-
7 июля 2020 г., 08:33
В спальне на втором этаже Локсли-манора, освещенной десятком свечей, уже какое-то время шел жаркий спор. Особую пикантность ему придавало то, что оба участника лежали в постели, где совсем недавно занимались отнюдь не обсуждением Святого Писания. Узри эту сцену досточтимый шериф Вейзи, и Ноттингем постигла бы невосполнимая утрата, поскольку его мгновенно хватил бы удар. Но к несчастью для жителей Ноттингема и окрестностей, шериф пребывал в замке, где предавался скорби по сундучку с золотом, в который раз безвременно его покинувшему. А слуги в Локсли давно были приучены не соваться куда не следует, особенно вечером и ночью, и не задавать вопросов.
— Почему как чуть что, так сразу разбойники и я лично виноваты? — притворно возмутился Робин. — И казну — мы, и брендивин — мы. Амбар у купца на той неделе сгорел — и снова нас подозревают.
— А что, разве не ты казну опять уволок? — полюбопытствовал Гай, выгнув бровь. Он лежал, опираясь на локоть, и водил рукой по груди и боку Робина, очерчивал пальцами старые шрамы.
— А меня кто-то видел? — Робин проказливо ухмыльнулся.
— Не видели, — признал Гай, хотя по тону было понятно, что никаким оправданиям он не поверит. — Но из запертой комнаты, когда четыре стражника бдят под дверью?.. Точно ты унес, больше некому.
— Доказательств-то нет, — улыбка Робина стала еще шкодливее. — Интересно, на кого все валили, когда нас в лесу не было?
— Ро-обин! — Гай расхохотался. — Ладно, с золотом не попались... на этот раз. Но торговца брендивином вы прямо посреди тракта остановили!
— Но амбар не мы!
— А что с амбаром? — Гай удивился. — Был какой-то купец, требовал, чтобы его освободили от налога, потому как он понес убытки от разбойников. Только я сразу засомневался, что это твои, вы бы просто обчистили. А вот Вейзи согласился, что убытки от твоей светлости, да. Ты ему в ночных кошмарах уже являешься. Правда, от налога погорельца не освободили, — он проникновенно посмотрел Робину в глаза. — Хочешь, я поеду и того купца лично взгрею? Чтобы не клеветал на честных разбойников.
— Представляю себе эту картину! — теперь расхохотался Робин.
— Ну не обязательно же говорить, за что. Например, я мог узнать, что амбар он поджег сам. Откуда — неважно, свидетели найдутся, если надо. За попытку утаить налоги шериф и повесить может, а я добрый, только плетей пропишу.
— Наглый ты, а не добрый, — хмыкнул Робин, протянул руку и взъерошил черную шевелюру, и без того взлохмаченную.
— Нет, вы подумайте, я готов защищать его честь, а он недоволен! — Гай с притворным негодованием ткнул его кулаком в плечо.
— Я недоволен несправедливостью жизни в целом, — уточнил Робин. — Валят на бедного разбойника все подряд, включая пропажу кур у вдовы шорника, любимой ночной вазы у шерифа и девичьей чести у дочки мельника.
— Кур скорее уж твой оруженосец на обед прихватил. А вот что касается дочки мельника... — Гай прищурился. — Тут я готов поверить. Девичью честь ты можешь, можешь. Особенно когда девица сама не против.
— А вот это совсем поклеп! — изобразил оскорбленную невинность Робин, при этом ладонь его далеко не невинно скользнула по бедру Гая. — Меня последнее время совсем не девичья интересует... кхм, честь. Готов подтвердить прямо сейчас!
— Подожди, — Гай перехватил его руку, подбирающуюся к паху. — Мы еще с казной не закончили!
— А что с казной?
— Кто мне обещал по-глупому не рисковать?
— Так меня же никто не видел! — взгляд Робина был честным, как у лошадиного барышника, торгующего двадцатилетнего одра за трехлетку.
— Не видел. А потайного хода там нет! Значит, ты влез в окно по веревке...
— По карнизу, — со вздохом признался Робин.
— Тем более!
— Не первый же раз.
