Иллюзия

Ему неудобно. Шея жутко затекла, левая рука находится в странном положении, создавая ещё больший дискомфорт. Глеб распахивает глаза, тратя несколько дополнительных секунд на осмысление. Под ним кто-то есть. Точнее рядом. Это Настя уткнулась лицом в его грудную клетку, вальяжно закинув ногу ему на бедро. Видимо, пока он обнимал её вчера во время ночных откровений, они так и уснули в такой позиции. Ему не хочется её будить. Но мышцы руки затекли и окаменели настолько, что парень уже едва их чувствует. Боль адская. Он морщится, закусывая губу, и осторожно пытается пошевелиться. Рыжая моментально реагирует — слабо мычит что-то неразборчивое и откатывается на соседнюю половину кровати. Голубин облегчённо выдыхает, тут же принимая сидячее положение. Встряхивает рукой, разгоняя кровоток, и осматривается. Настенные часы сурово оповещают — около двух часов дня. Чёрт, он должен был появиться на завтраке с чуваками, а после поехать на студию. Телефон подтверждает его опасения — в уведомлениях скопилась куча гневных сообщений. Блондин уныло плетётся в ванную, цепляя по пути бутылку воды. Похмелья вроде нет, но ощущения всё равно довольно дерьмовые. Закрывшись там, он отзванивается Димарсу, предусмотрительно снизив тон. — Получилось? — с издёвкой спрашивает тот, даже не здороваясь. — Что? — Глеб искренне недоумевает, оглядывая свой потрёпанный вид в отражении. — Сам знаешь что. Я про твою незнакомку. — А, это. Да… Да, всё в порядке, можешь не переживать. Хотя я знаю, что тебя сейчас интересуют только грязные подробности, — усмехается он. — Которых я не услышу, — обречённо вздыхает друг. — Точно нет. Вы ещё на студии? Или Брайт уже заебался и прикрыл лавочку? Дима кратко вводит его в курс дела: кто чем занимается, что было утром и как развивалась тусовка после отъезда Фары накануне. Предлагает приехать к ним и послушать кусок текста, который успел записать Коля. Голубин на автомате жуёт нижнюю губу, уходя в раздумия. Ему бы хотелось присоединиться к ним, но и девушку, мирно спящую сейчас в соседней комнате, бросать одну как-то не комильфо. Отмазывается нейтральным «Посмотрим по обстоятельствам» и отключается. Наспех принимает душ, жалея, что не захватил из дома любимый шампунь с ненавязчивым запахом персика. Когда-то ему нравилось бывать в отелях, ловил кайф с этих накрахмаленных простыней и минимализма в убранстве. Но растущая в гору карьера рэпера быстро поставила на этом крест. Теперь все эти номера кажутся неуютными и чужеродными. Отсутствие вещей на полках, своих кружек и магнитов на холодильнике вызывает только усталость и отвращение. Будто он всегда находится в дороге. С грустью вспоминает последний тур. Ещё с Панком и Морти. Все веселые и смешные, с громадными амбициями и планами на каждую ночь. А потом всё просто кануло в пустоту под гнётом ответственности, славы и бабла. Сейчас юноша особенно ценит эти моменты, проведённые в своей квартире, любовно обустраивая быт и с крайней неохотой перемещаясь в новые места. Всё больше становится домоседом, избегая суеты и внимания. Он отлучается на ресепшен. Заказывает завтрак и совершает ещё несколько звонков, бронируя билеты в Москву на вечер следующего дня. Просит симпатичную девушку-администратора выдать ключ от номера Макса, который по ошибке утащил его шмотки к себе. Когда он возвращается в комнату, Настя уже не спит. Свив кокон из одеяла, она залипает в телефон, активно что-то печатая. Приветственно машет ему рукой, заслышав шаги, и роняет сиплое «Доброе утро», не отрывая глаза от экрана. — Я тебя разбудил? — робко тянет Голубин, залезая обратно под одеяло после небольшой борьбы за него. — Скорее шум воды, но это неважно. Мне всё равно уже пора ехать, волосы только после душа надо высушить. Он пялится на её затылок, и улыбка плавно исчезает с его лица. Рассчитывал хотя бы позавтракать вместе, но сейчас почему-то не может озвучить это предложение вслух. Внутри нарастает чувство неловкости. Чтобы сместить фокус, парень протягивает руку вперёд, несмело касаясь кончиками пальцев её позвоночника сквозь футболку. Рыжая чуть заметно вздрагивает, но не говорит ни слова, позволяя ему внезапную нежность. Он