good morning

      Юнги просыпается оттого, что мягкие волосы рядом лежащей макушки снова щекочут нос, щёки, губы. Вот они буквально везде. Он еле сдерживается от порыва чихнуть, тихо фыркает и ласково приглаживает пальцами светлые прядки. Улыбается себе под нос, когда видит перед собой сладко спящего Чимина, который лежит в кольце его рук, свернувшись в клубочек, и доверительно прижимается спиной к животу. Юнги притягивает его ближе к себе, оставляет лёгкий поцелуй на плече, ведёт носом выше к шее и касается губами чувствительного места за ухом. Неожиданно его накрывает волнами нежности, отчего хочется зацеловать Чимина полностью и стараться не пропустить ни одного миллиметра карамельной кожи.       Когда Юнги успел превратиться в комок розовой сахарной ваты рядом с Чимином — он и сам не заметил. Когда он начал чувствовать, что только от одного взгляда на этого парня тепло растекается лавой за грудной клеткой, заставляет сердце биться чаще и сжиматься от нежности. Также не заметил, когда в нём появилось бешеное желание в каждый подходящий момент тискать круглые щёчки, похожие на рисовые булочки, тем самым вызывая у Чимина довольную улыбку. Потому что он никогда не был против такой ласки, ведь его хёну можно всё.       Чимин ворвался в его жизнь подобно лёгкому ветру, перевернул весь его жизненный настрой устрой с ног на голову и занял собой абсолютно каждый уголок подсознания. Из постоянно бурчащего, как старый дед, Юнги превратился в парня, смеющегося самым задорным смехом. Чимин сумел растопить его сердце своей заботой, которую хотелось возвращать в миллионы раз больше, лишь бы видеть в ответ невесомую улыбку на пухлых губах. И каждый раз, когда Юнги признавался в своих чувствах, казалось, что Чимин на мгновение умирал. Он снова и снова удивлялся, как тот смог настолько сильно поменяться рядом с ним. Строгий и предвзятый взгляд лисьих глаз сменился на нежный и тёплый. Особенно это было заметно, когда на горизонте появлялась светлая макушка. Злостный сарказм вместе с чёрным юмором оставался в прошлом и сменялся на уменьшительно-ласкательные словечки, от которых раньше бы Юнги изобразил зелёный блюющий смайлик.       Особым удовольствием для Юнги было видеть, как с лица Чимина практически пропадают глаза, превращаясь в маленькие щёлочки: «Перестань меня смешить, я же ничего не вижу!».       Юнги мог по утрам неустанно нежить Чимина поцелуями, зацеловывать каждый миллиметр его щёк и губ, опускаться на шею и стягивать домашнюю футболку вниз, оголять плечи и оставлять еле заметные следы. А ночью крепко притягивал к себе, словно боялся, что Чимин может в момент исчезнуть или сбежать, оставить его одного в холодной постели. И он не мог до конца поверить, что это происходило с ним на самом деле, а не просто во сне, хоть и с очень качественными спецэффектами. Чимин был всегда для Юнги поддержкой в сложный момент, буквально плакатом с надписью: «Пошли они все нахрен, ты справишься!».       Снова неконтролируемая улыбка появилась сама по себе, когда Юнги заметил, что тёмные реснички начали дрожать, а по губам пробежал язык, спасая их от пересыхания.       — Спишь?       Тихий шёпот над ухом и лёгкий укус за мочку пустили волну мурашек, но Чимин молчал. Он решил поиграть до конца, хоть и понимал, что это бесполезно, и наперёд знал, что обречён на провал. А тем более ещё может поплатиться за свои мелкие проделки.       Притворяется, значит.       Юнги продолжил играть зубами с серёжкой, отмечая, как Чимин мелко вздрагивает от тёплого дыхания, но глаза всё равно не открывает.       — Такой чувствительный, — промурчал над ухом Юнги и еле ощутимо провёл пальцем от плеча вниз по руке, дошёл до талии, наслаждаясь реакцией любимого тела и мелкими мурашками, которыми вмиг покрылась кожа парня.       Юнги быстрым движением скинул лёгкое одеяло в сторону, открывая два обнажённых тела прохладному утреннему воздуху. И тут же сжал ладонью ягодицу и нежно провёл по месту, где после вчерашней ночи расцвели еле заметные красные узоры от ладоней.       — Ну? — отозвался Чимин ещё немного хриплым ото сна голосом. — Неужели тебе вчера мало было? — еле слышно спросил он, намекая на то, что прошлой ночью Мин взял его дважды.       Это если не считать мучительно долгой прелюдии, которой Юнги как будто специально заставлял с каждым мгновением сильнее гореть изнутри.       — Я говорил, что мне тебя всегда мало, Чимини, — он поцеловал шею, провёл языком по вене и слегка прикусил кожу. — Я всегда схожу с ума, когда ты рядом со мной. Ты тоже вчера не особо терпелив был.       Юнги игриво вздёрнул брови и подался бёдрами вперёд, имитируя толчок. Чимин почувствовал, как член скользнул по его ягодице, отчего пальцы на ногах сами по себе поджались от предвкушения. Чимин помнил, как вчера ему, словно голодному подростку, буквально сорвало крышу ещё в ресторане, где он, не отрывая взгляда, наблюдал за Юнги, который изучал винную карту и придирчиво поглядывал на официанта после очередного заданного вопроса об урожае винограда n-го года.       — Будь благодарен, что я не накинулся на тебя ещё в ресторане, где-нибудь в туалете, — смущённо пробубнил Чимин, — Ведь была такая мысль, но я сдержался. Почти.       Потому что, как только дверь машины с характерным хлопком закрылась, Чимин резко двинулся ближе к водительскому сидению, требовательно прижался к губам Юнги, ловко проникая языком между губ и заставляя давиться воздухом. И так сдерживался целый вечер, он определённо заслужил небольшое поощрение. Чимин скользил пальцами по чужому подбородку, затем переместил их на шею, слегка надавливая и углубляя поцелуй.       Юнги еле слышно промычал, потому что от такого Чимина, которому всё равно когда, где и в какой момент захочется быть максимально близко к нему, просто кружится голова, а под веками разрываются яркие вспышки. Они целовались долго и сладко, наслаждаясь взаимными ласками и близостью тел. И только когда губы начало жечь от постоянных укусов, получив свою дозу внимания и довольно причмокивая губами, Чимин вернулся на пассажирское место, оставляя свою ладонь на коленке водителя. К концу поездки эта самая ладонь успела расстегнуть ремень, вытащить из штанов край рубашки и нагло забраться под резинку трусов.       Юнги тихо усмехнулся, втянул воздух где-то на макушке, вдохнул аромат своего одеколона. Он уже привык, что Чимин пахнет именно так — и у него определённо появился личный фетиш на этот сладкий запах. Чимин был похож на дорогое и вкусное сливочное мороженое. Юнги и подумать не мог, что настолько сильно сможет полюбить сладкое.       Рука опустилась ниже, огладила стройные бёдра и проскользнула между ягодиц, дразня откровенными касаниями. Чимин ощутимо вздрогнул от такой интимной ласки, потянулся навстречу губам, обнимая Юнги тонкими пальцами за шею. Чимин всегда был невероятно жаден к поцелуям, поэтому он целовал так, как никогда раньше. Глубоко, мокро, скользя языком, дразня нёбо и, не жалея, кусая губы. Когда Чимин услышал, что Юнги тихо стонет в ответ и продолжает целовать, сталкивается языками, целует требовательно и сильно, он победно заулыбался.       Пальцы надавили на колечко мышц и на удивление легко погрузились внутрь. Чимин выгнул позвоночник дугой, навстречу ласкающим пальцам, тяжело дыша и часто облизывая распухшие после долгих поцелуев губы.       — О, вот так сразу.        Скорее, не вопрос, а констатация факта.       — У меня отличная мышечная память. Не мучай только.       Подтверждая свои слова, Чимин нетерпеливо поёрзал на простыне, требуя продолжения. Ведь сон уже как рукой сняло, а прерывать начатое и останавливаться на половине пути — как минимум, жестоко.       — А у меня волшебные руки. Пальцы в особенности. Мы решили друг перед другом похвастаться?       — Мне кажется, ты слишком много на себя берёшь, Юнги, — на розовых губах появилась еле заметная хитрая ухмылка.       — Признайся, что ты любишь мои пальцы, — начал спорить Юнги и продолжил медленно скользить ими внутри, максимально растягивать мышцы, погружая их на всю длину в поиске заветного бугорка.       Тут Чимин был уже просто не в силах что-то возразить в ответ, потому что понял — попался. Он подавился воздухом от точного попадания по простате, крепче вцепился в одеяло и шумно выдохнул горячий воздух. Определённо, пальцы у Юнги невероятные, длинные и гибкие, и особенно прекрасны в обращении с отдельными частями его тела. Он растягивал быстро, но бережно. Он чувствовал, как Чимин дрожал в его руках, чувствовал свою внезапную власть над ним. Жадно целовал шею сзади, кусал за загривок, не прекращая движений внутри горячих мышц. Чимин в ответ протяжно стонал, когда внутри свободно скользили три пальца, поглаживая чувствительные стенки.       — Ты становишься таким твёрдым от моих пальцев, — не унимался Юнги, в подтверждение своих слов видя, как капля естественной смазки капает на простыню, натягиваясь тонкой ниточкой.       — Говорит парень, стояк которого сейчас упирается мне в спину, — подколол Чимин, хотя щёки заливал еле заметный румянец. — Иди в задницу, Юнги.       — Ох, как раз собирался, — рассмеялся старший и поцеловал младшего в розовую щёку.       Разговор сменился тихим стоном Чимина, когда Юнги с хлюпающим звуком вытащил пальцы и придвинулся ближе. Мягко подавшись вперёд, он протолкнул внутрь головку, удерживая пальцы на его бёдрах и не давая возможности отпрянуть назад. Юнги рассыпает горячие поцелуи на плечи и шею, пока тот привыкал к чувству заполненности. Он открыто наслаждался узостью горячего тела, и приходилось приложить максимум усилий, чтобы не сорваться в бешеный ритм и не начать вжимать настолько желанное тело в кровать.        Юнги прислушивался к ощущениям младшего, продолжал покрывать горячими поцелуями тело, поглаживать живот, чувствуя, как под пальцами сокращаются мышцы. Чимин отзывался тихим требовательным мычанием и наконец начал медленно двигаться навстречу, насаживаясь полностью и издавая стоны громче.       Юнги выбрал неспешный ритм, чувствуя, как кружится голова от ощущения, когда Чимин сжимается вокруг него. Он хотел быть как можно ближе, как можно глубже и как можно дольше. Юнги сладко стонал, медленно двигал бёдрами и почти вплотную прижимался к ягодицам Чимина.       — Подними ножку, малыш, — попросил Юнги и толкнулся глубже, медленно и томно, выбивая из него низкие стоны от ощущения нового положения.       Подхватив его ногу под коленом и удерживая на весу, Юнги продолжил трахать, плавно покачивая бёдрами, полностью выходя и погружаясь обратно. От такого ритма заходилось сердце, хотелось, чтобы эта сладкая пытка продолжалась бесконечно. Еле слышный скрип кровати мелодично отражался от стен и звучал самой красивой музыкой в сочетании с тихими стонами обоих.       Чимин довольно зажмурился и откинулся назад, на грудь старшего. Завёл руку назад и зарылся пальцами в слегка спутанные после сна тёмные волосы. Длинные пальцы Юнги переместились выше, задели чувствительные бугорки сосков, выбивая из Чимина еле слышное неровное дыхание. А после поднялись выше и вовсе сжали горло, заставляя Чимина практически задохнуться от нахлынувших ощущений. Вид приоткрытых розовых губ сводил с ума, и Юнги целовал их жадно, понимая, что от такого податливого Чимина не остаётся сил удерживать неспешный ритм. И, словно прочитав его мысли, Чимин хрипло отозвался:       — Можешь двигаться быстрее, — подтолкнул он, чувствуя, как пальцы сжимают сильнее его горло, а над ухом слышится тихое рычание Юнги. Сдерживаться и так было тяжело, но и спешить закончить это совсем не хотелось.       — Хочу видеть тебя.       Юнги решил сменить положение и, не выходя из разгорячённого тела, перевернул Чимина на спину, а тот был и рад опустить ноги вдоль тела, но через мгновение свёл их на пояснице, скрепляя в замок. Юнги начал двигаться, сперва толкаясь в Чимина медленно, и почувствовал, как его поцелуи снова стали более развязными, когда он набрал темп. Чимин скулил от нарастающего ритма, от горячего члена внутри, который со снайперской точностью бил в самый комок нервов, вырывая низкие гортанные стоны у обоих, от горячих рук, которые слегка дрожали от возбуждения и крепко сжимали бёдра до красных отметин.       