I'm still loving you

«…And can you feel the love tonight It is where we are…»

      — Алло? — не разлепляя глаз, произнесла Мира.       На часах был полдень, но это не мешало девушке крепко спать. Джетлаг штука такая — по прилёту сбился весь режим и теперь ночью ты бодр, словно после холодного душа, а к утру становишься вялым, как овощ. Не сразу сообразив, куда нажимать, чтобы ответить на звонок, она пыталась понять, что от неё хотят.       — Мирослава-сан, это Мацури Иоши, помните? Я агент по набору участников на конкурс. К сожалению, вы не пришли на отбор на Sing’n’Pray Kobe, но сейчас я могу предложить вам участие в межинститутском фестивале Норио. Я бы очень хотел вас там увидеть. Это не только фестиваль, но и соревнование. В случае победы награда 100000 ¥. Я уже составил заявку на ваше участие, так что надеюсь вы придете. Это через два дня в главном зале района Гион.       Господин Мацури говорил так, будто рассказывает скороговорку. Мира едва поняла, что от неё хотят.       «Так, это тот же мужчина, что звонил мне, когда я пошла на матч Сейджуро? Вроде бы да, — пыталась переварить поток информации девушка. — И сейчас он хочет, чтобы я поучаствовала в новом конкурсе?»       — Мирослава-сан? Вы меня слышите, Мирослава-сан?       — Да, Мацури-сан, прошу прощения. Я немного задумалась, — поморщившись от того, что его резкий голос прервал цепочку размышлений, ответила Мира.       — Мирослава-сан, это очень хорошее предложение, особенно когда у вас есть шанс выиграть и получить деньги. Мы живем в такое время, когда каждая монета на счету.       — Да, вы правы, — прервала его девушка. — Я обдумаю ваше предложение.       — Прошу вас, Мирослава-сан, окажите честь, выступите на фестивале, — продолжал юлить Мацури.       — Хорошо, — выдохнула девушка, потирая виски.       Голова снова начала болеть, и трещащий, как сорока, Иоши очень способствовал развитию мигрени. Мира не стала слушать кучу благодарностей и хвалебных од, просто попрощалась и повесила трубку, откидываясь на кровать. Помимо сбившегося режима от смены часовых поясов была ещё одна проблема, не дававшая девушке покоя по прилету — квартплата. Мира поняла, что в последний месяц разгулялась и не заметила, как ушли практически все её скудные финансы. Конечно, можно было бы выйти раньше времени на работу, но быстро нужную сумму в ресторане не заработаешь. Поэтому вариант с конкурсом был слишком соблазнительным.       Только Мира провалилась в дремоту, как раздался звонок в дверь.       — Кажется, сегодня все решили испытать моё терпение, — простонала девушка, закутываясь в одеяло.       В душе она надеялась, что кто бы там ни был, ему надоест звонить в дверь и он уйдет подобру-поздорову. И как говорится — надежда умирает последней. Вот она и умерла со звуком очередного звонка.       Шлепая по полу голыми ногами и недовольно ворча, Мира пошла открывать дверь. Знаете, что может быть хуже с утра, чем больная голова и осознание, что ты ни капли не выспалась? Лицезрение довольного жизнью и бодрого человека.       — Ты точно робот, — буркнула девушка, пропуская в дом Сейджуро.       Если Мира выглядела, как пожеванная коровой тряпица, то Акаши был идеален, как и всегда. Она попыталась пригладить рукой торчащие во все стороны волосы, но поняв, что это бесполезно, пошла на кухню, сетуя на несправедливость бытия.       — А если я скажу, что у меня есть что-то, что поднимет тебе настроение, — произнёс Сейджуро, и едва сдержал усмешку, когда из одеяльного кокона Мира вытянула шею, любопытствуя.       Девушка мучилась от джетлага уже несколько дней, и всё это время Сейджуро оказывался рядом и поднимал ей настроение. Вы, наверно, хотите узнать об их отношениях? Что же, люди оказались куда более сложными существами, чем мне казалось вначале. Согласитесь, за то время, что они провели в России, произошло много всего, но уверена, вас волнует именно поцелуй. Было несколько вариантов, по которым могли бы дальше разворачиваться события, первый — Мира очень смутилась своего поступка (напомню, именно она поцеловала Сейджуро) и стала избегать его, а потом он такой пришел спросить что не так, а она такая, я не знаю, как мне вести себя с тобой и бла-бла-бла. Согласитесь, было бы странно, что Мира, сама сделав выбор, потом резко начала бы стесняться. Второй вариант — любовь-морковь. Поцелуи, обнимашки, конфеты, цветы, хождения за ручку и милые плюшевые мишки. Возможно, но лично я слабо представляю Сейджуро, идущего в кино на сопливую мелодраму с тремя розочками. Черт, да у него явно хватило бы мозгов придумать что-то получше. Как оказалось, и это не наш вариант. Поэтому, наши герои остановились на третьем — они просто продолжили жить. Как раньше. Остались те же подколы, те же доверительные отношения, лишь с осознанием, что теперь они стали ближе друг к другу. Мира не задумывалась над своими чувствами, просто принимала, как данное, что им хорошо вместе. Нужные слова обязательно скажутся в правильный момент, а пока, самый лучший вариант — просто жить.       — Малина! — Мира зарылась носом в ягоды, вдыхая легкий аромат. — Если ты хотел купить моё прощение за подъем с кровати, то у тебя это вышло.       — На здоровье, — усмехнулся Сейджуро.       — Дай руку, — и не дожидаясь, девушка схватила его и, повернув ладонь вверх, высыпала горсть ягод. — Попробуй.       — Если бы я хотел тебя отравить, я выбрал бы менее запарный способ, — сказал Акаши, глядя на ладонь.       — Ничего ты не знаешь, — фыркнула Мира. — Возьми и попробуй. Нет, не так! — девушка удержала вторую руку, которой Сейджуро хотел взять одну ягоду. — Съешь сразу все, так вкуснее.       Мирослава утвердительно кивнула, когда он послушно съел все ягоды за раз.       — Учить тебя и учить.       Головная боль постепенно прошла, и Мира почувствовала себя куда лучше. Они сидели на кухне, непринужденно болтая. И стоило девушке заикнуться о том, что утром её разбудил звонок агента… Внешне Сейджуро не изменился в лице, но по тому, какие задавал вопросы дальше, Мира поняла, что он не в восторге.       Акаши насторожило, что уже второй раз неизвестно кто чуть ли не волоком тащит Мирославу на выступление. Что, в Японии закончились певицы? Да, Мира потрясающе поёт, но всё равно, это выглядит подозрительным. Видя, что девушка воодушевилась идеей фестиваля, он не стал портить её настроение и заставлять одуматься.       — Ты придешь, если я решусь выступить? — спросила она, когда Сейджуро собрался уходить.       — Приду, — последовал ответ, а затем Акаши вышел на улицу.       — Остался бы на подольше, — протянула Мира, неловко улыбаясь.       Сейджуро усмехнулся, и, обхватив рукой ладонь девушки, наклонился и коснулся губами тыльной стороны.       — Как-нибудь в другой раз.       Мирослава зарделась. Не выпуская её руки, Акаши встретился взглядом с её изумрудными глазами, и произнёс: — Будь осторожнее, Мира.       Девушка не осознавала, что вот именно сейчас стоило бы прислушаться к тем словам, которые самозабвенно вылетели из её головы, стоило только двери закрыться.       Но оказалось, что головная боль с утра была ещё не самой большой проблемой. А главная проблема дала о себе знать, когда Мира залезла в соцсети.       — Ёперный театр… — выдохнула девушка, когда заметила количество упоминаний её профиля.       Нет, она, конечно, думала, что Сейджуро популярен у девушек, но не до такого маразма, чтобы репостить друг у друга фото, где он выходит из здания аэропорта, придерживая дверь перед Мирой, или где они садятся в машину или…       — Кажется пора нанимать охрану.       А какие головокружительные теории строили в комментариях: от «Она беремена» до «Его потянуло на экзотику». Но самое популярное: «Нашла богатенького мальчика и прицепилась, словно банный лист». А ещё были фото, на которых сопоставляли Миру и, по-видимому, бывших девушек Сейджуро.       — Может пора сменить фамилию на Питт, а то чувствую себя словно звезда Голливуда, — фыркнула Мирослава, откровенно забавляясь, — или Ди Каприо. Мирослава Ди Каприо, по-моему, очень даже звучно.       Она пролистнула несколько непрочитанных сообщений от Аи. Ну конечно девушка оказалась в курсе развернувшейся полемики в интернете и хотела узнать, что происходит у первоисточника. Мира клятвенно заверила, что всё расскажет, но позже, сейчас было занятие поинтереснее.