ведёт их вверх. Съезжает на лопатки, ласково перескакивает рёбра и опускает вниз, вскоре достигая края неплотной ткани. Память услужливо подсказывает — ещё сантиметров десять ниже и левее, и он наткнётся на ту татуировку змеи, запутавшуюся в цветах. Блондин едва дышит. Как слепой, что может воспринимать окружающий мир только наощупь, он неспеша идёт по намеченному пути, скользя подушечками дальше, благодаря кого-то свыше за то, что футболка сбилась, теперь обнажив полоску кожи. Становится жарко. Одеяло заботливо скрывает их от остального мира, также пряча и вид, на который он так желает взглянуть. Но пока хватает и ощущений. Настя гадает, как далеко это всё зайдёт, на минуту забыв про текст важного сообщения. Рэпер уверенно накрывает ладонью девичью талию, минует кромку тонких кружевных трусиков и, наконец, достигает цели. Татуировка явно сделана от силы неделю назад, потому что он всё ещё может почувствовать слабые контуры забитой под кожу краски. Он ласково оглаживает бедро девушки, вызывая у неё тихий вздох, который юноша жадно ловит рецепторами, откладывая в памяти. Двигается ближе, почти вплотную, слыша, как мерно шуршит под ним простынь. Глеб словно живёт в этом моменте, не обращая внимания больше ни на что. В голове белый шум, во рту давным-давно всё пересохло. Тело находится в напряжении, эмоции бурлят, образовывая жуткую смесь, но лидирует только одна — предвкушение. Ему нужно это прямо сейчас, и плевать на любые последствия, даже если он и выглядит, как полный долбоеб со странными замашками. Голубин концентрируется только на ощущении теплоты под пальцами. Аккуратно выводит круги на чужом бедре, огибает очертания змейки, ловя себя на том, что теперь хочет набить нечто подобное. «Парные тату, боже, какая романтика», — презрительно фыркает подсознание. Он привстаёт на локте и приближает лицо к шее Насти. Длинные медные пряди собраны в пучок, предоставляя ему свободный доступ. Рэпер оставляет несколько аккуратных поцелуев, пуская море мурашек по её коже. Она со свистом выдыхает и сжимает простынь в ладони, совершенно не ожидая такого развития, но остаётся безмолвной. Внутри всё огнём горит. Низ живота скручивает в сладкой истоме. Девушка кусает губы и терпеливо ждёт развязки этой мизансцены. Глеб нежно проводит языком по чувствительному участку за ухом, после накрывая губами жилку на шее. Пускает в ход зубы, несильно захватывая молочную кожу. Его окутывает запах цветочного геля для душа. Он влажно целует покрасневшее место и мягко трётся об него носом. Тем временем его пальцы с бедра смещаются выше. Нарочито медленно маршируют по краю трусиков, ненавязчиво цепляя резинку. Танцуют обратно к талии, пробираясь под футболку. Девушка шумно дышит, и блондин кожей ощущает, как тяжело вздымается её грудная клетка. Он идёт ва-банк, полностью отпуская контроль. Член болезненно напрягается, требуя большего, но юноше чертовски нравится то, в каком формате всё происходит сейчас. Это слишком интимно. Слишком честно и откровенно. Люди в двадцать первом веке зарвались и обесценили секс, сведя всё к сплошной физике и набору стандартных действий: угостить красивую девчонку коктейлем в баре, залить в уши пошлых комплиментов и через полчаса уже ехать с ней в такси до ближайшего мотеля. Голубин отныне не хочет придерживаться такого варианта. Жутко устал. Такие вот встречи на одну ночь опустошают его не только в прямом, физическом, смысле, но и в моральном. Будто он теряет часть себя каждый раз, просыпаясь на утро с ощущением полного омерзения. Ему бы вернуть ту лёгкость, что была в нём когда-то, ещё до всей этой жизни популярного рэпера. Когда мог подвиснуть из-за случайной улыбки неизвестной девушки в метро, едущей на соседнем эскалаторе. Или когда у него сердце замирало от простого «Я соскучилась» на экране мобильника посреди лекции. Сейчас он явственно чувствует отголоски чего-то подобного. Всё в нём работает на пределе. И это настолько ошеломительно, что Фара, кажется, действительно готов кончить в эту секунду от одного только невинного прикосновения к оголённой талии. Настя не выдерживает первой. Наконец поворачивается к нему, тут же прижимаясь к губам. Глеб