Семь шагов к пропасти

Розовая макушка коснулась мягкой подушки. Девушка попыталась расслабиться — не получилось. Небольшая сумка с вещами покоилась на полу возле кровати, разбирать её не было ни сил, ни желания, хотелось просто полежать и всё обдумать. Сотни вопросов ураганом кружились в голове. Кто он? Почему он лидер? Как его поймали? Действительно ли он так силён, как говорят? Что будет дальше? Не найдя ни одного ответа, Сакура пустила мысли на самотёк, веки потяжелели, закрывая собой ярко-зелёные глаза и погружая их обладательницу в беспокойный сон. В дверь настойчиво постучали, пушистые ресницы дрогнули, кулаки рефлекторно сжались, сосредотачивая чакру для удара. Харуно подскочила на ноги в замешательстве, разглядывая незнакомые стены. Сон нехотя отпускал разум и теперь всё вокруг становилось не таким уж незнакомым. Всё те же ковры, те же стол и кровать, всё та же вешалка и сумка под ногами. Кулак разжался, рассеивая ненужную чакру. — Сакура, пора, — раздался за дверью незнакомый голос. — Да, секунду, — тонкие пальцы затянули покрепче спадающий протектор и заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Проверив карманы и сумки на наличие оружия, девушка вышла из комнаты. Перед ней стоял член Анбу с маской кота. — Ямато? Вы вместо сенсея Асумы? — задала вполне очевидный вопрос Сакура. — Да. Нам пора, — Анбу развернулся и зашагал по коридору. — Простите, который час? — Харуно была уверена, что ещё ночь, но этой информации было мало. — Три часа ночи, — не останавливаясь, ответил солдат. Глаза медика рефлекторно пробежались по впереди идущему человеку, осматривая его на наличие травм. На правом плече алым пятном расплылась кровь, стекая на локоть и капая на пол, — сквозное ранение. Заметная хромота на правую ногу, вывих, возможно, незначительный перелом. Тело немного наклонено влево, повреждены пара рёбер, возможно, тоже переломы. Сакура ринулась догнать знакомого. — Ямато, Вы ранены, я могу помочь, подождите! — куноичи немного повысила тон, обращая на себя внимание. — Нет. Даже не думай тратить чакру. У тебя есть задание, — безэмоционально проговорил Анбу. Его голос даже не дрогнул, ничем не выдавая своё плачевное состояние. — Пусть так, но я обязана убрать хотя бы боль, я здесь именно для этого, — тоном, не терпящим возражений, приказала куноичи, быстрыми шагами догоняя упрямого Анбу. Ямато остановился, ожидая девушку. — Я клон, мне помощь не нужна, я всего лишь его отражение на данный момент, — левая рука воина потянулась к правому уху. — Они у секретного входа в деревню, будут через пять минут. Много серьёзно раненых и несколько лёгких, — через минуту оповестил клон. — Ясно. Я готова, идём, им нужно помочь, — Сакура решительно двинулась дальше, ругая себя за то, что не смогла отличить клона от человека. Буря, начавшаяся ещё днём, до сих пор бушевала. Гром был настолько раскатистым, что стены тюрьмы дрожали, а сильный ветер гнул огромные деревья к земле, вырывая их с корнями. Дождь превратил землю в грязное месиво. Тюрьма находилась на небольшой возвышенности, давая бо́льший обзор у входа и сторожевых вышек, но безлунная ночь была темна, и лишь вспышки молнии на мгновение освещали пространство вокруг. Сакура закрыла глаза, сосредоточившись, она активировала сенсор. В трёхстах метрах от тюрьмы стала ощущаться чужая чакра. — Один, два, три… Шестнадцать, семнадцать. Всего их было семнадцать. У некоторых чакра была еле уловима и тлела на глазах. — Два отряда Анбу, это примерно сорок человек, а их всего семнадцать. Большинство погибло, некоторые при смерти, — с ужасом осознала Сакура. — Они здесь, — выдал клон Ямато. Молния на мгновение осветила идущих впереди людей, выделяя лишь некоторые фигуры. Ветер протяжно выл, срывая с деревьев зелёную листву и неистово разнося их по всей деревне. Наконец-то стало слышно шаги и тихие хрипы раненых. Группа зашла в главный зал тюрьмы, некоторых усадили прямо под ближайшей стеной, дальше смогло пойти около семи