14: 08 Кажется нам пора брать процент за использование своих лиц в интернетах) В следующий раз придется надеть на тебя черные очки и накладную бороду, а то, мистер Акаши, вы слишком популярны, как ещё на сувениры не растащили)))

      Мирослава перекинула ему несколько постов, чтобы Сейджуро понял, что вообще происходит.       14:15       Не обращай внимание.       Вообще, это навевает воспоминания.       Когда мы были в Тейко, девушки стащили       из раздевалки всю одежду Рёты. С тех по мы       закрывали шкафы на замок.

14:16 Ахаха, представляю. Я бы свистнула шмотки только в том случае, если бы они мне приглянулись. Вообще забавно, там такое бурное обсуждение в комментариях. Правда, увы, половина считает, что на фоне твоих бывших девушек, я проигрываю, а вторая уже гадает: мальчик у нас будет или девочка. Я что настолько толстая?

      14:20       Я так понимаю, что после этих слов, моя толстовка       остается жить у тебя? И да, они не были моими девушками.       Блондинка — это вообще сестра Рёты,       которая просто приходила на матч.

14:21 А я всегда говорила, что у фанаток вместо мозгов — задницы их кумиров. Не, ну я определённо получше той брюнетки, и вовсе не важно, что она словно только что сошла с обложки глянцевого журнала.

      14:23       Насчет глянца не знаю, но по подиумам жизнь её помотала.       Она модель. Её выбрал отец, как сопровождение на один       из званных ужинов. Порой мне казалось, что если громко сказать ей       что-то на ухо, то в голове раздастся эхо.       «Это грустно, что Сейджуро даже девушку не мог себе выбрать сам», — подумала Мира.       Она написала ещё несколько сообщений, а потом разговорилась с Аи, которая желала знать все подробности. Мира рассказывала, что поедет к родным, но что с ней будет Акаши нет. Аи интересовало всё. Поначалу Мирославе было неловко отвечать на некоторые вопросы, но однокурсница в моменты явных заминок переводила тему на себя, показывая, что ничего страшного нет.       Что же, наверно, это был один из немногих раз, когда они душевно поговорили. Зачастую в их беседах Мира выступала в роли психолога: она слушала, пока Аи выговаривалась. Ну что поделать, люди больше любят поговорить о себе, чем слушать других.       Мира не рассказывала абсолютно всё, отмахиваясь или увиливая от ответа, но даже так, Аи поняла, чем и не преминула поделиться с девушкой, что, по её мнению, они с Сейджуро стали куда ближе. Мирослава лишь хмыкнула и перевела тему на ближайшее выступление, куда пригласила Аи.

***

      Время пролетело незаметно, и прозвеневший будильник дал понять, что настал день выступления. Мирослава волновалась, и оно было понятно. Это был её первый конкурс за много лет. Да, она уже не раз выступала на публике, но всё же осознание того, что за тобой будет пристально следить жюри, заставляло испытывать некоторый мандраж. А ещё песня… Мира решила не ограничиться простым выступлением, она захотела сама играть, намереваясь таким образом увеличить шансы на победу (квартплата горит).       Сейчас Мира сидела в гримерной, намереваясь переодеться к выступлению. Напевая легкий мотив под нос, она не заметила, как дверь открылась, и только грубый голос заставил её отвлечься.       — Ну надо же, а я думаю, почему пахнет нищебродством.       Мира повернула голову, и еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Марго и Джун, кто ещё вместо приветствия начнет говорить гадости.       «Пол института, которые исподтишка шпионят за Сейджуро», — подсказало ей подсознание.       «Ну нет, они стали бы говорить за моей спиной, в лицо навряд ли», — парировала Мира, и задумалась, насколько это нормально — вести диалоги со своим внутренним я. Не попахивает ли это шизофренией?       Мирослава вспомнила Голлума из Властелина Колец, и решила, что пока она не начнет говорить в слух, можно не паниковать.       — Да она больная! Стоит и улыбается, — фыркнула Джун.       Мира поняла, что всё это время действительно стояла с глупой улыбкой, представляя, как она, вся такая скрюченная, шепчет: «Моя Прелесть!»       — И вам доброго дня, — ответила она. — Что вы тут делаете?       Не то что бы её это интересовало, но к чему уподобляться гнилым личностям. От заданного из вежливости вопроса Земля не перестанет вращаться.       — Меня слёзно просили выступить на этом конкурсе, и поскольку так вышло, что я не занята, я согласилась, — гордо ответила Марго.       Мирослава едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Есть такие люди, которые убеждены, что вселенная вращается вокруг них. (Хотя, будь они чуть более сведущими, то не радовались бы, ведь быть центром вселенной означает иметь колоссальную массу. Сомневаюсь, что это понравилось бы сидящим на вечных диетах красавицам)       — А ты стала практически звездой интернета, — снова обратилась к ней Марго. — Ах, бедная, мне тебя очень жаль.       — Почему же? — не сдержалась Мира.       Марго окинула её насмешливым взглядом и картинно покачала головой.       — Ты верно чувствовала себя тут совсем чужой — другая страна, другие правила, другой уклад жизни.       — Не помню, чтобы испытывала сложности, — махнула рукой девушка, улыбаясь.       — Да как же. Ты же с первого дня хвостом ходила за Акаши-куном. Я всё понимаю, он красивый, а ещё ты узнала, что он богат и решила, что это твой шанс, похвально.       От этих слов Мирослава нахмурилась. Она никогда не рассматривала своё поведение, как «беготню за красивым мальчиком».       — Видела ваши фото. Ты, конечно, знатно проигрываешь его бывшим, извини, но сама понимаешь, на правду не обижаются, — продолжила Марго, внимательно наблюдая за реакцией на свои слова.       — Меня хотя бы поставили с ними в сравнение, — елейным голосом ответила ей Мирослава.       Марго вспыхнула. Да, не такой реакции она ожидала.       — Милочка, ты забываешься, — прошипела Джун, кидая в её сторону злобный взгляд.       — Не стоит, Джун, — остановила её Марго. — Она просто наивное дитя, которое не понимает, как всё устроено в высших слоях общества. Возможно, ты смогла его заинтересовать, но поверь мне, он не будет с тобой, просто не сможет. Поиграет, попользуется и бросит. Мой тебе совет, уйди сама.       — А я думала, что такое бывает только в сериалах, — Мира приложила руку ко лбу, прикрывая глаза. — Была рада с вами поговорить, кажется, выступления вот-вот начнутся.       Только девушка отвернулась к шкафчику, не желая больше слушать непрошенные советы, как ощутила, что её плечо крепко сжимают.       — Лучше прислушайся. Следующее моё предупреждение может быть куда болезненнее, — прошипели ей на ухо. — И советую тебе носа не показывать на сцене.       Раздался стук в дверь.       — Девушки, скоро ваш выход, — Мира узнала голос мужчины, с которым говорила по телефону.       Она услышала недовольное шиканье сзади и неотчётливо произнесённое слово: «Идиот», хотя её могло показаться. Почти тут же рука пропала с её плеча, и послышались негромкие шаги. Марго уже переступила порог, как замерла, обернувшись.       — Ты бы не рассчитывала на него. Думаешь, что Акаши честен с тобой? Тогда мне интересно, а рассказал ли он, что мы помолвлены? — спросила она, увидев, как расширились глаза Мирославы, усмехнулась. — Видимо нет.       Постояв некоторое время, она выдохнула: — Ну полный отвал ..зды…       Крепкое словцо помогло собраться, и Мира решила, что сейчас нужно сосредоточиться на выступлении. Упорно отгоняя мысли об Сейджуро, она села на скамейку, и потянулась к обуви.       «Так, почти моё время. Соберись. Ну что может случиться, да, первый конкурс за последние «дцать» лет, но не первое же выступление на публике. Всё, пора. Три раза вдох и три выдоха, как учил старый ворчун».       Стрелка на часах грохотала, словно солдат, марширующий по плацу. Время. На последнем выдохе Мирослава резко встала, полная решимости выступить лучше, чем во все прошлые разы.

