Забудь

      — Собрался? Через сорок минут выезжаем, — бросил через закрытую дверь Итан.       Шумный вздох разнёсся по комнате. Том не сдвинулся с места, продолжал лежать и смотреть в потолок.       Вот и все. Отсрочка закончилась, и сегодня нет ни одной причины, по которой Том бы смог избежать встречи с Арнольдом. Том простонал и перевернулся на живот, и потянул себя за волосы, отвлекаясь от ощущения страха, переливающегося по телу. Глаза оставались закрытыми.       Последние три дня он провалялся в кровати и вставал только, чтобы сходить в ванную и поесть. Последним, впрочем, он пренебрегал и выходил только тогда, когда Марсель грозился насильно запихать в него сендвич.       Том опасался, что не сможет справиться с истерикой после открытия. Но, видимо, так старался подавить эмоции, что впал в апатию. Он делал минимальные для поддержания организма действия, а остальное время смотрел в потолок и думал, думал, думал.       Что ему теперь делать?       В первые полчаса он порывался позвонить Арне, наорать на него, обвинить, издевательски крикнуть, что сидеть ему теперь за решёткой. С этим порывом Том справился. Он понимал, чем могут закончиться угрозы полицией. Том не забыл, чем ему угрожал Арне. Даже если удастся посадить его, Том не был готов мириться с последствиями. Что Арнольд сделает с его семьёй? Как семья после этого будет относиться к приёмному сыну? Том уверен, Арне донесёт до них, кто виноват в уничтожении их бизнеса, или что ещё похуже, что может придумать этот больной урод.       Господи. Как, как он не догадался до этого раньше? Было столько подсказок, они лежали практически на поверхности. Стоило понять хотя бы тогда, когда Арнольд начал угрожать ему. «Том, ты просто идиот!» — ругал себя парень. Он так тщательно игнорировал случайности. Думал, это ему помогает справиться. Молодец, доигнорировался.       Он угрожал ему. Какую ещё нужно было причину, чтобы убедиться в ублюдочности Арнольда? Он убил его собаку. Том бы не удивился, узнав, что он сделал это своими руками. Верно, ведь только Арне имел право быть рядом с Томом.       Том накрыл голову подушкой. Мысли продолжали течь, что не скажешь об опустошённых эмоциональных резервах. Голова начала кружиться от недостатка кислорода.       Арнольд наказал его тогда, в душе. Он практически этим рассказал Тому, кто его держал в подвале. Та же поза, те же движения. Как Том вообще мог такое проигнорировать? Как?       Ещё один стон разнёсся по пространству, а Том до жжения в коже сжимал волосы в кулаках.       Начать сначала. Нужно начать с самого начала.       Они познакомились спустя месяц, если Том помнил верно. На политической вечеринке. Они оба участвовали в конкурсе, а затем завязалось знакомство. Могло ли это быть подстроено? Или Том углубляется в паранойю и теперь все события притягивает, даже если они не связаны?       Клуб, знакомство. Ноа затянул его на вечеринку. Откуда он вообще про неё узнал? Нужно будет спросить. Дальше что? Арне начал протаптывать с откровенными намёками дорожку к Тому. Он не мог не знать. Он держал его в подвале полтора месяца. Как бы не так! Нет, это не могло быть случайностью.       Но почему Арне молчит? Он уже угрожал Тому и не собирался отпускать его. Мог бы рассказать. Хотел построить «обычные» отношения? О господи, какой же Том идиот. Новая волна холода прошлась по нервным окончаниям.       Том задержал дыхание.       А был ли хоть один шанс у Тома отвязаться от Арнольда в самом начале? Мужчина давил на него, и Том это чувствовал. Он позволил, поддался. Считал это за лесть. Он такой никому не нужный внезапно стал нужен красивому богатому мужчине. Том хотел вернуться назад во времени и отвесить себе подзатыльника.       