— В грозу! — Гай резко перекатился, навис над ним, и сейчас голос был почти что угрожающим. — В распроклятую грозу, когда ворон на лету кувыркало!
— Ну... я больше не буду, — Робин постарался, чтобы прозвучало искренне.
— Да? Я это от тебя слышу семь раз на седмице!
— Правда. В грозу точно не буду.
— Иисус сладчайший, какой же ты... — Гай поднял глаза к потолку.
— Умный? Красивый? Талантливый? Возбужденный? — Робин недвусмысленно шевельнулся под ним, давая понять, что еще немного, и будет готов к новым постельным подвигам.
— Блаженный! — с ухмылкой припечатал Гай. — Клянусь, однажды ты доиграешься, и я тебя выпорю. Может, хоть через задницу получится вколотить в твою голову немного благоразумия.
— А чем? — тон Робина стал заинтересованным.
— Тогда и узнаешь.
С этими словами он сполз ниже, и все выяснения быстро свернулись — с членом во рту не до разговоров. Сверху раздался стон, и Гай довольно хмыкнул. Хотя бы ненадолго этот полоумный перестанет обдумывать новый безумный план, который, несомненно, у него уже завелся.
***
Робин честно собирался сдержать данное Гаю слово, несколько дней посидеть тихо и не искать приключений, как бы ни хотелось поделиться прекрасным настроением со всеми, начиная с шерифа. Однако госпожа Фортуна, похоже, прислушивалась даже к невысказанным пожеланиям своего любимца: по возвращении он застал в лагере двух «гостей», связанных по рукам и ногам. Один, судя по простой одежде, слуга, щеголял солидным синяком на правой скуле, а второй, в дорогом камзоле и плаще, выглядел насмерть перепуганным. Восторга от компании разбойников оба однозначно не испытывали. — Что-то ценное? — кивнул в сторону пленников Робин. — Ну как сказать. При себе у них всего несколько монет, а вот письма... — Уилл многозначительно ухмыльнулся. — Точнее, расписки. — Ну-ка, давай поподробнее. Впереди замаячило нечто интересное, и Робин, предвкушая потеху, быстро загнал проснувшуюся совесть в самый дальний угол сознания. В конце концов, он ничего специально не делал, само подвернулось. Значит, обещание нельзя считать нарушенным. — Папаша этого лордика в свое время проворачивал кое-какие дела с аббатом Гильомом, — начал Уилл. — Сам он уже в преклонных годах, из поместья почти не выезжает, поэтому отправил сыночка с письмом к нашему благочестивому другу, с которого должен получить немалые деньги. «Благочестивому другу» прозвучало с откровенной издевкой. К данному служителю церкви разбойники никакого пиетета не питали и не отказались бы при случае запустить руку в его сундуки. — Если б знали, мы бы их на обратном пути остановили, — Джак развела руками. — С писем-то что взять? — Хм... А ведь мы с этим сэром одного роста, — Робин задумчиво потер подбородок, глаза уже азартно блестели. — Если нелегкая шерифа не принесет, может, и получится. Авантюра с каждой минутой становилась все привлекательнее.***
— Мы с вами точно раньше не встречались, сэр Эдвард? — тучный аббат разглядывал гостя, и на его лице отражалась напряженная работа мысли. — Ваше лицо определенно кажется мне знакомым. — Готов присягнуть, святой отец, — ответ прозвучал так искренне, что усомниться было просто невозможно. — Видимо, я напоминаю вам моего отца. Мне всегда говорили, что я копия батюшки. — Возможно, возможно... — протянул аббат. Закравшийся червячок сомнения никак не давал покоя. Однако у сэра Эдварда было при себе рекомендательное письмо, да и внешнее сходство со старым компаньоном, пожалуй, прослеживалось, поэтому он списал все на разыгравшееся воображение. — Вы ведь не откажетесь разделить со мной скромную трапезу и поведать, как поживает ваш почтенный батюшка, пока служки все подготовят? — Разумеется, нет, но не думайте, что после сытного завтрака я стану благодушнее и забуду о процентах. Сэр Эдвард улыбнулся, и аббата вновь посетила мысль, что где-то они