***

      Сейджуро шел по плохо освещённому коридору. Ещё днем Мирослава написала время своего выступления и сказала, что он может пройти за кулисы. Мимо него то и дело пробегали статисты и работники, отвечающие за проведение мероприятия.       — Ты должен был прийти позже, идиот! Мы не смогли полностью выполнить задуманное. Твой промах. Оплату получишь меньше, — раздался женский голос из-за поворота.       — Но мисс Хок… — залепетали в ответ.       — Никаких имён! Ей Богу, как можно быть таким болваном.       Из полумрака коридора раздался стук каблуков и мгновение спустя показалась Марго, тут же направившаяся к сцене. Акаши проводил её взглядом, нахмурившись. Что-то было явно не так.       И только он хотел направиться следом, как из-за одной из дверей раздался крик и звук глухого падения. Немедля, Сейджуро распахнул дверь и замер, когда очередной выкрик достиг его ушей.       Мирослава скрючившись лежала на полу, пытаясь дотянуться до ботинок, но каждое движение отдавалось режущей болью в ступнях. Она металась, словно в агонии, чем ещё больше травмировала ноги. Слезы заливали лицо, и желание было лишь одно, чтобы кто-то прекратил эту боль.       Тут её голову резко приподняли. Мира не сразу поняла, что ей говорят, голова пульсировала. Похоже, что она ударилась, когда падала.       — Мира, что случилось?       Глухие рыдания сотрясали тело девушки. Она вцепилась руками в плотную ткань пиджака, словно так легче выносить острую боль. Мира знала, кто пришёл. Сквозь пелену слёз она видела обеспокоенные алые глаза.       — Ноги, — прохрипела она, пытаясь указать на ступни, но неудачно дернувшись, она вновь вскрикнула, сжавшись.       На светло-бежевых невысоких сапогах стали разливаться багровые пятна.       — Что произошло? Кто кричал? — один из работников, обеспокоенный внештатной ситуацией забежал в гримерную.       — Аптечку. Быстро, — коротко бросил Акаши, склоняясь над ногами поскуливающей Миры.       Дважды повторять не требовалось, и уже минуту спустя перед ним стоял небольшой чемодан с крестом на лицевой части.       Стараясь причинить как можно меньше боли, Сейджуро стал медленно снимать обувь с девушки. Не получилось. От любого касания Мира дергала ногами, причиняя себе ещё большие страдания. С трудом сняв обувь, он отшвырнул её к стенке и спешно стал рыться в аптечке доставая бинты.       Все ступни Мирославы были в ужасных порезах, из которых текла кровь. В некоторых местах торчали прозрачные осколки. Теперь стало ясно, что причиняло девушке такую боль — битое стекло в ботинках.       «Больно!» — единственное слово мелькало в голове Миры.       Туман постепенно развеивался, хотя голова не переставала пульсировать. Слова доходили до неё с некоторым опозданием.       «Он сказал потерпеть? А что потерпеть? Мне уже больно…» — подумала Мирослава, наблюдая, как Сейджуро с пинцетом склонился к её ступням, зафиксировав её ноги коленом.       Она поняла, что её просили перетерпеть, когда резкая боль пронзила её ноги. Девушка от неожиданности вскрикнула и дернулась в сторону.       — Я должен их вытащить, потерпи пожалуйста, — Мира услышала этот тёплый голос и ухватилась за него, как за спасительную нить.       Она закусила губу, вскрикивая каждый раз, когда Сейджуро доставал очередной осколок. Все её пальцы ног были перепачканы кровью. Мира видела, как хмурится лицо Сейджуро каждый раз, когда он решает, как менее болезненно вытащить стекло.       Постепенно боль отходила. То ли Мира к ней привыкла, то ли помогло избавление от инородных предметов, но она казалась уже не такой невыносимой, как в первое мгновение. Наконец последний осколок звякнул о плиточный пол.       — Сейчас я перевяжу тебе ноги. Будет щипать, потерпи.       Мирослава внутренне напряглась, надеясь перетерпеть, но, когда смоченные обеззараживающим средством бинты коснулись свежих ран, она взвыла и с силой сжала зубы. Она словно ступила обеими ногами на раскаленные угли.       — Всё будет хорошо. Всё закончилось, — Мира поняла, что больше не опирается спиной на шкаф, а её головы осторожно касается теплая ладонь. Жжение перестало быть невыносимым, и, наконец, девушка почувствовала, что может расслабиться.       — Ты испачкал руки моей кровью, — тихо произнесла она.       — Не страшно.       Минутная стрелка на висевших под потолком часах завершила оборот, о чем объявил глухой звон.       — Мне надо на сцену! — встрепенулась Мирослава и скривилась, когда неудачно дернула ногой.       — Ты серьёзно? — Сейджуро отодвинулся от неё, чтобы взглянуть в лицо. — Тебе надо в больницу, а не на сцену, Мира.       — Я должна выступить, — упрямо твердила девушка. — Раз я не могу идти, я поползу.       Растерянность промелькнула на лице Акаши, быстро сменившись напряженностью.       — Я тебя не понимаю, — сказал он. — Ты так хочешь выступать, что готова рисковать здоровьем? Это очень глупый поступок.       — Я должна сделать всё, чтобы победить! — воскликнула Мира.       Она понимала, что говорит откровенную чушь, но остановиться уже не могла. В голове мелькала мысль, что это её последний шанс заработать денег в кратчайший срок.       — Победа — это всё, да? — Мирослава услышала горечь в голосе Сейджуро, но следующие его слова были произнесены абсолютно спокойно: — Пусть будет так.       Мира нерешительно смотрела на Акаши. Ещё мгновение назад его лицо было открыто. Удивление, волнение и напряжение — всё это можно было без труда прочесть, а сейчас все эмоции скрылись за равнодушной маской.       — Сейджуро? — неуверенно обратилась она.       — Ты выступишь, — бесстрастно сказал он, и тут же поднялся, подхватив девушку на руки.       Мира ойкнула, неловко обхватив его за плечи.       — Но я должна была играть на фортепиано… — тихо произнесла Мира, сжимаясь.       — Песня?       — Can You Feel the Love Tonight       — Начнёшь сразу после проигрыша, ля минор.       — В смысле? — Мира с удивлением уставилась на Сейджуро, но ответа ей не последовало.       Они успели как раз вовремя. Акаши что-то быстро сказал ведущему, и тот, кивнув, махнул рукой пробегающему мимо помощнику, чтобы поставили стул и опустили микрофон.       Мира победила. Зал ахнул и тихо зашептался, когда представленная ведущим девушка, показалась на сцене, на руках у молодого человека. Судьи спешно стали перебирать бумаги, что-то отмечая, должно быть подумали, что это такая задумка.       Как оказалось, Сейджуро очень неплохо играл на пианино. Они смогли подстроиться друг под друга и выступить очень достойно. Вот только будь в зале кто-то, кто слышал пение девушки раньше, он задумался бы, что что-то не то. Наверное, впервые ей было так тяжело выступать.       Мира сама не понимала, почему она не рада. Она выиграла, теперь есть деньги заплатить за дом, но что-то не то. Она видела, как покрылась от злости красными пятнами Марго, но что-то было не то. Запах парфюма Сейджуро окутал её полностью, пока он нёс девушку к машине, но что-то было не то. Ах вот что… Он так и не сказал ни единого слова.       — Куда мы? — поёжившись спросила она, когда Акаши закрыл дверь и сел на водительское место.       — В больницу, — коротко ответил он и, включив обогреватель, завел машину.       Мирослава посильнее закуталась в куртку, хотя в салоне уже было тепло. Неприятный холодок то и дело пробегал по спине девушки, когда она украдкой смотрела на абсолютно спокойное лицо Сейджуро. Неправильно спокойное.       «У меня просто не было выбора», — убеждала себя мысленно Мирослава, но всё чаще совесть заботливо подсказывала, что выбор был — рассказать Сейджуро.       Но была веская причина, по которой девушка отбрасывала от себя эту мысль, как только та приходила ей в голову.       В больнице сказали, что ей повезло. Будь она тяжелее, раны оказались бы куда глубже и проблем было бы больше.       Ей вкололи обезболивающее, и сейчас Мира забавлялась тем, что сгибала ступни, абсолютно ничего при этом не чувствуя.       — Потребуется обрабатывать раны два раза в день для лучшего заживления, и дня через два она сможет ходить, но пусть не увлекается, — торопливо сказал врач Акаши, на что тот кивнул. — Может подняться температура. Если будет держаться больше трёх дней, вызывайте врача, а так, жаропонижающее согласно указанию в рецепте.       — Почему ты молчишь? — не выдержала Мира.       Весь путь от больницы до дома прошёл в молчании, и заметив в отдалении знакомое крыльцо, Мирослава решила спросить всё, как есть.       Сейджуро остановил машину около дома, но выходить не спешил. Он провел руками по рулю, и перевёл взгляд на девушку. Бесстрастные алые глаза прошлись по её напряженному лицу, и, когда Мира подумала, что он так и не заговорит, Акаши нарушил тишину.       — Почему ты так хотела выступить, словно это вопрос жизни и смерти?       — Потому что это и был вопрос жизни и смерти. Квартплата нагрянула нежданно, когда её совсем не ждёшь, — наиграно беззаботно ответила она.       В момент маска, что сковывала все эмоции на лице Сейджуро сломалась, выдавая его изумление. Он подался чуть вперед, и Мира неловко фыркнула: — Что такое?       — Ты серьёзно?       Мирослава старалась не выдать своего волнения. Почему-то сейчас она чувствовала себя, как ребенок, который сделал откровенную глупость, но боялся это признать.       — Более чем, — тихо ответила Мира, съёживаясь.       Сейджуро облокотился на панель, устало потирая глаза.       — Значит, ты так рвалась туда, чтобы оплатить жилье? Могла бы просто сказать и…       Мирослава резко прервала его. Всё её смятение в миг прошло. Он сказал именно то, что она так боялась услышать. Конечно, Мира знала, что обратись она за помощью к Сейджуро, он без лишних слов сделал всё, но она не хотела этого. Она боялась, что в итоге окажется лишь обузой.       — И что? Ты бы заплатил? Я не сомневаюсь в том, что ты сделал бы это, но я так не хочу. Это выглядело бы… Словно я нахожусь рядом из-за денег. Я, итак, словно обуза для тебя. Ты слишком много делал для меня, я просто не могла…       Последние слова девушка не смогла договорить, почувствовав, как воздух заканчивается в легких. Акаши смотрел на неё, и по его лицу вновь было трудно понять, о чём он думает. Мира отвернулась, сжимая пальцы. Больно осознавать, что ты являешься для кого-то проблемой, а в случае с девушкой — ходячей катастрофой.       Возможно, могло показаться, что у Мирославы ветер в голове, что она беззаботная и всегда счастливая. Да, ветер в голове определенно гуляет, но это не мешает где-то глубоко внутри себя хранить потаённые страхи. Мира боялась отношения к себе, как к проблеме, которую надо постоянно решать. Больше всего она хотела, чтобы люди были рядом счастливы, поэтому и дарила свою улыбку. Возможно, за этим скрывается неуверенность — Мире казалось, что улыбка — это единственное, чем она может обрадовать людей вокруг себя. Возможно, это её способ скрыться от всех, а возможно — дар. Слишком много «возможно».       Хлопнула дверь, и, мгновение спустя, Мира оказалась на руках у Сейджуро, который неспеша понёс её к дому.       — Глупая, — тихо произнёс он, когда Мира неловко обхватила его рукой за шею. — Сколько раз я уже говорил, что ты делаешь для меня слишком много. Ты просто не представляешь, насколько.       — Не уверена.       — Пока ты не наберешься уверенности осознать, что ты действительно уникальный человек, все мои слова будут бессмысленны. Но послушай меня ещё раз. Может ты не понимаешь, но это не мир вокруг тебя яркий и красочный, это ты делаешь его таким. Хотя бы твоя улыбка, Мира, люди хотят улыбаться тебе в ответ. Тебе не надо никому ничего доказывать, ты есть ты.       И девушке стало стыдно. Она ведь понимала, почему Акаши предложил ей помощь — не из жалости или желания чувствовать, что кто-то ему обязан, а просто потому, что хотел помочь.       «Знала же и всё равно сказала. Чего я хотела добиться, жалости к себе? Наоборот же, я хотела, доказать, что чего-то стою. Ты такая дура, Мирослава Иванова, разве Сейджуро тот, кому надо что-то доказывать?»       — Прости, — прошептала Мира, уткнувшись ему в плечо.       Мирослава лежала на кровати, слушая шум, доносившийся с кухни. Сейджуро отнес её в комнату и ушел, сказав, что сделает чай. Амай, взволнованно крутившийся вокруг хозяйки успокоился только тогда, когда она погладила его по голове и заверила, что всё в порядке.       — Иди, он тебя накормит, — произнесла Мира, в который раз поражаясь, какой умный у неё кот.       Дернув ушами, Амай дождался ещё одного кивка девушки и неспешно направился вниз.       — Тебе принести чай или может хочешь спуститься? — спустя некоторое время, раздался голос Сейджуро у двери.       Переведя на него взгляд, Мира отрицательно покачала головой и негромко попросила: — А ты можешь просто посидеть со мной?       Они молчали оба; но именно в том, как они молчали, как они находились рядом, сказывалось проникновенное сближение: каждый из них как будто и не думал о своем соседе, а втайне радовался его близости. Но им было, что сказать, оставалось всего лишь решиться.       — Ты так резко отреагировал на моё желание во то бы то ни стало выступать потому, что это могло бы мне навредить? — всё же нарушила тишину девушка, внимательно рассматривая потолок.       — И это тоже, но есть и другая причина. То, как ты стремилась выиграть напомнило мне некоторые моменты моего прошлого. Ты так хотела этого, что я невольно задумался, а знал ли я вообще тебя, — после непродолжительной паузы ответил Акаши.       Мира с удивлением на него посмотрела и слегка усмехнулась: — В отличие от тебя, я — открытая книга.       Сейджуро перевел взгляд на Миру.       — Как оказалось, нет.       Тут девушке в голову пришла интересная мысль.       — Тогда, как насчёт узнать? Вопрос ты задаешь, вопрос я, врать нельзя, не отвечать тоже. А вопросы будут из одного волшебного приложения, — Мира уже тянулась за телефоном.       