человек. Сакура стояла в десяти метрах от них, не зная, кому помочь в первую очередь. Двое из людей анбу держали заключённого, остальные шли, еле сдерживая печати подавления, среди них был и Ямато. Свет факелов тускло освещал воинов у стены. Они буквально истекали кровью, с неестественно выгнутых конечностей свисали клочья плоти, оголяя мышцы и кости. Некоторые Анбу лежали без сознания. Первым внимание привлёк парень, подпирающий стену. Он что-то тихо бормотал себе под нос. Сакура поспешила в его сторону. Подойдя поближе, она расслышала некоторые слова. — Раз палец… Два палец… Три палец, — еле слышно, как в бреду, повторял Анбу. Сакура опустила взгляд на руки мужчины и с ужасом поняла, что он ломает себе пальцы! Один за другим. — Гендзюцу! — поняла девушка. Мозг мгновенно принял решение. — Кай! — крикнула куноичи. Взгляд воина стал более осмысленным, смешанным с болью и ужасом. Ладони медика загорелись ярким зелёным светом и приблизились к рукам, снимая болевые ощущения. Харуно побежала дальше к особенно раненым, заживляя в первую очередь смертельные ранения, а затем уже не настолько серьезные раны: порезы, разодранная или сгоревшая кожа, переломы, ушибы. — Больше никто не умрёт, не в моём присутствии, — со злостью прошипела девушка, усиливая зелёный свет до ярко-фиолетового. Физическое состояние раненых явно улучшилось. Большинство могло стоять на ногах, но некоторым всё равно нужна была длительная реабилитация. А эти глаза… Господи, сколько боли и ужаса она читала в этих глазах. — Сакура, ты закончила? — из коридора показался Ямато. — Ты нам нужна сейчас! — Хай! Я закончила! — девушка поднялась, направляясь в сторону Анбу, ощущая упадок сил. Страшно. Ей было чертовски страшно идти туда. После всего того, что она увидела, рождались сомнения в человеческом происхождении этого Акацки. Миновав дверь своей комнаты, страх девушки только усилился, но она взяла себя в руки, понимая, что показываться заключённому в виде дрожащей овечки, — не лучшая идея. — Я просто осмотрю его и уйду, — мысленно успокаивала себя куноичи. Стальная дверь была открыта, и свечи в камере тускло освещали силуэт, обвитый цепями по рукам и ногам. Зайдя внутрь, куноичи внимательно присмотрелась к заключённому. Глаза были обвязаны несколькими слоями тёмной ткани, которая защищала от взгляда Учихи. Голова наклонена вперёд, опоясанная чёрными как бездна длинными волосами. Красные доспехи слабо поблёскивали, отражая свет. Насмотревшись вдоволь, куноичи приступила к осмотру. Дыхание ровное, кровавых пятен нет, деформаций конечностей нет. — Снимите доспехи, они не пропускают чакру, я не ничего под ними не вижу, — дрогнувшим голосом попросила Харуно. Анбу молча принялись отстёгивать крепления между доспехами, это заняло около пяти минут. Под тяжёлой защитой оказалась обычная сетчатая майка, её тоже сняли. Учиха никак не реагировал, абсолютно никаких эмоций и движений, хоть и был в сознании, Сакура это чувствовала. Торс Акацки был усыпан мелкими шрамами, в некоторых местах на груди и кубиках пресса красовались отметины побольше, но никаких свежих ранений на нём не было. Подойдя ближе, Сакура присела рядом на расстоянии вытянутой руки и с опасением коснулась груди в области сердца. Медленно блуждая кончиками пальцев по торсу Учихи, Сакура сканировала внутренние органы на наличие повреждений. Ничего так и не обнаружив, она поднялась на ноги. — Он цел, — с презрением выплюнула медик. Как такое могло произойти? Большинство Анбу погибло, бо́льшая часть выживших была серьёзно ранена и покалечена, а на этом ни царапины! Ничего! Абсолютно цел! — Видимо, его поймали в ловушку, другого объяснения этому просто нет, — в уме прорычала Сакура. — Хорошо, — ответил Ямато, — можешь идти к себе. — Хай! — Харуно развернулась на пятках и поспешно покинула камеру, подавляя желание вернуться и вмазать этому уроду за всё, что пережили солдаты в главном зале и те, кто просто не вернулся. Чьи жёны стали вдовами, а дети лишились отцов