Нет, это бы не помогло. Том уверен, Арнольд пошёл бы с другой стороны. Возможно, что даже бы не пытался «нормально» общаться, а вернул бы обратно. С другой стороны, Арне не собирался задерживаться надолго в их городке и ему бы пришлось как-то транспортировать своего заключённого.       Арнольд его выбрал. Он же говорил это! Точно!       Том истерически усмехнулся.       Выбрал, спасибо.       То, как иногда смотрел на него Арнольд. Его грубость и садистские наклонности. Желание причинить боль Тому.       «Во что же я вляпался? За что?»       Самобичевание было прервано очередным стуком в дверь. Нужно было выходить.       Быстро побросав в сумку вещи, которые он успел вытащить за время выходных, Том постарался расслабить мимические мышцы. Не выдавать никакой реакции. Лучше изображать камень, чем дать понять, что он всё понял.       После всех невесёлых размышлений, Том пришёл к выводу, что лучшей стратегией будет делать вид, что ничего не изменилось. Арне хочет поиграть в любовь? Пожалуйста! Это лучше, чем.. Том не придумал определение тому, что может случиться после раскрытия. Он подозревал, что у Арне может снести крышу. Притворяться не придётся, но один чёрт знает, какие рычаги Том этим спустит.       Уж лучше так. Сегодняшний Том — это дорождественский Том.       Парень с горечью прикрыл глаза. Из-за произошедшего он не смог нормально отдохнуть и провести время с семьёй. Пришлось прикинуться больным, иначе бы пришлось объясняться за подавленное настроение.       У него есть пара часов дороги, чтобы влиться в роль старого себя. Не нарываться, вести себя прохладно, но не агрессивно. Пусть будет лучше так.

***

      — Всё будет хорошо, — тихо напутствовал Итан подопечного.       Телохранитель чувствовал, что происходит что-то, выходящее за рамки его понимания. Странные указы от начальства, странное поведение парнишки, за которым ему нужно было приглядывать. И этот самый парнишка усмехнулся на его фразу, но не стал объяснять что-либо. Итана беспокоила ситуация. Он не хотел ввязываться во что-то грязное. Но это была его работа, потерять которую он был не готов.       Том покачал головой, давая понять, что всё нормально. Пускай Итан катится со своей эмпатией куда подальше. Том был уверен, что мужчина не понимает и половины того, что происходит между ним и тварью.       Парень одёрнул себя. Арнольд не тварь, а его заботливый бойфренд. Сегодня Том, это дорождественский Том, нельзя сбиваться с настроя.       — Итан, просто делай свою работу, — кинул парень, разворачивая вытащенную из кармашка газету.       В самолётах всегда засовывали свежие выпуски популярной прессы, частный самолёт оказался не исключением. Первоначальный трепет от особых привилегий угас, и Тома заботили другие вещи, нежели восхищение собственной исключительностью.       Газета была шумно развёрнута, парень всем видом показывал, что не настроен разговаривать. Том переключил своё внимание на бумажные страницы. Он не читал газеты целую вечность, даже стало интересно, что там сейчас пишут.       Четвёртая страница привлекла его внимание. Клаас Лах. Том напрягся, пытаясь вспомнить, где он слышал это имя. Пока фоном мозг искал совпадение, сам Том пытался уловить основную мысль статьи.       Австрию сотрясает пятое самоубийство молодого выпускника воспитательного приюта имени Йохансена среди SOS деревень. Расследование упирается в тупик, нет никаких объективных причин для столь массового необычного сведения счётов с жизнью.       