Акаши задержал взгляд на губах девушке, на которых мелькала такая знакомая широкая улыбка. Поразительно, как быстро она может вернуться в состояние легкой непринужденности и тем самым разрядить обстановку вокруг. Сейджуро прикрыл глаза, и на его губах, словно вторя Мире, появилась легкая улыбка.       — Начинай.       — Та-а-к, первый вопрос: назови что-то, что ты не можешь терпеть.       Сейджуро усмехнулся, заметив, как глаза Миры поблескивают интересом в ожидании ответа.       — Непослушных собак.       — Потому что они тебя не слушаются и не встают на задние лапки по команде? — рассмеялась девушка.       — Именно. А ты?       — Чувствовать себя обузой. Хотя, я также терпеть не могу арбузы. Знаешь, тут сложно выбрать, — усмехнулась она, довольная только что придуманной игрой слов.       — Да ну, все любят арбузы. Летом, скажем на Окинаве, их едят буквально все, — покачал головой Сейджуро, за что получил лёгкий тычок в бок.       — Я не была на Окинаве, но уверена, арбузы там не менее «фу», чем в других местах. Вот можно подумать ты всё любишь.       — Я не люблю вакамэ и маринованный имбирь, вот это точно «фу», как ты выразилась.       Мира рассмеялась, мысленно представляя, что может теперь угрожать едой с водорослями, если Акаши будет вредничать.       — Погнали дальше. За какой поступок в детстве тебе стыдно до сих пор.       Сейджуро задумался, и несколько минут спустя, Мирослава пошутила: — Что, слишком много вариантов и не знаешь какой выбрать? Могу тогда я рассказать. Помню в садике у нас был небольшой бассейн, так вот, мне так приспичило в туалет по большому, что пришлось, ну сам понимаешь… В итоге я первая закричала, что тут плавает нечто странное, и свалила все на мальчика. Правда потом всё же выяснили, что это была я и было очень стыдно.       Закончила свой рассказ Мира хохотом, глядя на то, как от удивления брови Акаши поползли вверх.       — У меня даже слов нет, что ты решила такое рассказать.       — Ну что первое пришло в голову, — продолжала веселиться девушка. — Неужели ты был примерным ребенком в детстве? Не поверю, что ты родился в костюме-тройке и с самых пеленок посматривал свысока на всех нарушителей порядка. По любому ты разбил какую-то дорогую вазу, а сказал, что это дворецкий.       — Машину, — задумчиво произнес Сейджуро.       — Что машину? — не поняла Мира.       — Я разбил машину, когда лет в шесть захотел выглядеть столь же серьёзно, как мой отец. И как результат — шишка на лбу и кровь из носа. Я тогда сбежал от женщины, что со мной сидела, и пробрался в гараж. А мама сказала, что это она не рассчитала, когда парковалась, потому что женщину бы точно уволили. Тогда мне было стыдно, что из-за моего баловства могли пострадать окружающие.       — Н-да, — протянула Мирослава, передавая телефон. Было приятно слышать теплоту в голосе, когда Сейджуро упомянул маму. Девушка слегка улыбнулась и продолжила: —       Теперь ты читай вопрос. А то уже я чувствую, что в будущем мне будет стыдно за этот рассказ. Мог и предупредить, что будешь говорить о таких глубоких вещах, я бы вспомнила что-то получше какашки в бассейне.       — У тебя был секс с мужчиной? — спокойно прочитал высветившийся вопрос.       «Твою же, я что, не отключила вопросы 18+?!» — подумала Мира, и сделав абсолютно невозмутимое лицо, ответила: — Нет, а у тебя?       Она еле сдержалась, чтобы сохранить это выражение непринужденности на своём лице.       — Нет, — видимо решил ей подыграть Сейджуро. — Следующий?       — Ну вот что за несправедливость, только тебе попал телефон в руки так сразу пошли гаденькие вопросики. И какой идиот додумался написать «секс с мужчиной», — фыркнула Мира, откинувшись на кровать.       — В нынешних реалиях это важное уточнение, — заметил Акаши.       — Не, ну я согласна. Ты вот сколько лет видишь натренированные мужские попы в раздевалке и ни-ни, горжусь, — Мира скосила взгляд и, рассмеявшись, перекатилась на другой край кровати. — Ставлю сотку, что кто-то, да представлял вас парочками. Судя по фанфикам, звали бы вас что-то типа АоКисе или Кисемино, хотя, АкаКуро тоже может быть.       Сквозь смех Мира заметила, как прищурился Сейджуро. Пискнув, она вскочила с кровати, успешно забыв, что ступни сейчас по ощущениям напоминали мешок ваты, тут же свалилась на пол.       — Ауч, — потирая ушибленный локоть, хныкнула она. — Голова-дыра, совсем забыла, что я на ближайшие несколько дней инвалид.       Рядом послышались шаги, и Мира увидела, как Акаши присел рядом с ней, словно раздумывая, что дальше делать.       — Лежачих не бьют, — протянула девушка и постаралась сделать как можно более печальный взгляд. Правда с задорной ухмылкой на лице это выглядело не столь эффектно. Мира услышала, как Сейджуро тихо хмыкнул, и тут же осторожно поднял её и посадил на край кровати.       — Ты только не говори при Рёте и Дайки. Благодаря им среди болельщиков были не только визжащие девушки, но и парни, — сказал он, а Мирослава тихо хрюкнула, пытаясь всеми силами сдержать смех.       Они продолжили играть, тем самым позволяя себе расслабиться. Попадались как пошлые вопросы, так и обычные, по типу любимый цвет и т. д. Было довольно интересно, особенно когда Мира переводила в шутку неловкие моменты, добавляя красочности их беседе.       — Что ты сейчас хочешь больше всего? — высветился на экране новый вопрос.       — Честно? — усмехнулась Мира, лежа раскинув руки на кровати. — Я чертовски хочу снять это платье.       — Мне считать это за приглашение снять с тебя одежду в твоей спальне? — вскинул бровь Сейджуро, наблюдая, как девушка немного покраснела от его слов.       — Дурак, — воскликнула она и запустила подушку. — Мог сделать вид, что ты джентльмен и помочь. Молния застряла.       Он поманил её рукой, и всё ещё хмурившаяся девушка неловко развернулась, встав на колени. Мирослава только сейчас поняла, как двусмысленно звучал её ответ. А ведь если подумать, они столько раз были на едине и единственный раз, когда казалось, что оба потеряли голову, был на реке, кода его мягкие губы…       «Нет, не вспоминай это сейчас!» — воскликнуло подсознание, но было поздно, Мира почувствовала, как застежка платья поддалась и с негромким звуком опустилась до пояса, обнажая спину.       Все мысли улетучились в тот момент, когда она почувствовала практически невесомое прикосновение теплых рук к своим плечам. Платье соскользнуло вниз к коленям, оставляя девушку в одном белье. Она чуть откинула голову назад, позволяя светлым волосам заструиться по спине.       — Что мне тебе принести? — раздалось над ухом.       Сейджуро спрашивал про одежду, и вряд ли ожидал, что Мира повернёт голову на звук, задевая шеей его губы.       — Ты соблазняешь меня? — теперь голос Сейджуро звучал куда ниже обычного.       — Не знаю.       Звук его голоса отдавался в голове, заставляя тело становиться ватным. Повинуясь наваждению, она сильнее запрокинула голову, открывая полностью шею.       — Мира, я тоже человек. Ты хочешь меня помучить?       