормотал под нос, размышляя, - почему регенерация… очевидно яд… - Что? – голос Одина почему-то сел, а дыхание слегка сбилось. - Восстановительный период? - Месяц. - Температура, головные боли? - Было. - А сейчас что беспокоит? – Пальцы порхали по изуродованной половине лица. - Нужно проверить… Горячие ладони легко легли на талию, Рауль вздрогнул. - Меня беспокоит только одно, - глухо мурлыкнул Один. – Зависимость от тебя, Златовласка. Стоит вспомнить твои глаза, и встает моментально… - руки огладили Раулю бедра, - что предложите в качестве лечения, доктор? Блонди дернулся, вдруг сообразив, что подошел вплотную к стали, а его колени упираются тому в пах, точнее не совсем в пах… Один слегка сжал его ноги своими, одна ладонь плавно скользнула на поясницу, притягивая ближе, золотой зрачок расширился. - Мой… - тихо, на выдохе. Рауль физически ощутил жар, исходящий от сильного тела, сердце пропустило удар. Довольно! Мозг выдал непроизвольный импульс и Ам, извернувшись, отпрыгнул от сумасшедшего элитника, дыхание слегка сбилось. - Ты!.. - слов не нашлось, в голове пустота и еще… злость. Странно, снова иррациональное чувство. Иррациональное, но насколько сильное… - У тебя кто-нибудь есть? – Груут спокойно откинулся на спинку диванчика, ничуть не смутившись. - Кто-нибудь? - Любовник? Рауль брезгливо дернул уголком губ, отпуская иррациональную злость на свободу: - Элита не занимается подобными… извращениями. - О как! – Сталь усмехнулся, - Ясон так не считал. - У Минка произошел серьезный сбой в генетической программе, - «Зачем я говорю все это?» – Мне еще предстоит изучить данный феномен. Один перестал улыбаться и серьезно посмотрел на Рауля, во взгляде читалось удивление: - Генетический сбой? И много вас таких, сбоЁнных? - Ясон – единственный. - Ебать… - казалось Один разговаривает сам с собой, - невинные белые мышки. Сильно… Юпитер, еще один извращенец! Неужели матери недостаточно одной смерти? Как она может наступать дважды на одни и те же грабли? Может, стоит попросить аудиенцию и донести до нее всю опасность ситуации? Она должна понять. Второго потрясения Амои не переживет. Между ними повисло настороженное молчание во время которого Ам отчаянно пытался взять себя в руки, а Один о чем-то размышлял, не переставая сверлить блонди задумчивым взглядом. Наконец сталь встал с диванчика и поднял обе руки на уровень плеч в примирительном жесте: - Извини, проехали. - … - Рауль, ну не дуйся. Давай, начнем сначала. - Что «начнем»? - Знакомство. - Не вижу смысла. - У меня есть предложение. - Какое? - От которого ученый в тебе не сможет отказаться… - Продолжай… - Я прощен? - Я не размениваюсь на… - Понял. Так инцидент исчерпан? Обещаю, что больше… - Просто буду знать. - Согласен, знать надо… Раулю вдруг показалось, что стальной элитник над ним смеется. Но внешне Один был серьезен: - Я отменю запрет на информацию о нашей линии. - Откроешь доступ к файлам? - Лучше, предоставлю тебе себя. - … - Можешь изучать, брать кровь, ткани или, что там тебе надо для твоих эскулаповских изысков? Даже кость отпилить позволю. Только и я хочу получить кое-что взамен. - И что же? – Почему-то вспомнился жар ладоней и твердость эрегированного члена под коленом. - Ты будешь моим проводником. Видишь ли, я не очень умею общаться с гражданскими. Про Амои знаю только со слов Ясона, да из файлов Юпитер, а если учесть… - он запнулся, красноречиво глядя на блонди. – Короче, ты поможешь мне адаптироваться, а я удовлетворю твое профессиональное любопытство, идет? И Рауль кивнул. Что ему оставалось? От Консула, как и от служения Амои, не убежишь, Мама все равно заставит его, если не присматривать за Груутом, то копаться в его мозгах. А так он убьет сразу двух зайцев: поможет не уронить имидж Амои в глазах внешних миров и… наконец-то разгадает так долго мучившую его тайну загадочной стали. Равноценный обмен. - Значит, договорились? – на всякий случай уточнил новый Первый консул, подходя к Аму вплотную и заглядывая в глаза. - Договорились, - спокойно ответил блонди, выдержав пытливый, вишневый взгляд.