Приют отличался своей показательностью среди воспитательных домов Австрии. Он был в тройке лучших домов. Ремонт, специалисты, результаты по экзаменам выпускников были на высшем уровне, из-за чего приют часто участвовал в различных государственных программах.       Самоубийства отличаются необычностью способа. Каждый из уже достигших совершеннолетия детей совершил акт самоубийства не используя стандартные средства. Дети были найдены в закрытом без окон помещении с разбитой головой. Механические повреждения головного мозга были летальными. Мальчиков и девочек находили в туалете, подвале, шкафу, под кроватью с размозжённым черепом. Предварительный осмотр говорил, что подростки бились головой о твёрдую поверхность. Исследования показали, что повреждения не могли быть нанесены из вне.       Том воспитывался там. Парень почувствовал, как его желудок непроизвольно сжался. Возможно его мозг нашёл слишком много совпадений. Часть из них могла быть действительно чистой случайностью. Имя было знакомо. Кажется, мальчик был соседом Тома.       Да, точно. Он вспомнил. Его группа в приюте не была большой, всего около двадцати человек. Клаас был около полугода его соседом по кровати в приюте. Они не были дружны, но несправедливость воспитателей по отношению к детям их сплотила. В те годы правительство регулярно пыталось вводить какие-то образовательные новшества, которые в первую очередь тестировали на так называемых государственных детях.       Новый годовой экзамен перед поступлением в старшую школу, какие-то дополнительные тесты между переходами из класса в класс. Непонятные цели при работе с психологами. Том передёрнул плечами. Он не любил вспоминать приют. Клаас был кем-то из старой жизни. Том закрыл страницы и отбросил газету в сторону. Чувство вины кольнуло его, что сотрудникам придётся делать лишнюю работу при уборке, но откинул эти мысли. Пусть это будет бессмысленной маленькой местью Арнольду. Он не был широк в способах мести Арне. На тварь, которая держала его в тёмной комнате, было много злости. Но Том оценивал свои возможности, видел границы, которые были до обидного узкими.       Урод! Какой же Арнольд больной урод!       Том выдохнул. Нужно начать заново. Том, это дорождественский Том. Тот самый, которого бойфренд вытащил из заварушки и которому старый Том был благодарен.       А могла ли та ситуация быть подстроенной? Чтобы связать Тома обязательствами?       Нет, нет. Нужно унять паранойю. Нельзя всё сводить к одному знаменателю. Жизнь слишком сложная, чтобы всю вину вешать на одного человека.       Вдох, выдох. «Ты — дорождественский Том. Ты благодарен Арнольду. Этому ублюдку! Своему бойфренду. Ты живёшь у него в апартаментах! Том, то, что он тебя трахает, может хоть как-то оправдать удавку?»       «Он убил мою собаку».       Том опёрся локтями о колени и спрятал лицо в руках. Вести диалог с самим собой было трудно. Его разрывало на части от противоречий. Было так сложно сохранять холодный разум, когда обида и боль перекрывали разумные аргументы.       Он справится. Он не может не справиться.       Итан периодически бросал взгляд на Тома. Он видел, как Том отрицательно покачивал головой из стороны в сторону. Он хотел спросить, что так беспокоит парня, но боялся узнать правду. Он знал, что под поверхностью есть что-то неприятное, с которым он не хотел бы мириться. Странное поведение мальчика, подозрительные указы начальства. А ведь у него был выбор оставаться обычным сотрудником, а не становиться личным телохранителем любовника босса. И сдалась ли ему теперь эта Европа?

