Объятия

Вокруг разруха: упавшие стены, по которым идут трещины, много огромных, ужасно противных, тел великанов и пауков, павших от заклятий, разбитое вдребезги стекло, лежащее на обломках перед входом в Хогвартс. Замок выглядит, по меньшей мере, страшно: нет окон, ведь практически все из них разбиты дубинами великанов, зияющие дыры в стенах, через которые ходят поникшие раненные войной люди с красными от усталости глазами, и рано повзрослевшие подростки, сидящие буквально на полу, не обращая внимания на пыль, обволакивающую мантии. Парень оглядывается, но в его глазах все ещё расплывается от непрошеных слез, он не видит своих родителей, видит только множество суетящихся волшебников со значками авроров из министерства, стайку назойливых журналистов, неспешащих подходить к плачущим и скорбящим, просто комментируя произошедшие события. Им плевать, для них это будет новая сенсация в газетах, а в "Ежедневном пророке" будут обмывать кости участникам войны. Все будет как прежде, но боль не уйдет. Слишком большие потери принесла эта война, такая бессмысленная война. Метка больше не пульсирует болезненно, передавая гнев и ярость всем помеченным, просто выглядит отвратительным клеймом на гладкой белой коже, пачкает ее черной магией. Хоть и выглядит потухшей, померкшей из-за смерти ее создателя, но все равно не уходит с тела и не уйдет никогда, напоминая о болезненном прошлом, которое хотелось бы забыть. Напоминая о неправильных выборах, пытках и криках невинных людей. И кровь. Кровь, что текла, проливалась на мраморные полы. Кровь. Самую обычную, человеческую кровь, не грязную, как говорила тетка Лестрейндж или Темный Лорд, она была самой нормальной, как и у абсолютно у всех чистокровных волшебников. "В чем тогда был смысл?" — задавал юноша вопрос в пустоту сотни и тысячи раз, уже выплакав все свои слезы. Наконец-то Драко прогоняет ненужные мысли, стирает тыльной стороной ладони остатки слез, высохшие на щеках, и выискивает в толпе свою семью, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, узнать, что же им делать дальше, ведь Драко привык полагаться в решениях на Люциуса, авторитета в глазах юноши с самого рождения. Выискивая, он только натыкается на одинокую фигуру, сидящую в отдалении, скрываясь за обрушенными стенами замка. За ними просто скрыться ото всех взглядов, но самые внимательные все же могут увидеть встрепанную черную шевелюру, притягивающую взгляд. Малфой заметил его, заметил разбитость и грусть, скользящую в образе, когда уже некоторые — точнее, большинство — Авроров радовались победе в Магической войне. Ну, конечно же, они ведь не участвовали в боях, кидая заклинания и проклятия в своих бывших однокурсников, не теряли кого-то важного, кого-то, кого они любят всем сердцем. Мерзкие взрослые, что отсиживались в своих поместьях, пуская в расход жизни подростков. Хотя бы не были на стороне зла, как Малфои, но, возможно, отсиживаться в стороне — ещё хуже. "Не мне судить". Драко знал: их не оправдают, хоть лучи надежды и проскальзывали в серых глазах, но ускользали так же быстро, как и появлялись. Снова уйдя в свои мысли, Малфой и не заметил, что за ним теперь тоже наблюдают. Пристально, изучая, оглядывают полностью его одинокую фигуру, но не встают, чтобы подойти поближе и заговорить. Наоборот — после осмотра откидываются на камни, будто совершенно не интересуются, что заинтересовало юного Пожирателя Смерти. Драко направляется в сторону стены, огибает ее и садится около Поттера, Героя Магической Британии, а тот никоим образом не высказывает свое раздражение, а просто устало выдыхает и потирает свой шрам на лбу, отодвигая челку той же рукой. Весь заляпанный, в грязи и копоти, с засохшей кровью на всем теле. Малфой давно не шутил. Давно не отпускал язвительные комментарии и различные колкости, но именно они срываются с его губ прежде, чем он успевает себя остановить. —Плохо выглядишь, Поттер.—Пытается усмехнуться, выдать свой фирменный презрительный взгляд номер один для самых злейших неприятелей. Не выходит. Выходит лишь усталая улыбка человека, который видел слишком многое для своего возраста, видел слишком много боли и _испытывал_ слишком много боли. До этого молчавший Герой вдруг приходит в себя, приоткрывает глаза, смотрит на Драко и со смешком выдает: —Ты тоже, — немного закашлившись, продолжает с хриптцой, смахивая невидимую пыль с лица,— но, знаешь ли, я был мертв, буквально убит самым страшным волшебником второй половины века. А у тебя какое оправдание? Драко бессознательно проводит рукой по волосам, приглаживая их, что не слишком то и помогает, ведь его руки все такие же грязные, будто он копался в земле или же находился — хотя, в принципе, это тоже самое — на уроке травологии. В его голове мечутся мысли, но не оформив их даже после пяти секунд раздумья, выдает честную и искреннюю правду. Наверное, в последний раз в жизни. —Я? — пауза. — Я думал, что ты мертв. Гарри смеется и так открыто смотрит на Драко, что тот тоже поневоле начинает улыбаться и выглядит счастливым, впервые за несколько лет, что жил в страхе перед Темным Лордом. Промедление, и Малфоя заключают в крепкие объятия, но он вовсе не против, хоть до войны он и не разрешал касаться себя без его согласия практически никому, кроме матери. Все действительно изменилось. И теперь два злейших врага, которыми и были два волшебника раньше, сидят за обломком стены замка и обнимаются, выплескивая свое отчаяние и начиная новую главу своей жизни. Вместе. Все были ранены войной. Людьми - исцелены.