darkness.

      Дазай уже который чёртов раз пытался умереть. Бесчисленная попытка самоубийства, как и разговор о нём. Чуя уже не знал, куда от этого деваться. Казалось, ещё немного и глаз задёргается. Хотелось сбежать от этого горе – суицидника, хоть Накахара и любил его, но показывал это редко.       Чуя почти не умел проявлять нежность, заботу, вообще чувства, но сам, зато как в этом нуждался, чего тоже никогда не признавал. Он такой сильный, считающий свою способность исключительной.       Будто пламенем пылает, но остаётся всегда благоразумным. Исполнительная власть, которую очень ценил Мори. И Чуя этим гордился. Наверное, из – за такой работы, связанной с криминалом, расследованиями, чувства постепенно притуплялись, ведь приходилось убивать, пусть Накахара и не совершил ни одного убийства по несправедливости, однако было одно – по неосторожности.       Это так отразилось на нём. Будто себя убил. Чуя всегда так считал и едва не покончил тогда с собой. Но его спас Дазай. Да – да, эта мумия, которую он ненавидит, он его спас, а сам до сих пор пытается умереть.       Это было безвозмездное спасание. Осаму до сих пор помнит, как было тяжело в тот день. Чуя обладает сильнейшей способностью, а если он ещё и на эмоциях, она проявляется сильнее и остановить её, соответственно, тяжелее для Дазая. Осаму помнит, как впервые тогда по серьёзному обнял его, чтобы успокоить, и все повторял: «ты не виноват, Чуя». Действительно, ситуация была такова, что видимость очень низкая. Дазай даже себя винил и только себя, что во время не остановил способность. Он разделял его вину, и становилось как – то немного легче. Но Чуя по сей день помнит смерть. Нечаянную. Убийства по заданию забываются быстро – это часть борьбы с врагами, а вот убить невиновного, так ещё и случайно – этого забыть нельзя. С этого момента Чуя изменился. Он закрылся в себе, даже хотел бросить работу и забыть об этом месте, но снова Дазай. Чуя сбегал, где – то мог прятаться. Осаму с того времени стал особо следить за ним. К тому же Чуя перестал проявлять пассивную агрессию, от него более можно было не ждать неожиданного удара, но, когда он бил Дазая – это происходило, зачастую, от адреналина, от пламени внутри, а теперь его нет. Он сломался.       Как страшно это осознание ломки внутри. Как один поступок может изменить человека, его судьбу. Не смотря на всё протесты, ругательства, замкнутые истерики, Дазай сказал, что будет рядом и точка. Чуе было как – то плевать. Он даже больше его не бесил. Накахара этого не ощущал, ничего не ощущал. Осаму замолчал о смерти, не наносил себе вреда, но бывших суцидиников не бывает, как и наркоманов. Всё равно к этому тянуло. Это желание залегло глубоко, но как жить без любимого развлечения? Дазай держался полгода. Ради него. Чуя постепенно приходил в себя, но и сейчас следы остались: он не хотел брать в руки оружие без крайней необходимости, а перед использованием способности, проверял, чтобы Осаму был в поле его зрения.       Смерть, смерть, смерть. А где же жизнь? Чуя видит смерть, слышит про неё, он убивает ради благополучия других, но что испытывает сам? Надоело.

***

      Мори подготовил для Осаму очередное задание. Как всегда, крайне опасное. Но Дазай никогда не спешил, даже если была крайняя важность. Огай настойчиво велел не втягивать в это Чую. Он дорожил таким сотрудником. И аргументировался тем, что задание настолько опасно, что в случае атаки, Осаму не успеет остановить вовремя Накахару, потому как нужна предельная сосредоточенность.       Однако вместо того, чтобы прибыть на базу, Осаму сидел в кресле, в своём кабинете, снова выискивая везде способы самоубийства. Чую это страшно взбесило, когда он к нему вошёл. Отвесив ему хорошего пендаля, Чуя попытался его встряхнуть.       - Какого чёрта ты здесь сидишь?! Снова всё будет запорото!       - 267 страница…. Мне осталось ещё десять книг, а вот потоооом.       - Твоё «потооооом» - это уже никогда! – Разозлился Чуя и, вылетев из его кабинета, не спрашивая, не сообщая Мори, он сам отправился на базу.

