Монстр в зеркале

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.

      Сердце билось в груди, словно пойманная вольная птица о прутья клетки. Каждый удар отдавался в ушах. Громко. Так громко, что, казалось, можно оглохнуть. Так громко, что, казалось, по одному лишь звуку быстрых ударов его найдут.       Быстрее. Чем быстрее он покинет город – тем лучше. Надо же было выбрать столь скверное время для побега! Ноги то и дело разъезжались в лужах, не замеченных в темноте переулков, но каждый раз будто чудо спасало, удавалось сохранить равновесие, бежать дальше. Только не останавливаться! Уходить приходилось потайными проходами, дворами и узкими улочками, где ни один луч света не мог осветить путь. Брызги из-под ног то и дело разлетались в разные стороны.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук.

      Он до боли сжимал лямки тяжёлого рюкзака – лишь бы не потерять. Боялся, что вот-вот слетит, вот-вот пропадёт в темноте, а на остановку времени нет – догонят, поймают. Убьют.       Быстрее. С каждой минутой всё сильнее к горлу подступал страх. Он не слышал погони. Не слышал топота ног, криков или лая собак. Он не слышал ничего, кроме тишины спящего ночного города. И как бы не хотелось верить, что можно остановиться, дать саднящим лёгким передышку, он знал: его не отпустят так просто.

Ещё никто не сбегал из Розы.

      Быстрее. Он бежал уже целую вечность, потеряв счёт времени и бесконечных поворотов. Освещённые улицы он тенью проскакивал почти незаметно, лавируя меж задержавшимися допоздна людьми. Лишь чудо помогло избежать проблем. Лишь чудом он ещё ни разу не встретился лицом к лицу с полицейским, не подхватил на хвост стаю собак. Лишь чудом его ещё не накрыли. Но чем дальше он заходил – тем становилось страшнее. Тем громче стучало сердце в ушах.       Грудь словно сжимало железным обручем: устал, больше нет сил, а дышать до невозможности больно. И ноги подкашивались всё больше. Не его это стезя – носиться по городу, стараясь уйти от невидимой, неслышимой погони, когда в спину врезается страх, а в голове лишь одна мысль: «Выжить любой ценой».

Чем дальше – тем страшнее. Ведь чем выше забираешься – тем больнее падать вниз.

      Он понял, что что-то не так, когда сзади послышался щелчок. Сердце мигом упало в пятки. Не успел. Не заметил. Как он мог не заметить этого?! Но сейчас… сейчас слишком поздно.       Он даже не успел остановиться, не успел обернуться, когда его вдруг подкосило. Сначала показалось, будто в ногу просто бросили камешек. Но он быстро понял: это была пуля.       Земля оказалась очень холодной. Как и вода в лужах. Он падал словно в замедленной съёмке, мысленно уже успев попрощаться с жизнью. Нашли. Догнали. А он даже шагов не услышал! Неужели те слухи о неуловимых призрачных стражах Розы, которые расправляются со всеми, кто пытался сбежать, были правдой?       Его парализовал страх. Почти животный ужас, от которого ни подняться, ни просто перевернуться на спину не было сил. Следом за страхом пришла и боль, обжигающая и постепенно нарастающая. «Отличный» коктейль. Теперь у него точно не было ни единого шанса сбежать.       Послышались шаги, а вскоре – шлепки по лужам, вот-вот, совсем рядом. Он приготовился к смерти. Но вместо выстрела в спину, вместо ножа у горла или, хотя бы, замогильного голоса неуловимых хранителей Розы, его как током ударило знакомым, до жути знакомым голосом:        - Куда это ты собрался, а? Хотел бросить меня?       А дальше – боль. Нестерпимая, сводящая с ума. И пелена перед глазами. Плотная, непроглядная, и сколько раз бы он не смотрел в свои же глаза, пытаясь заглянуть вглубь памяти, он не мог увидеть ничего, что было потом.       Безликий натянул на нос пахнущую им, его особым запахом, маску, не отрывая взгляда от собственных глаз. Чем дольше он смотрел каждый день, тем более холодным, безразличным и усталым казался ему взгляд собственного отражения. Оно словно смотрело со всё большим осуждением, задавая немой вопрос: «А надо ли было?». И стоило разглядеть его во взгляде своей копии по ту сторону зеркала, он жмурил глаза, повторяя про себя, как мантру, одно и то же слово: «Надо».       Когда он снова посмотрел на зеркального двойника, тот показался Безликому совсем чужим. Он ни разу, ни разу с того самого дня не смог узнать себя в зеркале. С тех пор его отражение возненавидело его, стало осуждать за импульсивное, глупое решение. Теперь по ту сторону он видел монстра. Монстра, которым стал бы, останься он там. Или же монстра, которым он стал после того, как сбежал. Он так и не понял.       Он оскалился, зная, что под маской не видно, что зеркальный ублюдок не поймёт этот гневный жест никак, кроме как по взгляду и по бровям, сведённым к переносице. Пора заканчивать эти бессмысленные гляделки с тем, у кого никогда не получится выиграть, кому не получится проиграть.

Пора выходить на охоту.