все же виделись. — Думать нужно о душе, сын мой, а не о презренном металле, — произнес он наставительно и задумчиво поскреб тонзуру. Сэр Эдвард тем временем направился к жилой части аббатства и по пути заодно отвесил подзатыльник зазевавшемуся конюху. — За конями смотри, болван, а то плетей попробуешь! — А бить обязательно было? — дождавшись, пока аббат отойдет на несколько шагов, шепнул Алан – они с Уиллом приехали под видом слуг «сэра Эдварда». — Для достоверности, — Робин ухмыльнулся. — И вообще, у меня давно руки чесались, а тут повод. — Злой ты, — проворчал Алан. — Того гляди, черный доспех из-под куртки прорежется. — Нет уж! — Робин изобразил испуг. — Я легенда Ноттингема, а не ужас. Попрошу не путать. Но от подзатыльников это тебя не избавит. Готовься. Сейчас я получу с аббата должок, и быстро уезжаем. — Да я уже готов. Замки тут одно название. Так что как только ваша светлость изволит... — Языкатый ты все-таки. И как еще терплю, — Робин фыркнул и уже громко, чтобы все слышали, добавил: — Смотри мне! Я скоро спущусь, если что не так, выпороть велю. — Как прикажете, милорд. Алан согнулся в поклоне, исподтишка показав вожаку кулак, и Робин сделал мысленно пометку в ближайшее время быть осмотрительнее, чтобы не пасть жертвой какого-нибудь розыгрыша. Закончив отдавать распоряжения, «сэр Эдвард» присоединился к аббату, дабы урегулировать финансовые вопросы. Тот продолжал подозрительно коситься и морщить лоб, но так и не догадался, кто перед ним, и нехотя выдал положенную сумму — расставание с золотом явно причиняло ему невыносимые страдания. После чего Робин едва не под локоть увел аббата во двор, забросал рассуждениями об обстановке в графстве, политике и просьбами разъяснить какую-то цитату из Святого Писания. В общем, сделал все, чтобы у бедного священника голова пошла кругом, и он не заметил, что один из слуг «сэра Эдварда» в поисках хозяина скрылся в здании, где несколько раз прошелся мимо кабинета, а потом куда-то пропал. Заблудился, не иначе. Однако Фортуна с чисто женским коварством оказалась непостоянна. Робин уже прощался с аббатом, когда в воротах обители появился отряд под предводительством шерифа. — О, у вас еще гости, святой отец. Не смею задерживать. Да и путь предстоит неблизкий. Робин откланялся и двинулся к конюшне, стараясь, чтобы его видели только со спины. Вряд ли незамысловатая маскировка могла обмануть Вейзи. Но что было еще неприятнее, позади него маячил Гай, которому знать о нынешней эскападе совсем не полагалось. Благо аббат поспешил приветствовать шерифа, оставив «сэра Эдварда» без присмотра. Робин старался не сорваться с неспешного шага на бег и надеялся, что Уилл с Аланом уже управились. Он рассчитывал, что все пройдет тихо и они спокойно скроются, прежде чем аббат поймет, что его обчистили. И как назло — такая подлянка! За то время, что Робин ждал на конюшне, он успел порядком издергаться, прикинуть пути отступления и составить с десяток планов, как в случае чего прорываться. — Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул он при появлении Алана и Уилла. — Что за спешка? — осведомился Алан, любовно поглаживая увесистый мешок. Поскольку воспользовались оба не парадным входом, новых гостей они не заметили. — Там Вейзи, Гисборн и дюжина стражников. Принесла же нелегкая... — И что делать будем? — Алан потянулся к мечу. Уилл бросил вопросительный взгляд на топор, висящий в петле у седла. — Попробуем без драки, наглостью взять. Пусть только спешатся. Но тогда уж не зевать, а живо ходу. Они выждали еще немного. Робин рассчитывал, что аббат уведет высоких гостей внутрь и получится ускользнуть незамеченными, но все же не повезло. Шериф со свитой так и торчали во дворе, а в сторону разбойников двигался кто-то из служек. По своим ли делам или аббат отправил разыскать «сэра Эдварда», Робин