***

      Перед входом в квартиру Том замер. Повернул голову назад, убедился, что конвой никуда уходить не собирался не убедившись, что подопечный войдёт и закроет за собой дверь. Сердце отбивало учащённый ритм.       — Он там? — непринуждённо спросил Том. Голос был немного севшим от напряжения, но он мог поставить себе плюсик, получилось не так плохо, как боялся.       — Нет, ещё в офисе.       Том на секунду прикрыл глаза и облегчённо выдохнул. Есть ещё пара часов перед встречей.       Уже смелее Том вошёл внутрь. В квартире всё осталось неизменным. Идеальная чистота, и даже пахло чистящими средствами. Видимо, сотрудники клиннинга ушли не так давно.       Том отправился в спальню, надеясь немного вздремнуть.       Хлопок закрывающейся двери застал его лежащим и смотрящим в потолок. Поспать не удалось, а вот накрутить себя до ещё более взвинченного состояния удалось замечательно. Он уверился в том, что нужно держать себя в руках и делать вид, что ничего не поменялось. Но не самая его здравомыслящая часть убеждала в обратном. Хотелось бросить предъявы в лицо. Разоблачить урода.       Внизу в прихожей слышалось шуршание снимаемой одежды. Том слышал, как Арне повесил пальто на вешалку и разгладил невидимые морщинки. Нужно вставать и идти навстречу. Некуда больше тянуть. Том знал, что контролировать себя в первые несколько дней будет тяжелее всего, но потом разум привыкнет, и будет проще. Организм просто не сможет быть в постоянном напряжении, и его отпустит. Но это потом, а сейчас:       — Привет.       Даже получилось ровным голосом. Ладошки были мокрые, поэтому Том, спустившись вниз, остановился на расстоянии. Он прильнул плечом к дверному косяку, а руки засунул в карманы. Стоять было сложно: тело дрожало, колени норовили подогнуться под тяжестью напряжения.       Мужчина улыбался. Он бросил ключи, портмоне и ещё какую-то мелочь из карманов на тумбу и быстрым шагом приблизился к трясущемуся парню.       — Я так соскучился, — произнёс в ухо, заключая в холодные с улицы объятия. Арнольд уткнулся носом в шею и глубоко вдохнул.       Том стоял истуканом. Он боялся, что от него несёт страхом за версту, и Арне всё чувствует. Холодный пот неравномерно покрывал кожу, и хотелось залезть под струи воды, чтобы смыть эти ощущения.       Мужчина прильнул ко рту Тома. Том заставил свои губы пошевелиться. Недостаточно. Арне отодвинулся и переместил руки на плечи парня. Сжал. Глаза дырявили Тома, а тот, в свою очередь, изо всех сил старался не отводить взгляд. Он натянул улыбку, но было трудно её сохранить, мимические мышцы сводило нервным тиком.       Он знал. Не мог не знать. Марсель доложил, где был Том, в каком доме. Арнольд попросту не мог не знать, он был в курсе всего, чем занимался и где был Том. Арне не мог не знать, в каком состоянии был парень после того, как вышел из того дома. Был наверняка в курсе, куда Том без предупреждения подорвался перед тем, как его развернули. Это проверка.       — Что-то не так? — Неестественная улыбка и холодный взгляд, продолжающий буравить несчастного.       — Я тоже соскучился. — Том выдавил из себя подобие улыбки, сдерживая дрожь в грудной клетке.       «Тварь, какая же ты тварь. Ненавижу тебя, больной урод».       Что бы сделал дорождественский Том? Ему нужно было лучше вспомнить старого себя. Старый Том был благодарен, ведь бойфренд вытащил его. Даже несмотря на угрозы, которые со временем размазывались в памяти, казались не такими страшными.       Том впился в губы Арнольда, хотел сделать вид, что его трясёт от страсти, а не от страха. Жалкая попытка. «Хочу тебя», — прошептал Том в перерыве отчаянного поцелуя. Из-за давления, как нельзя кстати, к паху прилила кровь. Том вжался выпирающей частью в мужчину.       Долго уговаривать Арнольда не пришлось, и уже через минуту оба были в спальне полуголыми. Арне стаскивал с Тома последние элементы одежды, не забывая поглаживать и целовать.       — Ты такой красивый, Том. Я так люблю тебя. Ты такой сладкий, твоя кожа красивая, белая. Очень нежная, юношеская.       Парень был перевёрнут на живот. Том прикусил губу, в которой тут же запульсировала боль. Арнольд гладил и сжимал ноги Тома, подталкивая его их раздвинуть. Он продолжал шептать что-то о его коже, а Том старался сосредоточиться на ощущениях в губе.       Первый толчок по скользкому входу, и мужчина замер. Горячая рука провела от поясницы вверх по позвоночнику.       — Нежная, чистая, — шептал Арнольд. Его левая рука остановилась на шее, а правой он потянулся вбок за чем-то.       Что-то резануло по лопатке, заставляя Тома вскрикнуть. Он начал брыкаться, попытался встать, но сильная рука сдавила шею сильнее, прижимая к матрасу.       — Что делаешь?! — крикнул Том, когда сбросить мужчину не получилось.       Страх новой силой прилил к разуму. Они уже это проходили, там, в подвале. Теперь боль в прокушенной губе осталась позади. Полоса на спине горела. Симметрично ей с правой стороны резануло второй раз. Том вскрикнул и попытался скинуть Арнольда ещё раз.       — Твоя кожа идеальная. Я хочу рисовать на ней.       Том застонал от очередного толчка. В голове шумело, Арне до сих пор с силой сжимал его.       — Да ты больной, отпусти меня!       — Не дёргайся, я не причиню тебе вред. — Очередной толчок. Он не понимает, что именно это он сейчас и делает. — Только две полоски. Прости, прости меня. У меня больше нет сил терпеть, ты такой нежный, я не могу сдерживать это. Не вынуждай меня идти дальше.       У Тома собралась влага в уголках глаз, грозясь пролиться. Он перестал дёргаться. Не хотелось знать, что Арне подразумевал под «дальше». Спину пекло, мужчина продолжал вбиваться в дрожащее тело, пока не задрожал сам.       После того, как Арнольд сполз с Тома, тот не пошевелился. Хотелось пойти и разбить что-нибудь о стену. Он глубоко дышал, не давая влаге в глазах превратиться в поток. Могло быть и хуже. Том не знал, что ожидать от этого чудовища.

***

      Следующие два дня до первого учебного Том скрывался от бойфренда. Это было легко, поскольку тот допоздна работал в офисе, а вечером, когда приходил, Том делал вид, что заснул.       Ему не хотелось говорить с Арне о чём-либо. Он обещал себе прекратить игнорировать, но обещать было легче, чем заставить себя решать проблему. Он не знал, как себя вести. Быть дорождественским после того, как Арнольд порезал его, было совершенно невозможно. Он сорвал печати, и теперь Арне вёл себя расслабленно. Он знал, что Том никуда не денется.       Утро учебного дня встретило Тома зимней чернотой за окном. Том лежал на кровати и отсчитывал секунды, когда Арне соберётся и покинет квартиру. Том опоздает, плевать, завтрак он не готов был делить с бойфрендом. Он не готов. Он измучился за три бессонные ночи и сил притворяться, что всё нормально, не было никаких.       Арнольд оставил поцелуй на плече Тома и вышел за дверь. Парень прислушивался к звукам с первого этажа. Звякнула связка ключей, телефон пискнул новым сообщением. Ещё один хлопок двери, но не входной. У Тома был план. Он устал и с этим нужно было что-то делать.       Наконец-то щёлкнул замок закрывающейся двери, и Том подорвался с кровати. Если он будет достаточно быстр, то опоздает не более чем на пятнадцать минут.       На ходу засовывая в рот батончик и застёгивая ширинку на джинсах, он направился к кабинету. Дёрнул дверь. «Чёрт, закрыто!» Том не был уверен, что в квартире есть минибар где-то ещё, кроме кабинета. Он вернулся на кухню и начал поочередно открывать дверцы. Ничего. Том задумался, где ещё можно найти алкоголь в этом доме. Времени было в обрез и нужно было думать быстро.       Вдох, выдох. У Тома уже это получалось. Нужно сосредоточиться, закрыть глаза. У него было хорошее воображение, но было что-то ещё. Он знал, было уже несколько раз, когда он мог буквально пролистывать варианты событий. Он не задумывался об этой чертовщине, знал, что это ненормально, но боялся размышлять. Неизвестность пугала.       