Она чувствовала его дыхание, от которого по коже пробегали волны мурашек. Её тело реагировало на близость, давая насаждаться новыми ощущениями.       — Нет, — едва слышно произнесла девушка и шумно выдохнула, когда почувствовала, как губы Сейджуро оставили практически невесомый поцелуй.       — Тогда останови меня.       Это походило на безумие. Из одного жеста, всего из-за одной мысли теперь от каждого нового прикосновения становилось жарче. Мира не отвечала.       «Как же не хочется, чтобы это заканчивалось…»       И словно читая её мысли, Сейджуро нарочито медленно касался нежной кожи девушки. Он почувствовал, как её тело начало подрагивать, когда он от пульсирующей жилки приблизился к задней стороне шеи. Мира и не заметила, как почти полностью облокотилась на Акаши, не в силах больше держаться ровно.       Всё это время он не касался руками её тела, но всего одно прикосновение к шее, одно легкое поглаживание, и Мира поняла, что она больше не хозяйка своего тела. Едва слышимый стон сорвался с её губ, заставив Сейджуро замереть.       Пока что относительно безобидные ласки грозили перейти в нечто большее. Но готовы ли они перешагнуть эту черту? Было уже несколько раз, когда Акаши мог соблазнить девушку и то, что начиналось невинными касаниями, закончить стонами в постели и смятыми простынями, но он держался. В первую очередь ради неё же самой.       — Мира… — произнес он, прикасаясь лбом к её плечу.       Почувствовав, что ощущение поцелуев, будоражащих кровь, пропали, Мирослава поняла, что расстроена. Именно это чувство ворвалось в неё, когда постепенно прекращающее подрагивать тело, вернуло контроль над собой хозяйке.       «Ещё раз. Всего один раз, но я хочу почувствовать это. Ещё лишь раз…» — мысленно взмолилась она.       Мира слышала глубокое дыхание Акаши, но не видела его. Медленно отстранившись, девушка повернулась. Она была очень близко, стоило поднять руку, и можно было бы дотронуться до чуть взъерошенных волос, провести ладонью по выступающим скулам к подбородку. Немигающим взглядом Мирослава следила за воображаемым путём руки и задержалась на сомкнутых губах Сейджуро. Она смотрела непозволительно долго, пытаясь осознать, как они способны всего одним касанием вызывать дрожь и такое странное, но дико приятное теплое ощущение, которое, словно волна, начиналось с шеи и заканчивалось узлом внизу живота. А не наваждение ли это? Мира поняла, что хочет точно знать. Настолько яркие ощущения, подаренные одними лишь губами, поражали и волновали.       «Может и я смогу? — внезапно подумала она. — Я хочу, чтобы он это почувствовал»       Мирослава подалась вперед и коснулась ворота его рубашки. Она медленно расстёгивала пуговицы, но где-то на середине её руки накрыла ладонь Сейджуро, останавливая.       — Мира, ты понимаешь, что делаешь? — немного хрипло спросил он. — Я не смогу сдерживаться вечно.       — А зачем тебе сдерживаться? Разве так можно получить удовольствие?       Её вопрос прозвучал настолько невинно, даже наивно, что Сейджуро в миг растерял всю уверенность.       — Мира…       Он хотел ещё один раз постараться дать ей возможность одуматься, но не успел договорить. Мира осторожно коснулась губами его ключицы, и Сейджуро понял, что он тонет. Впервые за долгое время он тонул в чувствах, которые вызывал другой человек. Всю жизнь Акаши стремился к идеальному контролю своих эмоций, чтобы не давать людям возможности манипулировать собой, но повстречав Миру, он понял, что эта девушка смогла забраться так глубоко, куда не проникал никто раньше.       Мира двигалась инстинктивно, удивленно отмечая, что, дотрагиваясь до Сейджуро, она словно чувствует, как ему приятно. Ей стало любопытно, а что будет, если зайти чуть дальше? Слегка наклонившись, Мира коснулась носом основания шеи, а затем начала спускаться ниже, оставляя за собой влажный след поцелуев. Акаши дернулся, когда почувствовал, что девушка коснулась его пресса.       — Мира, ты можешь пожалеть об этом. Я не тот человек, который… — Сейджуро остановился, поскольку заметил на себе внимательный взгляд изумрудных глаз. Мирослава выпрямилась, и, слегка наклонив голову, разглядывала потемневшие глаза Акаши.       — Разве ты не сможешь сделать меня счастливой? Почему я должна пожалеть, если я тебе доверяю? — спросила она.       Сейджуро был поражен. Она спрашивала такие вещи, которые заставляли думать над происходившим под другим углом. Мира задавала вопрос, давая понять, что полностью верит ему. Поразительно, как быстро она завладела ситуацией. Осталось одно — единственный вопрос, на который Сейджуро должен ответить себе сам: «А сможет ли он сделать её счастливой?»       — Не просто смогу, я обязан, — произнёс он, и тут же притянул к себе девушку, даря её губам отчаянный и одновременно нежный поцелуй.       Мира обрывками понимала, что происходит. Раз, рубашка Сейджуро оказалась отброшена в сторону, давая девушке несколько секунд очертить глазами натренированное тело. Два, Мира чувствует, что лишилась опоры в виде кровати, и, чтобы не упасть, ей приходится обхватить Акаши ногами. Три, она понимает, что лежит на простыне, чувствуя, как Сейджуро покрывает её тело поцелуями, заставляя выгибаться.       Мира поняла, что Сейджуро садист, когда тот в очередной раз прошёл губами между её грудей, не прикоснувшись. Он медленно целовал открытые участки тела, осторожно касался пальцами подрагивающего живота, словно специально игнорируя всё, что скрыто бельём.       Было приятно ощущать, как каждое касание заставляло всё внутри трепетать, но хотелось больше.       — Пожалуйста, — протянула Мира, задыхаясь.       Щёлкнула застежка, и теперь девушка осталась практически полностью обнаженной.       — Ты такая красивая, — хрипло выдохнул Сейджуро, проводя рукой от шеи к бедрам.       Он нагнулся и слегка прикусил кожу рядом с грудью, и тут же нежно провел языком. Мира сгорала от этого контраста ощущений, подаваясь вперед. Нарочито медленно Акаши коснулся носом затвердевшего соска девушки, чем вызвал её стон. В это время второй рукой он выводил узоры на другой груди, намеренно не касаясь чувствительного участка. Мира думала, что это не кончится никогда, но поддавшись наконец её желанию, Сейджуро обхватил губами один сосок и, массируя пальцами другой, сорвал с губ девушки первый явственный стон, который она не смогла сдержать.       — Это… Слишком… — прошептала Мира.       — Мне перестать? — спросил он, продолжая касаться губами нежной кожи.       Мирославе показалось, что она заметила усмешку во взгляде Сейджуро, когда он на мгновение поднял глаза, встречаясь с её затуманенным взглядом. Ответом ему послужило покачивание головой.       Тяжесть, что придавливала Миру к кровати в один момент исчезла, и она издала негромкий возглас с явными нотками неудовольствия, когда перестала чувствовать прикосновения к своему телу. Она приподняла голову, и заметила, как Акаши сдвинулся чуть назад, скользя взглядом по её телу. Он осторожно приподнял её ногу и, прерывисто вздохнув, произнес: — Я никогда не делал этого раньше, не знаю почему, но с тобой хочу попробовать. Можешь пообещать, что если будет неприятно, то скажешь сразу?       