выяснять не стал. Он взлетел в седло, чуть опустил голову, чтобы издали не различить, и шагом направил лошадь к воротам. Лишь когда проезжал мимо Вейзи, поднял на него взгляд и кивнул: — Добрый день, шериф. Вейзи остолбенел от такого нахальства, выпучил глаза, несколько раз открыл и закрыл рот, но не издал ни звука — онемел от потрясения. Робин с друзьями пришпорили коней и через несколько мгновений были уже за воротами. — Догнать! — раздался рык Гисборна. К шерифу, судя по всему, дар речи еще не вернулся. — Живыми брать! К счастью для разбойников, они успели вырваться вперед, а большинство стражников к этому моменту уже спешились и отдали коней служкам. Так что в погоню бросилась едва ли половина отряда, и шансов догнать удирающую троицу было не слишком много. Зато могли подстрелить хотя бы одного — вскоре в опасной близости от лошадиного крупа просвистел арбалетный болт. — Так и знал, что не может все быть настолько гладко, — проворчал себе под нос Робин и крикнул: — Расходимся! На скаку попасть в них было непросто, но группа всадников представляла собой лучшую мишень, чем одиночки, да и отрываться порознь легче. Либо стражники тоже разделятся, либо сосредоточатся на предводителе: и так и так риска меньше. Робин предпочел бы второй вариант — в том, что вновь оставит стражников в дураках, он не сомневался. Да и Гай не стал бы его ловить с отрядом. А вот один на один мог и поймать, и Робин совсем не был уверен, что стоит сейчас попадаться Гаю в руки. Конечно, лицо рассмотреть не удавалось, но он был уверен, что выражение там далеко не доброжелательное. И когда Уилл с Аланом ринулись в разные стороны, Робин наоборот немного придержал коня, позволив преследователям сократить расстояние между ними, чтобы приманка выглядела соблазнительнее. Увы, Гай отправил стражников за Уиллом и Аланом, а сам с воплем «Гуд! Поймаю — шкуру спущу!» помчался за Робином. Он поначалу подгонял лошадь, но оторваться не вышло. Угрозы за спиной становились все живописнее, разве что «Гуд» сменилось на «Робин», стоило стражникам и разбойникам оказаться за пределами слышимости. За очередным поворотом тропинки Робин соскользнул с седла, хлопнул лошадь по крупу и нырнул в заросли ежевики и терновника, все еще размышляя, дать себя «поймать» или лучше пока не надо. Может, Гай до вечера успокоится? Но грозное: «Стой, зараза! Месяц будешь в лесу на кочках ночевать!» и треск веток подсказывали, что надежды нет. Робин еще раз прислушался к шуму, припомнил, где находится ближайшая поляна, чтобы не выяснять отношения прямо в кустах, и двинулся в ту сторону. Он ужом проскользнул через переплетение колючих ветвей, добрался до полянки, предусмотрительно скинул плащ, и как раз вовремя — из кустов выбрался растрепанный и злой как тысяча чертей Гай, одним взглядом обещавший ему все казни египетские. Любой другой при появлении разъяренного помощника шерифа перепугался бы до икоты и дал деру, но Робину этот вид определенно нравился. И навевал мысли совсем не о войне. — Ну что, Вейзи не хватил удар? — ехидно поинтересовался он, улыбаясь до ушей. Робин понимал, что нарывается, но удержаться и не подразнить Гая оказалось выше его сил. — К сожалению, нет! — прошипел Гай, бросаясь на него. — Если бы хватил, это тебя хоть как-то оправдало бы! Робин метнулся в сторону, Гай следом. — Пришибу! Робин увернулся, но тот стремительно кинулся снова, и уклониться уже не удалось. Гай сгреб его за грудки, и он не стал сопротивляться, наоборот — дернул на себя, молниеносно дал подсечку по ногам, уронил на землю, и они покатились по траве. Победителем в этой возне, где кулаки в ход не шли, зато хватало попыток выскользнуть и скрутить противника, стал Гай. Он прижал Робина к земле, уселся сверху и с силой сжал его плечи. — Ты мне обещал не лезть на рожон! — взгляд Гая чуть ли не