Сейчас, однако, адреналин подстегнул возможностью использовать свою непонятную способность просчитывать варианты. Картинки замелькали перед закрытыми веками. Том представил, как входит в каждую комнату и обыскивает шкафы. Картинки накладывались друг на друга, просчитывая вероятность в считанные секунды. Сердце громко стучало в груди.       Гостиная. Как он мог не догадаться сразу! Это ведь самое очевидное место, где может быть запрятан алкоголь. Том подорвался в комнату, бросив взгляд на своё любимое место, но в этот раз направился не к панорамному окну, а к стенке с встроенным шкафом.       Оно было там. Невероятно. Адреналин растекался по венам. Вдох, выдох. Том обязательно об этом подумает позже. Он обещал перестать игнорировать, и эту вещь нужно добавить в список неигнорирования. Хватит засовывать голову в песок. Даже если от возможного знания кровь остывает, незнание не может сделать хуже.       Закинув литровую бутылку виски в рюкзак, Том выбежал из квартиры. Там его уже ждали. Он хмыкнул. Как удобно, может и есть какие-то плюсы в его положении.       В машине Марсель пытался что-то говорить, нарушая тишину, но Том упорно отмалчивался. Винить приставленных охранников было глупо, осталось объяснить это своему внутреннему обидчивому эго.       — В четыре мы ждём у входа, — подал голос Итан с водительского сидения.       Том тихо кинул «ага, ждите» и вылез из машины.       Расписание его было у обоих телохранителей, поэтому тянуть время придётся по-другому. Том хотел дождаться окончания пар, прежде чем кинуть сообщение, что задерживается, потому что обсуждает лабораторную с профессором. Потом он планировал кинуть через час ещё одно сообщение, что встретил бывшую соседку с общаги, и та решила рассказать все сплетни, поэтому они направились в столовую, ведь Том уже проголодался. Арнольд придёт не раньше восьми, а то и позже, поэтому время у него есть. На кра-а-айний случай он заготовил черновик для третьего сообщения, в котором жаловался на опрокинутый кофе. Пришлось идти в туалет застирывать и держать в сушилке для рук, потому что идти с мокрым пятном на уровне паха он не собирался. Это выиграет ещё полчаса. Четыре часа — хватит, чтобы нажраться вусмерть. То что доктор прописал.       Ещё до первой пары он выяснил расписание Рикардо и затем выловил его в первый перерыв.       — О, какие люди! Как твой пёсик? Куда подевался? — начал заваливать вопросами португалец, бесцеремонно обернув Тома в объятия. Он никогда не сможет привыкнуть к контактности южан.       — Есть дело. Важное. — Том напустил на себя серьёзный вид, самому же хотелось смеяться в голос. Рикардо серьёзно придвинулся ещё ближе и склонил ухо к Тому. Было шумно, на фоне галдел нескончаемый поток студентов. — Нужна компания, чтобы укататься в нестояние, и разговор с психологом.       — Ты же помнишь? Я математик. — На это Том кивнул, настоящий психолог ему и не нужен был. — Что пьём?       — Вискарь. Хороший. — И не договорив Том украдкой приоткрыл рюкзак.       Рикардо оттянул пальцем край и присвистнул.       — Идёт. Пойдём в общагу? Тогда придётся делиться, до беспамятства не получится.       Том поморщился. Никакой общаги.       — В подсобке, на втором этаже их несколько, давай в ту, что у кафедры химии.       Том закрыл молнию и немного отодвинулся. Было неуютно долго находиться рядом с другим человеком, практически касаться.       — Окей, договорились, — Рикардо широко улыбнулся и на прощание хлопнул Тома по спине.       Тот дождался, когда друг развернётся, и позволил себе поморщиться. Порезы были тонкими и неопасными, но кровь ссохлась, стягивая по краям кожу, и теперь лопатки чесались от любого натяжения. Приходилось ходить с идеально ровной спиной.       Обед Том пропустил, справедливо решив, что это поможет опьянеть быстрее.       Первое сообщение ушло. Том поставил будильник для отправки следующих, чтобы не пропустить. Сейчас Итан никак не отреагировал, но сообщение отметилось прочитанным. Но это пока, через час они начнут нервничать, а со вторым грязно ругаться и давить на совесть. К чёрту их.       