Не опять, а снова.

Нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто никогда не перестанет тебя разочаровывать. (Доктор Хаус)

***

В тусклом свете ночных огней Чонгук, с которым, опять снова, закончили отношения по непонятной ему причине идёт домой заливаясь слезами.

«Что я делал не так на этот раз?!»

Только и спрашивал себя парень. Он шёл в клуб. Опять. Спросите почему? Он устал. Мальчик просто хочет любви. Простой банальной, ванильной, с вечным цветочно-конфетным периодом, с разговорами по ночам не о чём, с просмотром Нетфликса и большого количества крепких объятий, невинных и страстных поцелуев. Но жизнь не фанфик и, к сожалению, в сердце брюнета навеки остался только один подонок, которого он так же сильно ненавидит, как и любит до безумия. С ним просто невозможно, так же как и нереально БЕЗ него. И очередной провал в отношениях уже которое подтверждение этому. Чертов Ким Тэхен возомнил себя невесть кем. Ценить Гука он никогда не собирался, так же как и цепляться за него, никаких ласковых слов, никакой нежности, никакой благодарности, никаких чувств, ничего. Подонок. Но, сука, красивый подонок. Весь из себя необычный, завораживающий, такой неоднозначный, неординарный, непостоянный, непредсказуемый. Жестокий, курящий, холодный и грубый, бесцеремонный козёл. Хотя лучше не обижать Козлов. Бедное животное нельзя сравнивать с этим самодовольным вечно ухмыляющимся ублюдком.

***

Мужчина стоит на балконе и стряхивает пепел очередной сигары на улицу. Дым заполняет лёгкие, никотин медленно наполняет организм, частично притупляя уставший мозг. Стук в дверь оповестил хозяина квартиры, что кто-то ломиться в полтретьего ночи. Исходя из того, что Ким не имеет друзей, а знакомые считают его подонком последним, чего он не отрицает, это может быть только один человек. Сигарета летит в кусты под домом. Чон Чонгук бесит его меньше, чем остальные надоедливые человеческие отродья, жаль, что удержать мелкого у себя мужчина не в силах. Ему прекрасно известно какой он, но меняться никто не собирается. Не хотел, не хочет и не захочет. — открой мне уже наконец Слышится за дверью и шатен отворяет ее, впуская наполовину пьяного Чонгука к себе домой. — раздевайся. –, приказал ему брюнет, тут же скидывая свои ботинки и своё пальто, пока напал жадными поцелуями на хозяина полупустой квартиры. — а ты не церемонишься, как и всегда. –, ухмыльнулся Ким отвечая на поцелуи и помогая пьяному парню снимать с себя одежду. — пошёл в жопу. Чонгук по пьяни всегда смелел и огрызался. Видать набрался этого у одного очень занимательного человека. — ну, ты меня и так к этому вынуждаешь. –, усмехнулся Тэхен, подхватывая Чонгука под бёдра, и понёс пьяного на свой диван. Тэхен отвечал на поцелуи грубо, страстно, сильно. Покусывал каждую губу и высасывал из младшего весь кислород. Быстрыми и ловкими движениями оставил того совсем голого прямо под собой и гордо возвышаясь посмотрел на раскрасневшегося и уже тяжело дышащего парня. Его грудь вздымалась и опускалась, идеально гладкую кожу освещал одинокий торшер. Киму неистово хотелось «расписать» этот чистый холст. — в этот раз ты продержался без меня дольше, зайчонок. –, надевая на палец презерватив язвит Тэхен. — а ты ведёшь счёт? –, нахмурился парень чувствуя, как палец проникает внутрь. — Идёшь на рекорд,…–, Ким чувствует, что палец двигается внутри слишком свободно –… шлюшка. Обидно ли Чонгуку это слышать? Естественно. Прав ли Тэхен? Возможно. — заткнись и просто трахни меня уже, я сюда не лясы точить пришёл. На самом деле старший каждый раз пытался исправится. Но Чон его крепко держит и не даёт этого сделать. Маленький эдакий мазохист. По этому Киму остаётся только повиноваться. Тэ больно сжимает ягодицы младшего, без синяков не обойдётся, грубо покусывает бёдра и идёт дорожкой болючих засосов к соску. Обхватывает губами, тянет и прикусывает. От всего этого Чонгук откровенно дрожит и мычит, сдерживая стоны в себе. Возможно, он никогда не признается в себе, что ему это нравится. Тэхен грубо переворачивает возбудившегося Чонгука и начинает покусывать плечи и лопатки, пока рукой чудовищно медленно водит по чужому члену. Чонгук уже весь извёлся. Но под Кимом не поёрзаешь, прижат к дивану со всей силы. Ему остаётся только дотянуться рукой до чужих трусов и жать рукой нарастающее возбуждение. — ащщщ, зайчонок, я тебе не разрешал. –, мужчина убрал от себя чужую руку и заломил ее Гуку за спину. — мне не нужно твоё разрешение, мне просто… –, пока Ким приподнялся, Чон развернул голову к шатену. — так не терпится? –, прищурившись усмехается очередной раз Тэхен. Чонгук просто разворачивается и утыкается лицом в диван. С ним опять снова играют. Признаться честно, движ в штанах Кима начался еще в коридоре. Поэтому ждать старший больше не намерен. Он хотел показать, что он терпелив, но мелкий снова разрушил планы. Тэхен надевает презерватив и поднимает задницу Чонгука повыше, резко и не предупреждая, входит почти до конца. — Я ненавижу тебя Ким Тэхен. –, произносит парень тихонько поскуливая от боли. — тем не менее, ты возвращаешься ко мне снова и снова. –, наклоняясь, произносит одними губами Чонгуку прямо в ухо и начинает ускорять темп. Мужчина вдалбливает парня в диван, пока тот болезненно вздыхает, кричит и стонет. По лицу текли слёзы, с губ срывались ругательства, а тем временем, младший успел уже дважды кончить. Тэхен переворачивает Чонгука и тот, хватаясь за своего мучителя, ногтями оставляет красные полосы на спине, боках и груди, выкрикивая его имя. Оба потные, возбужденные и так сильно зависящие друг от друга, как от кислорода. Они не будут вместе постоянно, но вечно будут возвращаться друг к другу. Они слишком разные, чтобы быть вместе и слишком зависимы друг от друга, чтобы не видеться. Тэхен вгрызается в губы младшего слизывая, струйку крови продолжая больно сжимать до покраснений бока. Чонгук, словно в абстракции, видит звёзды, тёплый вкус железа на языке, такой привычный рядом с Кимом. Тэхён вдалбливал, кусал, и шлёпал Чона три часа, пока парень просто не отключился. Любит ли он его? Он не уверен. Зависим? Точно. С утра Гуки снова уйдёт, словно не было ничего. А через месяц другой явится на порог. И так было опять, опять и опять, снова, снова и снова. Но не в этот раз. Чон Чонгук больше не пришёл. И никогда больше не приходил.