Юнги упёрся двумя руками вдоль тела и ускорил движения. Сейчас он с благодарностью вспоминал упражнения на мышцы пресса, которые давали ему необходимую выдержку для всего этого безумия. Он вбивался в Чимина чёткими толчками, отчего тот выгибался над кроватью и пытался подставиться ему навстречу.       Всё, чего Юнги сейчас хотел, — чтобы Чимину было хорошо, и он понимал, что ему это удаётся, по нарастающим громким стонам, пока он ускорял темп, звонко шлёпаясь бёдрами между его ног. Юнги хотелось в этот момент умереть, когда он видел Чимина таким: раскрасневшимся, горячим, всем своим видом просящим, чтобы его трахнули. От быстрого ритма окончательно сбилось дыхание, а тело покрылось мелкими капельками пота.       Чимин охнул и сжал внутри чужой член, кусая свои и без того красные губы, пока Юнги мычал, прикусывал его шею, оставляя на ней несколько красных следов от зубов и толкаясь так глубоко, насколько это возможно.       Чимин подкинул бёдра навстречу, самостоятельно пытаясь сильнее насадиться, и снова вскрикнул от наслаждения. Зажмурив глаза, он прижался ближе к горячей груди. Юнги крепко перехватил чужие бёдра, не позволяя сбиться с ритма, и толкнулся сам. Член Чимина пульсировал с каждым движением, то и дело задевая живот ритмично двигающегося Юнги.       Сознание находилось где-то не здесь — было только ощущение члена глубоко внутри и ладони Юнги, скользнувшей по волосам, которая слегка сжимал светлые пряди, чувствуя, как накатывающий оргазм заставил тело заходиться будто в лихорадке. Волны удовольствия прошили всё тело и накрыли с головой — Чимин сорвался на громкий стон, не в силах выдержать такой наплыв эмоций. От нахлынувших ощущений закладывало уши, и он крупно дрожал от прошивающего всё тело удовольствия.       Ритм толчков сбился, и Юнги гортанно зарычал от того, как сильно Чимин сжал его внутри себя. Хватило нескольких глубоких толчков, чтобы закончить. Чимин всё еще дрожал и мычал от ощущения, как горячая жидкость медленно заполняла его изнутри. Юнги обессиленно опустился на него сверху, упираясь лбом в плечо в попытке перевести дыхание. Тяжело дыша, он нашёл губы Чимина и припал к ним, целуя сладко и нежно. Ладонь Юнги огладила розовые щёки и убрала прилипшие мокрые пряди. Вид такого открытого, мокрого и возбуждённого Чимина всё ещё заставлял скручиваться горячий комок в паху.

***

      Чтобы прийти в себя и отдышаться, казалось, понадобилась целая вечность. Всё еще разделяя ленивые поцелуи, Юнги приподнялся на локте и, неспешно поглаживая волосы Чимина, откинул влажные прядки назад, наслаждаясь видом перед собой. Тот задержал дыхание, а затем медленно перехватил ладонь и развернул её удобнее, сплетаясь со своими пальцами. С неприкрытым удовольствием он наблюдал, как длинные и немного бледные пальцы Юнги крепко сжимали его маленькие и более смуглые пальчики. Казалось, что кровь закипает в сосудах рядом с ним, вместе с тем Юнги дарил непередаваемое ощущение спокойствия. Чимин улыбался своим мыслям, пряча лицо на груди у старшего, обнимал его поперёк живота и прижимался губами к острому плечу.       — Ещё хочешь спать? Не говори только, что я тебя рано разбудил. Я видел, что тебе понравилось, — щурясь и пряча улыбку, пробурчал Юнги, оставляя невесомый поцелуй на костяшках.       — Ага, предложение, от которого я не смог отказаться, — тихо фыркнул Чимин, улыбаясь куда-то в район его шеи.       Юнги не ответил на его слова, в ответ только покрывая невесомыми поцелуями всё лицо, и погладил рукой волосы, шею, плечи, бесконечно нежно целуя губы. Он тёрся о его нос своим, прижимал Чимина к себе крепче и улыбался широко, обнажая свои маленькие зубки. И в очередной раз отметил: ещё одно утро получилось действительно добрым.