молнии метал, и на каждом слове он от души встряхивал Робина. — Что, если бы этот боров в рясе тебя узнал?! Твое счастье, что у него мозги жиром заплыли и он не заподозрил, что ты не... Кем ты там был? А, неважно! А если бы тебя узнал кто-то еще? Или поймали бы одного из твоих?! — Ну не узнал же! — отличное настроение Робина не сдавало позиции. — Да и узнал бы, подумаешь! Сбежали бы. Алан с Уиллом на конюшне отирались, заметили бы, если бы аббат кого послал, а бойцы из монахов никакие. — Чудом не узнал! — Гай опять его встряхнул. — Мне что, и повеселиться теперь нельзя? — Робин подпустил в голос укоризны, но Гая не проняло, и он попробовал зайти с другой стороны: — Видел, какая рожа была у Вейзи? Может, его теперь подагра или несварение посетит. Жаль, не увижу, как перекосит аббата, когда он поймет, что мы не пару кошелей, а все его золото прихватили! — Посреди бела дня лезть в аббатство в двух милях от замка, куда в любой момент может кто-то приехать! Это не веселье, а... безумие! — Гай еще раз его встряхнул. — Это был отличный план! — возмутился Робин. — И никакой опасности, пока вас не занесло лихим ветром. И вообще, это я злиться должен! — Что? Гай от удивления ослабил хватку, и Робин незамедлительно этим воспользовался: вскинулся, сбросил его с себя и в свою очередь навалился сверху. В азарте погони он не обратил внимания, но сейчас кое-что вспомнил, и теперь уже ему захотелось потрясти Гая. — Это что еще было? «Живыми брать»? А вдруг Вейзи что-то заподозрит?! Ему я точно живым не нужен! — А надо было позволить в тебя пару болтов всадить! Придурок! — Гай тоже рванулся, и возня возобновилась, пока он снова не оседлал Робина. — Я бы придумал, как отговорить Вейзи от поездки в аббатство, если бы знал! Предупредить язык отсох?! — Я не успел, — виновато протянул Робин, ерзая. От всех этих кувырканий мысли окончательно сместились ниже пояса, и штаны стали тесноваты. — Ах, ты не успел! А если... Закончить гневную отповедь Робин Гаю не дал. Положил ладонь ему на затылок, притянул к себе и заткнул рот самым приятным из известных способов. Многократно испытанный коварный прием сработал безотказно — Гай на поцелуй ответил, да так яростно, что у Робина мгновенно отшибло способность о чем-либо думать. Остались одни ощущения: губы, жадно терзающие рот, и твердый член, вжимающийся в пах почти до боли — у него уже встало так, что хоть орехи колоть, и штаны не просто давили, а врезались, и весьма чувствительно. Затем на задворках сознания мелькнуло, что, может, лучше повременить, пока Гай немного остынет. Конечно, это был надежный и приятный метод извиняться, но, скорее всего, потом он дня три не сможет сесть в седло. Робин помнил ночь после очередного визита в замок, когда болт лишь чудом не пробил ему левый бок и пригвоздил к двери только куртку. Гай тогда целовал его столь же яростно, а потом буквально вытряхнул из одежды, швырнул на кровать и отодрал так, что он заснул едва ли не с членом в заднице. С другой стороны, зато ему не грозит спать на кочках, и наверняка еще всяких нежностей перепадет. Промелькнувшая мысль исчезла даже быстрее, чем возникла, — дьявол с ним, с седлом, останавливаться не было никакого желания. Разве можно остановиться, когда губы то мягко прихватывают губами, то жестко сминают, а по языку и кромке зубов скользит язык, можно сказать, по-хозяйски? Но одних поцелуев становилось слишком мало, Робина чуть ли не трясло от возбуждения, казалось, яйца готовы лопнуть. Хотелось до звездочек в глазах, неважно как. Он развел колени и опустил руку вниз, чтобы добраться до шнуровки на штанах Гая, благо ладонь вполне пролезала куда надо. Второй коварный прием — взять Гая за член, и можно выдвигать свои условия. Целоваться это не мешало, Робин даже ненадолго перехватил инициативу, когда проклятые шнурки наконец