Мира неуверенно кивнула. Она с интересом следила, как Сейджуро склонил голову, и тут же почувствовала, как он оставил легкий поцелуй на икре. Мирослава невольно вздрогнула, когда Акаши приблизился к колену. Он опер ногу себе на плечо, и прохладная кожа девушки оказалась безумным контрастом с теплотой его тела. Сейджуро то и дело вглядывался в лицо Миры, чтобы понять, нравится ли ей.       Более чем. Простое «нравится» тут не подходит. Это было потрясающе. Ощущение, что человек хочет сделать что-то для тебя, окружить своим вниманием и лаской, заставляло сердце трепетать.       Сейджуро провел рукой по внутренней стороне бедра и тут же прикоснулся губами. Мира закрыла глаза и выгнулась навстречу его прикосновениям, издав отчётливый стон. В ней вспыхнуло чувство стыда, и она уже почти прикрылась руками, как новый поцелуй, заставивший кожу пылать, полностью дезориентировал её. Ладони невольно соскользнули с живота, опускаясь на сбившуюся простынь.       Мира потерялась во времени и не могла сказать, в какой момент она оказалась полностью обнаженной, зато точно запомнила, как в самый первый раз язык Сейджуро коснулся бархатной кожи между ног. Девушка неосознанно обхватила его руку, вычерчивающую причудливые узоры на её бедре, и сжала. Громкий стон сорвался с её губ. Это была единственная возможность показать, что творится внутри — ураган из чувств и эмоций полностью завладел ей. Мира не заметила, как Сейджуро переплел свои пальцы с её, словно говоря: «Я здесь»       «Я всегда буду рядом».       Каждое движение языка отдавалось волной желания в теле. Они купались в аромате друг друга, еще не осознавая, что он останется с ними навсегда, как память. Стоны становились всё безудержнее, отрывистее, не хватало дыхания. Хотелось больше, почувствовать его язык глубже. Мира неосознанно запустила свободную руку в алые волосы Акаши и…       — Да… — простонала девушка, когда, повинуясь движению её руки, он придвинулся ещё ближе.       Сейджуро повиновался, позволил её дрожащей руке направить его. Он никогда не позволял смотреть на себя сверху вниз, не позволял собой командовать, стремился только побеждать и быть главным. Но сейчас всё было иначе. Им двигало какое-то наваждение, очень странное чувство, сродни теплу, от которого сердце сжималось. Каждый её стон эхом отдавался в голове, усиливая и без того едва сдерживаемое желание. Мира ещё не осознавала, какую власть имеет над ним.       Он хотел её, хотел её всю. Вот, протяни руку и возьми, она не откажет, но… Не то! Сейчас всё не так, как раньше, когда он просто брал девушек, что податливо расставляли перед ним ноги. Может это подразумевают люди, когда говорят, что занимаются не сексом, а любовью?       Акаши перебирал губами нежные складки, обводил языком клитор, чувствуя, как кровь пульсирует всё сильнее. Его слюна, смешавшись с влагой женского лона, позволяла скользить более плавно, не причиняя дискомфорта.       Мира неосознанно сжала бедра, стараясь почувствовать его ещё глубже, но в этот раз Сейджуро не поддался. В момент он отстранился и опустился с боку от девушки.       Недовольный стон был готов сорваться с её уст, но перешёл в задыхающийся выкрик — Акаши, начал ласкать пальцами те места, где до этого был его язык.       — Ты потрясающая девушка, Мира, — прошептал он прямо ей в ухо, специально коснувшись языком мочки.       Он нарочито медленно обвел пальцами клитор и опустился ниже. Тело Мирославы остро реагировало на каждое его прикосновение, а в голове билась всего лишь одна мысль: «Ещё. Я хочу ещё!»       Она подалась навстречу его пальцам, которые замерли, осторожно поглаживая тонкие складки у самого входа.       — Мира, я уже не знаю, что творю, — Акаши прижался к ней вплотную, не сводя глаз с искусанных губ.       Он продолжал говорить, но Мирослава почти не понимала, реагируя лишь на жаркое дыхание. Она ощущала желание Сейджуро, даже сквозь ткань штанов чувствовалось, как его член упирался в её бедро. Акаши дразнил её, удерживая пальцы у влажного лона, но не двигаясь дальше. Он в очередной раз убрал руку, когда она дернула бедрами, и тогда Мира решила, что может тоже присоединиться к этой игре. Будто бы случайно, она провела свободной ладонью вдоль его ширинки. Сейджуро вздрогнул и глубоко задышал, упираясь лбом в висок.       — Играешь? — хрипло произнес он.       В другое время Мира победно усмехнулась бы, думая, что победила, но мгновение спустя, когда она распахнула глаза и изогнулась сильнее прежнего, поняла, что всё это время играла по правилам Акаши.       Мира закусила губу, стараясь сдержать громкий стон, рвущийся наружу, но не смогла. Сейджуро аккуратно ласкал стенки влагалища, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Тугой узел внизу живота вновь стал пульсировать. Мирослава неловко двинула бедрами навстречу пальцам, позволяя проникнуть глубже. Дыхание полностью сбилось и вырывалось лишь короткими стонами.       «Больше…»       Мира не поняла, сказала она это в слух или нет. Мысль, что она хочет ещё затуманила разум. Ей нужно было больше. Больше Сейджуро. Девушка ощущала его прерывистое дыхание, слышала шепот, чувствовала, как сжимается вторая рука, все также удерживающая её ладонь.       — Сей… Сейджуро, — имя слетело с её губ, заставляя Акаши обратиться в слух. — Сейджуро… Пожалуйста…       Она просила. Она произнесла его имя и просила, она просила именно его продолжить.       — Сейджуро, пожалуйста…       Сквозь пелену возбуждения Мира услышала, как её попросили чуть-чуть подождать.       «Зачем?» — чуть было не захныкала девушка, но легкий поцелуй на её щеке заставил её успокоиться.       Едва ли прошло много времени, но Мирославе показалось, что это были часы, часы без ощущения его рук и губ. Она стала замерзать. Легкие мурашки прошлись по телу, и только захотел привстать, Мира почувствовала прикосновение знакомых рук.       Мирослава повернулась и встретилась с алыми глазами, внимательно следившими за каждым её движением. Правду говорят, что глаза — как зеркало души. Они не могли попросту врать. Протянув руку, Мира кончиками пальцев провела по носу и коснулась губ.       Сейджуро поставил руки по обе стороны от её головы, и девушка могла наблюдать все, что творилось сейчас в его душе. Мира видела желание, дарившее его глазам более темный оттенок, чем обычно, видела наслаждение, а также смятение. Она чуть склонила голову в сторону, и в этот момент Акаши был готов поклясться, что его сердце замерло и пропустило несколько ударов — Мира улыбнулась.       — Поцелуй меня, — просто попросила она.       