успевает заметить её глаза, полные желания, и призывный румянец, и победно улыбается сам себе. Прижимается ближе, накрывая ладонью грудь и играясь с соском. Рваный девичий стон растворяется в поцелуе. Она действительно хочет его. Зарывается пальцами в светлые пушистые пряди, перемещает их на спину, слегка царапая, и следом уже тянется к застёжке джинсов. — Кажется, ты говорила, что тебе нужно куда-то ехать, — нахально вставляет парень, отрываясь на миг от желанных губ. — Заткнись, — моментально обрывает рыжая, расстёгивая его ширинку. Он глухо смеётся, возобнобляя страстный поцелуй. Но реальность неумолимо меняет все планы. Телефон Насти протяжно играет весёленький мотивчик, разрывая тишину в комнате. Глеб недовольно мычит в отрицании, но она всё же отстраняется, кидая извиняющий взгляд. — Да, Марк, я уже выехала, просто в пробке стою, — бессовестно лжёт девушка, пока её пальцы проходятся по головке окрепшего члена. Рэпер часто дышит, смыкая на секунду веки. Боже. Тонет в приятных ощущениях и целует в ключицу, желая подразнить её. Она в ответ забирается рукой глубже, обхватывая горячий орган, не прекращая разговор с другом по телефону с самым невинным видом. — Прекрати! — с жаром шепчет блондин одними губами. — Я, блять, не могу позорно кончить вот так, пока ты трепишься с кем-то ещё. Пронзает её насквозь своими потемневшими глазами, светлая весенняя зелень которых стала больше похожа на мутное болото в мрачных одиноких лесах. Она неукоснительно следует его просьбе, спихивая юношу с себя и поднимаясь. Он разочарованно стонет, швыряя в неё подушку. Восклицает недовольное: «Когда я сказал тебе прекратить, я вовсе не это имел в виду!», но девушка успевает закрыть динамик телефона и увернуться в сторону. Убеждает Марка, что будет у него через полчаса, и сбрасывает. — Мне правда уже пора, — с мольбой роняет она и спешно натягивает шмотки. — Ты серьёзно? Бросишь меня сейчас одного со стояком? Блять, лучше сразу убей, — с поникшим видом язвит Глеб. — Ну, знаешь, как говорят — нельзя получить всё и сразу. — То есть, ты из этих? — с интересом вскидывает он брови. — Которые не спят на первом свидании. — А мы разве были на свидании? — её хладнокровному самообладанию сейчас позавидовал бы любой. — Нет. Но мы могли бы на него сходить. Голос юноши обретает нотки неуверенности и смущения. Он ничего не может с собой поделать. Поднимает на неё глаза, замечая, как она бегает взглядом по комнате, очевидно игнорируя его. Напрягается, думая вдруг, что только он тут испытывает какие-то душевные порывы. — Хорошо, — тихо выдавливает рыжая, согласно кивая. — Хорошо, — эхом отзывается рэпер, расслабляясь. Она окидывает его долгим пытливым взглядом. На языке вертится назойливое: «Я так хочу остаться с тобой здесь», но доводы разума перевешивают. Ей нужно побыть с Марком, а Глеб никуда не денется. У них ещё будет уйма времени, чтобы продолжить. Девушка заканчивает сборы, распутывает влажные пряди и цепляет сумочку с кресла. Блондин на постели залипает в стену с самым насупившимся видом, но не делает попыток её остановить. После услышанного накануне, чётко понимает, что не имеет на это права. — Прости, ладно, — ласково бормочет она, огибая кровать и склоняясь к нему почти вплотную. — Увидимся вечером? Вместо ответа Голубин обхватывает её за шею, сходу втягивая в глубокий поцелуй. Ведёт ладонью по длинным прядям, машинально наматывая их на кулак. Заставляет Настю быть ещё ближе, уперевшись руками в матрас по обе стороны от него, чтобы не упасть. Её наполняет лёгкость. В сознании всё мутнеет. Это словно катарсис, священное очищение, отпущение всех грехов. Парень сталкивает языки, нежно захватывает её верхнюю и долго не отпускает, ощутимо пьянея без всяких веществ. — Позвони, как освободишься, — с хрипом просит он, заглядывая ей в глаза, и мягко чмокает ещё пару раз напоследок. Рыжая кивает и на миг сжимает его ладонь, выражая немое извинение. Поднимается и стремительно выходит из комнаты, нараспев крича из-за плеча весёлое: «Если соберёшься дрочить сейчас, подумай обо мне». Глеб фыркает и вскидывает средний палец ей в спину. «Я, блять, и так ни о чём не могу думать, кроме тебя».