Пить из горла не хотелось, поэтому Том стащил два стеклянных стакана из столовой, из-за чего совесть скреблась на задворках. Кроме того, он купил две литровые колы — так можно смешать и пить быстрее. Жаль льда не было, придётся пить тёплое.       Дверь в полумраке открылась и пропустила Рикардо. Том протянул готовый стакан, и они молча выпили. Том осилил почти половину за раз. Сильно разбавил, можно делать крепче. Несмотря на это, по пищеводу прокатилось тепло и остановило путь в желудке, разгораясь в слабый огонь.       Том прикрыл глаза, давая организму время к первой порции градуса. От желудка горячие ниточки расползлись в разные стороны. Прохладное помещение перестало казаться холодным.       — Рассказывай, — подбодрил Рикардо.       Том собирался с мыслями. Он не хотел рассказывать всё, искал более или менее безопасные темы. Нет, не готов, нужно ещё немного.       Том долил виски в полупустые стаканы и достал из рюкзака тонкие баварские салями. Распечатал одну, откусил. Острые. Огонь в пищеводе разгорелся сильнее.       — Мой бойфренд — конченый мудак и псих.       Рикардо молчал, давая время собраться с мыслями. На удивление, он проявил свою где-то скрытую в обычное время чуткость. Почувствовал, что Том напивается не от глупой беспочвенной истерики.       Том отхлебнул ещё. Да, так лучше. Уже крепче, но ещё не тянет сблевать от запаха алкоголя.       — Он убил мою собаку.       Кажется, Рикардо подавился. Том усмехнулся, это только начало.       — Ты мог бы привлечь его к ответственности, ну, знаешь, жестокое обращение с животными и всё такое.       Том глухо засмеялся.       — Я верю тебе, Рикардо. — Том намеренно произнёс имя. Пусть это маленькая манипуляция, но люди такое любят. А ещё люди страдают, когда им предъявляют завышенные ожидания, и они неосознанно будут стремиться их оправдать. Крис рассказывал. — Мой бойфренд — это сын Вернера Гольца.       Реакция была именно такой, какую Том ждал. Шок вместо обычно улыбчивого выражения на лице португальца. Рикардо не двигался и пялился на Тома, разве что рот не открыл от удивления. Он не знал, что сказать. Том и не ждал, ему просто хотелось избавиться от груза хотя бы чуть-чуть. Держать всё в себе было сложно, но он не представлял, как можно об этом кому-то рассказывать.       — С ума сойти.       — Ага. Именно. Сам в шоке.       Парни допили остатки, и Том разлил по стаканам новую порцию. В этот раз он плеснул больше алкоголя сразу же. Вторая порция шла сложнее, голова начала кружиться. Том блаженно прикрыл глаза, позволяя сознанию вместе с ней.       — Арнольд сумасшедший собственник и помешанный на контроле падонок. Ему не столько важно моё внимание, сколько знание, что я нахожусь каждую минуту ровно в запланированном и разрешённом им месте.       — А сейчас? Ну... он знает? — Рикардо волновался, было слышно по голосу, но вряд ли он осознавал глубину жопы, в которой сидел Том. Или в его, это с какой стороны посмотреть.       — Знает, что в университете, поэтому мы пьём не в общаге или где-то ещё.       Рикардо понимающе кивнул. Он был серьёзен как никогда. Том даже подумал, что ему выдали неправильного португальца.       Рассказ прерывался глотками тёплой жидкости. Том избегал откровенно уголовных дел, хватал ситуации, которые проходили на грани. Рикардо сочувственно поглаживал Тома по плечу. Даже перебрался с ведра напротив и сел рядом.       Прозвенел будильник, второе сообщение ушло.       — А-а каково это, заниматься с Ним сексом?       Рикардо осмелел, две третьих бутылки отсутствовало. Тому было уже относительно плевать, пьяный туман глушил эмоции, и хотелось поделиться самым грязным, но прервал звонок.       Том сначала испугался, но потом удивился.       — Представляешь, препод звонит! — и приглушённо захихикал. Смешного ничего не было, но после влитого алкоголя на голодный желудок сдерживаться было уже сложно.       