Мгновение, и их губы соприкоснулись. Нежный и трепетный поцелуй стремительно перерос в страстный, их языки сплетались, даря друг другу наслаждение. Она чувствовала тепло его обнаженного тела. Нарастающее желание заставило Миру обхватить Сейджуро ногами и выгнуться ему навстречу, касаясь сосками его груди. Она услышала, как он шумно вздохнул. Если несколько минут назад ей было холодно, то сейчас девушка вновь пылала. Всего-то и надо было вновь ощутить поцелуй.       Мира почувствовала, как горячая плоть раздвигает складки её лона, и вздрогнула.       — Извини, — тихо заговорил Сейджуро, — я обещал, что никогда не причиню тебе боль. Ты уверена, что хочешь?       Мирослава лишь обхватила его руками за шею и кивнула. Акаши прикоснулся губами к её виску и медленно подался вперед. Девушка сморщилась и закусила губу, стараясь дышать ровнее. Сейджуро не делал резких движений, давая ей время привыкнуть. Она неловко дернула бедрами, и тянущая боль на мгновение стала резкой, заставив её вскрикнуть от неожиданности.       — Тише, тише, не дергайся, — прошептал Акаши, поглаживая Миру по щеке, — всё в порядке.       Боль была секундной, вызванной резким движением, поэтому прошла так же быстро, став просто неприятным ноющим чувством. Сейджуро тихо говорил ей, что всё будет хорошо, что пусть она потерпит еще немного. Постепенно он вошел на всю длину и замер, давая возможность мышцам растянуться и перестать приносить боль девушке.       Мира прислушивалась к своим ощущениям. Чувство дискомфорта постепенно заменяло более интересное, неведанное доселе ощущение. Она чувствовала, как осторожно рука касается её головы, как губы оставляют невесомые поцелуи на щеке, слышала шепот.       «Ему, наверно, тоже непривычно, а может быть и страшно, — подумала Мирослава. — Как я могу показать, что всё хорошо?»       Она осторожно провела рукой по напряжённым мышцам и поставила ладонь там, где билось сердце. Мира осторожно подалась вперед — боли не было. Где-то витали отголоски дискомфорта, но со временем девушка просто перестала обращать на них внимание.       Почувствовав движение, Сейджуро почти полностью вышел из неё, и вновь медленно вошел до основания. Он старался двигаться, как можно плавнее, что оказалось чертовски тяжело. Словно во сне Акаши видел, как Мира прикрыла глаза и с её губ сорвался стон.       — Ты даже не представляешь, какая ты восхитительная, — его голос зазвучал более низко.       Осознание, что сейчас они с Сейджуро единое целое, разливалось теплом внутри. Когда он начал вновь медленно входить, она двинула бедра ему навстречу и услышала, как он шумно вздохнул. Постепенно темп стал нарастать, невообразимое удовольствие усиливалось с невероятной скоростью. Мира сгорала от прикосновений, его руки блуждали по её телу. Обхватив ногами Сейджуро, она выгнулась, позволяя максимально в себя проникнуть.       В мгновение небо и земля поменялись местами. Акаши притянул девушку к себе и, не выходя, перевернулся на спину — теперь Мира была сверху.       — Ты единственная, кто может так на меня смотреть, — хрипло произнёс он.       — Тогда я хочу этим воспользоваться, — хитро прищурилась Мира.       Она взяла его руку и положила себе на бедро, а вторую завела ему за голову и удерживала. В такой позе их носы практически соприкасались. Мирослава вильнула бедрами, при этом наклонившись к его губам и прошептала: — Чего ты сейчас хочешь больше всего?       Сейджуро прищурился.       — Чего же? Даже не знаю, — задумчиво протянул он, подыгрывая.       Движения стали более резкими и быстрыми. Мира прогнулась и откровенно постанывала.       — Может я хочу узнать, сколько ты сможешь меня держать?       В этот момент Мирослава уже практически лежала на нём, задыхаясь от быстрого темпа. Её затвердевшие соски терлись о грудь Сейджуро, доставляя обоим удовольствие.       — Видимо, уже не можешь, — прошептал он ей на ухо и подхватив второй рукой девушку, сел, облокачиваясь на спинку кровати.       Мира инстинктивно обняла его бедрами. Руки Сейджуро прошлись по спине, и девушка прогнулась за ними, давая возможность проникнуть глубже. Она абсолютно потеряла способность мыслить в тот момент, когда почувствовала прикосновение влажного языка к груди. Дыхание стало частым и поверхностным, прерываясь стонами, вырывающимися из груди. Движения губ вокруг ее соска отзывались в другой части тела, и это было приятно. Так приятно, что Мирослава не хотела, чтобы Акаши останавливался. Никогда. Удовольствие, которое испытывала девушка, было неописуемым.       — Сейджуро, — простонала она.       Его имя слетало с её губ вперемешку со стонами. Ее наслаждение росло, каждое движение его языка, его рук, что помогали ей двигаться в нужном темпе, открывали новые ощущения, которые нарастали, приближая девушку к финалу.       По ее телу прошла дрожь, и, вместо того чтобы отпрянуть, Мира выгнула спину ещё сильнее. Она почувствовала, как на её накатывают горячие волны экстаза. Это безумное ощущение накрыло её с головой. Казалось, что она в мгновение сжалась в точку, а потом резко увеличилась до размеров вселенной. Она почувствовала резкий толчок и услышала, как Сейджуро простонал её имя.       Её тело подрагивало, а голова нещадно кружилась. Мирослава уткнулась в шею, чувствуя, как её придерживают теплые руки и вдыхая знакомый запах — легкий аромат туалетной воды, смешавшийся с запахом тела. Она слушала, как постепенно успокаивается сердцебиение Сейджуро и выравнивается дыхание.       — Мира, ты потрясающая, — тихо произнёс он.       — Скажи, тебе же было хорошо? — спросила девушка, прикрывая глаза.       Она почувствовала, как её аккуратно приподняли и опустили на кровать. Одним глазом Мира наблюдала за тем, как Сейджуро надел бельё и убрал пришедший в негодность латекс. Она улыбнулась, когда, закончив, он вновь поднял её на руки и посадил на колени.       — Мне никогда не было так хорошо, — ответил Акаши на вопрос.       Мира медленно проводила рукой по светлой коже Сейджуро. Было так приятно находиться в его объятиях, чувствовалась защищенность и тепло. Она не знала, сколько просидела так, пока не поняла, что начала засыпать. Приподняв голову Мирослава, посмотрела на лицо Акаши и коснулась его шеи. Хотелось в ванну.       Ступни до сих пор напоминали вату, правда сейчас девушка была этому рада. Сейджуро сказал, что отнесет её, а как закончит, поможет добраться обратно.       — Только если ты не пожелаешь, чтобы я принял душ с тобой, — слегка улыбнулся он за что получил щелчок по носу.       — Надорвёшься меня по дому таскать, — фыркнула Мирослава.       — Я готов носить тебя на руках всю жизнь, — сделав важное лицо, произнес Акаши.       Он иронизировал, и это заставило Миру усмехнуться.       — Вот эта фраза точно из женских романов. Признайся наконец, что любишь их почитывать, — сказала она. — И осторожнее, когда девушки слышат такие фразы, они влюбляются.       Сейджуро усмехнулся, и приподняв запястье девушки, коснулся губами тыльной стороны.       — Тогда я буду говорить эти слова, как можно чаще.       — Думаю, это уже не обязательно, — сказала Мирослава и оставила легкий поцелуй на его щеке.