Он не любил её

      Я не любил её.       Эта девчонка, спасшая меня из заточения, в которое она же сама (не без помощи остальных Пайнс, конечно) и заключила, с первой же минуты освобождения меня раздражала. Я терпеть не могу вообще всех людей, но эта... Она выводила меня своим глупым оптимизмом. – Сними розовые очки, – процедил я, когда Мэйбл пришла с университета домой с ушибом. – Он не мог три раза подряд "случайно" толкнуть тебя в стену. – Билл, такое бывает. Всё в порядке, – мягко улыбнулась она и, приблизившись ко мне, отвратительно нежно обняла меня, положив голову на грудь. – Посмотрим сегодня комедию, любимый? – Хорошо, – попытался сделать голос мягче, – любимая.       Контракт.       Вот что держало моего демона в узде. Вот что мешало мне оттолкнуть девчонку к стене и сжать на её тонкой шее руки до сладостного хруста, до посиневшего лица и отчаянных, но бесполезных попыток освободиться.       Меня приводило в ярость то, что Пайнс всецело доверяла мне. Доверяла свои тайны, обиды, радости. Порой от такого идиотизма меня трясло от ярости, и я оттягивался на нескольких невинных душах, которых долго и мучительно истязал. Меня раздражало то, что Мэйбл доверяла мне - тому, кто раньше пытался ее убить, уничтожить.       Единственное, что мне нравилось, так это секс. О, да.       Эта девчонка, еле достигавшая ростом до моего подбородка, была невероятно красивой. Демоны ценят красоту и эстетику, и я далеко не исключение. Мэйбл имела тонкую талию и несколько округлые формы тела, длинные, ярко переливающиеся на солнце волосы, низкий рост, и - боже мой - невинность.       Наш первый раз был нежным и спокойным, и тогда мне показалось, что такое будет всегда. Но когда Мэйбл на второй раз попросила быть с ней немного грубее - клянусь богом, я подумал, что она идеальна.       Только её стоны могли заставить меня закончить. Как она извивалась, когда я, издеваясь, выходил из неё, как она шептала моё имя при приближающимся оргазме, как умоляла не останавливаться и не в коем случае не менять темп - боги, как она кричала, когда кончала - я всегда заканчивал после Мэйбл.       Мне доставляло удовольствие приносить удовольствие ей.       Но потом она спокойно засыпала на моей груди и во мне снова разжигалось пламя гнева - я хотел убить её, чтобы закончить свои муки и быть свободным от её присутствия. Вечно мельтешившая перед глазами наглая девка - в один момент я не выдержал. В бешенстве высказал всё, что думаю о ней - что она мне не нужна, что я бы её убил давно и как мечтаю об этом каждую секунду своей жизни, как мечтаю, чтобы она захлебнулась в собственной крови, чтобы её маленькая сестричка умерла в конвульсиях - больная тема для малышки Мэйбл, так искренне любящей маленькую больную Кэти - чтобы она никогда не смогла добиться своих желаний, чтобы никогда больше не увидела своего братика, укатившегося вместе с Фордом в кругосветное путешествие...       Я довольно ясно сказал ей, что её существование уже меня выводит ярость, и что к её прикосновениям я брезглив и агрессивен. И какое же удовольствие я получил, смотря в её глаза и видя сломавшуюся душу и стёртое в пыль сердце. Экстаз, переполнявший меня тогда, был настолько велик, что хотелось икать. Впервые за год мучений я был в наипрекраснейшем настроении.       До первого осознания, что мне не хватает её объятий.       Я пытался понять, почему мне хотелось её снова увидеть, почему хотелось прикоснуться к нежной, шелковистой коже, увидеть её глаза…       А через время я проснулся посреди ночи от непонятного чувства в груди и понял, что эта дура пытается разорвать контракт. Я знал, чего она добивалась - своей смерти, прописанной в контракте, избежать которой даже мне было бы сложно. Мгновенно телепортировавшись к ней, я появился в маленькой почти пустой комнате, в центре которой стояла она, Мейбл. Её вид почти ввёл меня в ступор - мёртвенно бледная, с мешками под глазами, опухшим (от слёз?) лицом, грязная, с безумным блеском в глазах, словно пьяная… – Прости, Билл. Я тебя люблю, – прошептала она с полными слёз глазами. И рассыпалась в пепел.       Контракт был разорван.       Как и моя душа.       Теперь сломавшаяся душа и стёртое в пыль сердце было у меня. Я захлёбывался в отчаянии, не понимая, почему чувствую то, что совсем не должен – боль.       ..я не любил её?