поддались. Он уже запустил руку Гаю в штаны, но тот вдруг выпрямился и сжал его запястье. — И что ты делаешь? — дышал Гай неровно, голос был хриплый, однако выдернуть руку из его хватки не удалось. — Да вот вспомнил... — Робин провел языком по слегка саднящим губам, с удовольствием отметив, что Гай так и впился в них взглядом. — Что я тебе отсос задолжал. За ту встречу в Клане. Он поиграл бровями и свободной рукой потянулся к шнуровке на своих штанах, мечтая поскорее избавиться от их давления и предвкушая, как Гай тоже возьмет у него в рот. А в следующий миг Гай откатился в сторону и поднялся. — Ты куда? — выпалил опешивший Робин, прозвучало это почти жалобно. Не хватало еще, чтобы Гай сейчас ушел и оставил его развлекаться с правой рукой. Или с левой, неважно. На такую месть он согласен не был. — Сюда, — Гай с усмешкой кивнул на валяющийся поодаль плащ. — Терпеть не могу, когда в задницу лезет трава. На плащ Робин перебрался так быстро, словно под ним земля горела, бухнулся на колени и с вожделением уставился на пах Гая. На этот раз обошлось без препятствий, и вскоре он уже лицезрел вздыбленный член. Робин без промедления обхватил губами головку, сунул руку в штаны — наконец-то! Но стоило войти в раж, как Гай потянул его за волосы и заставил отодвинуться. — Что? — сипло выдохнул Робин и поднял на него пьяный от похоти взгляд. — Что не так? — Забыл сказать, что отсосом ты не отделаешься. — Ах ты... Договорить Робин не успел — не прошло и мгновения, как он уже лежал носом в плащ. Последовала короткая борьба, победа в которой осталась за Гаем: Робин оказался стреножен своими же штанами, сдернутая до локтей рубаха почти не позволяла двинуть руками, а все остальное, что на нем было, отправилось на траву. — Я предупреждал, что ты доиграешься? — вкрадчиво произнес Гай, и на задницу с размаху опустилась тяжелая ладонь. От неожиданности Робин вскрикнул, после второго шлепка чертыхнулся, на третьем стиснул зубы, решив молчать. Но пятый снова заставил его вскрикнуть, а шестой — грязно выругаться. Правда, на Гая это явно не произвело никакого впечатления, и экзекуция продолжилась. А хуже всего было то, что у Робина стояло по-прежнему, если не сильнее, и хотелось еще больше. — Думаю, пока с тебя хватит, — сообщил Гай отвесив ему двенадцатый шлепок. Робин наградил его еще одним ругательством и тут же задохнулся — Гай обхватил его член и несколько раз провел кулаком вверх и вниз. Вторая рука при этом скользнула по горящим ягодицам и между ними. — Масла нет, — сообщил Гай, и Робин услышал, как он несколько раз сплюнул на ладонь. — Не зажимайся. Когда внутрь протиснулись сначала пальцы, а через какое-то время — внушительный член, Робин опять лишился способности что-то соображать. Дальше он мог только двигаться навстречу Гаю, судорожно хватая ртом раскаленный, как ему казалось, воздух, а позже — орать, в кои веки можно было не сдерживаться, они же не в Локсли или в замке, никто не услышит. Гай дрочил ему так же жестко, как засаживал, пока Робина не скрутило удовольствие, больше похожее на удар кнута, когда из легких напрочь вышибает дух, а из глаз выбивает слезы. Стальная хватка на бедре разжалась, почти сразу же раздался глухой стон, на мокрую от пота спину и задницу выплеснулось теплое. — Ну ты и сволочь... — пробормотал Робин, когда Гай, тяжело дыша, вытянулся рядом. От шлепков кожа все еще полыхала, внутри тянуло, но удовольствия и гуляющей по телу истомы это не умаляло. Наверное, такие ощущения у металла в горне, когда его сначала расплавили, а потом он медленно застывает обратно. — Вот как есть сволочь... — Сволочью я был бы, если бы с утра не поимел тебя как следует. А так ты даже в седло сможешь сесть... может быть, — ухмыльнулся Гай и поцеловал Робина в затылок. — Но вечером я планирую это исправить. И только попробуй не явиться!