Рикардо тоже сидел в стороне и хихикал, наблюдая, как Том отмахивается от друга, пытаясь ответить на звонок.       — Крис? А чего так поздно? Пьян? Ну да, пью, мне можно! Я совершеннолетний. Что? Ого, а чего раньше не сказал?       Шум прервал разговор с учителем. Том бросил грозный взгляд, но потом не сдержался, и из горла вырвались булькающие звуки, напоминающие смех. Пока он разговаривал, Рикардо решил обследовать подсобку и, запнувшись о ведро, на котором ранее сидел, полетел кубарем охая.       Опустевший стакан звонко ударился о доску у стены, но выдержал. Рикардо начал вяло шевелиться. Если бы он был трезв, то боялся бы пошевелиться из-за резкой боли, но алкоголь сработал как анальгетик. Том, быстро попрощавшись, отключился и кинулся помогать другу.       У парня половина футболки оказалась залита и сейчас противно липла к коже. Даже удивительно, что всего лишь треть стакана смогла облить такую большую площадь ткани. Том еле сдерживал смешки, сотрясающие грудную клетку. Запоздало пришёл страх, что их могли услышать.       — Давай сюда. — Том стянул футболку со стонущего Рикардо и примостил её к отопительному стояку, который пересекал угол, но самой батареи в помещении не было.       — Как же больно, — не унимался друг, с трудом усаживаясь на старое ведро, которое предварительно пнул от обиды.       Кожа Рикардо была смуглой, что было нормально для их страны, но выделялась в сравнении с бледным Томом. Он непроизвольно отметил, как крепко выглядел пресс Рикардо. Ещё год назад он бы не обратил на это внимание, как нечто не стоящее даже мимолётного взгляда. Но сейчас, сейчас Том знал, мужское тело тоже может рассматриваться с эротической точки зрения.       — Ни слова никому, Том, в общаге издеваться начнут, — жалобно попросил Рикардо, не сдерживая гримасы боли. Он сидел скрючившись на правый бок, которому досталось больше всего.       — Расскажешь потом, как скрывал свои синяки, — Том смеялся, — даже на шее один будет. — Том ткнул в начинающее краснеть пятно.       Дверь дёрнулась, парни затихли. Том благоразумно подпёр ручку найденной в завалах шваброй, но было это ненадёжным, скорее давало пару секунд морально приготовиться к вторжению. Хотя Том надеялся, что с той стороны подумают, что дверь закрыта, и не будут пытаться дёргать сильнее.       — Чёрт, если это не уборщица, то оправдываться сам будешь! — тихо зашептали в ухо Тому. Сам Рикардо спрятался за его спиной. Не важно, кто был снаружи, светить голым торсом друг был не готов.       Дверь дёрнулась сильнее.       — Том, я знаю, что ты там, лучше тебе открыть самому.       Дерьмо. Вот дерьмо!       Холодная волна окатила Тома с головой, выпитая половина бутылки помогла справиться с паникой, и первый порыв бежать куда глаза глядят удалось подавить. Том глянул через плечо. Рикардо опасливо смотрел на него. Молчал. Нечего было говорить, Том подсознательно знал, что так и будет. Третьей отмазки Марсель дожидаться не стал.       Том глянул на часы. Было достаточно рано, могли бы прийти за ним и позже. Чёрт! Часы! Именно благодаря им его тут нашли, иначе бы телохранителям пришлось обходить каждую дверь не маленького здания университета. Сглотнув, Том преодолел два шага и откинул в сторону преграду. Дверь открылась, открывая взор на обоих сопровождающих.       — Пойдёшь сам, или помочь? — бросил Марсель, заглядывая на спрятавшегося за спиной второго парня. Интересный поворот. Брови непроизвольно взметнулись.       — Сам.       И, в подтверждение своих слов, направился к выходу, не давая шанса волочить его насильно. В дверях он ещё раз обернулся, пытаясь взглядом передать извинения. Рикардо грустно улыбнулся. Тома качнуло. Сидя хмель чувствовался не так остро, на ногах голову вело сильнее. Перед тем, как развернуться и последовать за охраной, Том увидел какое-то пятно на плече Рикардо. В краску, что ли угодил, пока валялся? Нет, показалось. Завтра он проведёт в обнимку с унитазом, но это будет завтра, а сегодня ещё есть пара часов дурмана.