***

      Было сыро и темно. Похоже на подвал. Вокруг ни одного звука, только скрип железа. Чуя только сейчас понимал, что они были правы. И Мори и Дазай. Это не его задание. Здесь раз сто потребовалась способность Осаму для победы, а теперь Чуя висит, прикованный к стене, одновременно ожидая и ненавидя Дазая. И себя заодно. Какая же глупость, как он неосторожно. « ненавижу быть обездвиженным» Чуя проявляет внешнее спокойствие, не смотря на бурю внутри. Просто ждать. Ужасно и мерзко. Это не для него. Он пытается разорвать цепи, но безуспешно, ведь, если применит способность, то может умереть. Чуя просто сделал назло всем и себе. Мог бы сейчас спокойно сидеть в кресле и попивать кофе, но он здесь. Вместо Осаму, который дочитывает это чёртово пособие по самоубийству. Хочет смерти – так пусть придёт сюда. Накахаре умирать вовсе не хочется, хотя живя бок о бок с суйцидником, желание рано или поздно проснётся. Чуя слышит звук приближающихся шагов. Кто – то спускается по лестнице. Он не успел разглядеть лица, когда его схватили, но это было и не суть важно.       - Как здесь наша птичка в клетке? – Голос звучит над самым ухом, и Чуя морщиться. Он ему противен.       Бандит осматривает Чую, ища, что бы « подправить». Он замечает чокер на тонкой шее и подцепляет его ножом, а затем просто срывает. На шее уже видны следы от удуший, маленькие порезы, потому мерзкий тип делает для себя вывод: « Он не раз побывал в передряге».       - Так вот, почему ты такой рисковый парень. Жизнь уже потрепала. Захотелось умереть? – Человек в голос смеётся.       Чуя, не выдержав, лишь плюет ему в лицо, а что ещё остаётся? Это разыгрывает злобу, и Кэтсу проводит лезвием прямо вдоль живота, оставляя кровавый порез. Чуя, стиснув зубы, это терпит.       « Только ни одного звука. Ни одного. Иначе – слабость.»       Говорит сам себе Чуя, чувствуя как от низа живота нож поднимается к горлу, и впивается в кожу, заставляя сглотнуть, чтобы подвить рвотный рефлекс. - Как ты прекрасен, Чуя. – Кэтсу проводит по его щеке, приподнимая за подбородок. – Наверняка, сокровище Портовой Мафии, из которой так жаждешь сбежать. Твоё убийство по неосторожности… новость разнеслась по криминальному миру. Это не даёт тебе спокойно спать по ночам….       Чуя понимает, что не может. Он не может, иначе убил бы его на месте. Внутри всё закипает, его начинает разрывать. И он просто вскрикивает, прорывает. Он плюётся кровью, колкими словами, но это – всё, что сейчас может.       - Раз ты всё равно хочешь уйти, может, присоединишься к нам? И эта пытка закончится. Я просто сейчас пойду и доложу боссу, что ты согласен. – Мёрзкая улыбка озаряет лицо бандита.       - Этот бос, так же жалок, как вы? – Умудряется ухмыльнуться Чуя даже в таком положении.       И снова получает затрещину, которая подгоняет кровь к горлу, и парень начинает задыхаться, но пытается не отключиться. « Где же ты, Осаму?»       - За такие вопросы следует платить. – Ехидно улыбается, освобождая Чую от рубашки.       Накахара уже понимает, что сейчас будет и внутри всё переворачивается. Кэтсу проводит снова по свежей ране от пореза на животе, получая удовольствие от криков жертвы, Чуя дрожит всем телом вплоть до губ. В этом зловещем месте ещё и холодно. - Не волнуйся, я согрею тебя…       Но ожидать чего – то блаженного от этой фразы не стоило. Бандит почти наваливается на него всем тело, вжимая в стену, что отзывается адской болью в грудной клетке. На глазах Чуи выступают слёзы, и Кэтсу замечает это. - Неужели тебе не нравится?... Ты не любишь, когда тебя касаются, да?... А я ненавижу слёзы!       Грубо отвечает Кэтсу, проводя лезвием прям рядом с глазом, оставляя порез, который кровоточит. В следующую секунду, будто ничего не было, бандит снова улыбается, одаривая новыми поцелуями. Он спускается всё ниже, но, дойдя до штанов, немного медлит, однако лишь для большего эффекта неожиданности и для потрясения. Кэтсу просовывает лезвие внутрь по всей длине, и оно постепенно рвёт ткань.       - Теперь я могу на тебя посмотреть во всей красе.       « А может мне войти?» - Спрашивает, но лишь сам себя.       И входит резко, без подготовки, так, что крик Чуи раздаётся по всему пространству.       - Тебе понравилось, малыш? – Издевательски спрашивает, но Чуя уже не воспринимает информацию, он слабо дышит, всё ещё пытаясь не отключиться, однако ощущает, что это наступит совсем скоро. – А может мне забрать это великолепие с собой? – Размышляет, слегка касаясь ножом пряди волос. – Цвет прекрасен…. – Кэтсу говорил сейчас, как совершенно обычный человек, будто восхищался, и сложно было разглядеть в нём жестокость.       И он совершает это действие, но этого недостаточно. - Знаешь, когда мою очередную игрушку заберут, я буду сильно скучать, и чтобы уменьшить свои страдания, позволь взять у тебя кое – что ещё.       Чуя судорожно дышит, не представляя, что ещё хуже может быть, а Кэтсу подбирается к глазу, отмечая красоту зрачка. Мысль о том, что через секунду он, если повезёт, будет видеть мир по одну сторону, занимает остатки сознания, но сквозь пелену ужаса слышится звук, срывающийся с петель двери. Рука в бинте приставляет к горлу негодяя собственный нож, пока люди Осаму освобождают Чую от цепей. Недолго думая, Дазай сворачивает Кэтсу шею, перерезая её. Он намерен забрать с собой. Шесть человек в масках держат Чую на руках, но детектив его забирает, заворачивая в собственный плащ. Накахара из последних сил хватается руками за плечи Осаму.       - Почему…. Так…. – У него не хватает сил договорить, но Дазай понимает.       - Я здесь, Чуя…. Прости меня…       Он выходит на улицу, где их уже ждёт личное авто Огая. - Дорога свободна, можем ехать. – Доносится с водительского сиденья.       Осаму устраивается сзади с Чуей на руках. Тот что – то неразборчиво и бессознательно бормочет. Его команда следует за ними. - Я отвезу вас к тебе домой. Позаботься о нём.       « И больше никаких заданий по одиночке…» - Решает Мори про себя.       У себя дома Дазай осторожно укладывает Чую на свою кровать, стирая кровь с лица. Он гладит его по спутанным волосам, пока набирается ванная. Если бы он его потерял – что бы это значило для Дазая? Смерть.       Понимая, что вскоре ему успокаивать Чую, Дазай старается не поддаваться эмоциям. Накахара шепчет что – то, как в бреду. Его начинает буквально трясти. Осаму поглаживает его тело от шеи до низа живота, в нетерпении поцеловать каждый шрам. Он их залечит. В этом дело мастер. Ванна наполнена, и Дазай аккуратно поднимает спящее рыжее чудо на руки, относя и опуская затем в воду. Чуя настолько слаб, что даже не реагирует на это, продолжая спать. Осаму подкладывает одну руку ему под голову. Чуя спит недолго. Вскоре его дыхание вновь учащается, и он открывает глаза.       « он… он убил…» - Лишь вырывается.       Осаму берёт его руку в свою, крепко сжимая. - Я здесь, Чу.       Накахара улавливает голос и поворачивается на него. Он, как в ступоре смотрит на Дазая, пытаясь понять точно ли это он, и все на самом деле закончилось. Он боится закрыть глаза и снова оказаться там, увидеть лицо Кэтсу. И тянется неосознанно к детективу, как к щиту. Осаму крепко его обнимает, снова поднимая на руки, он относит его в комнату, где Чуя ещё долго не позволяет даже шевелиться. - Не уходи, Дазай. Слышишь? Никогда не оставляй… - Я рядом… Все хорошо, все прошло, ты в безопасности, я с тобой… - Я.. домой не поеду, Дазай…я хочу быть здесь…. - Хорошо. Ты будешь жить у меня. Только успокойся, Чуя… - Дазай прижимает его к себе, целуя в рыжею макушку. - Лицо….оно… ужасно, Осаму? Скажи честно… - Я вылечу твоё личико. У меня же большой опыт. У меня на лице тоже были шрамы, но я смог от них избавиться. Так что не волнуйся.       Чуя ещё долго приходил в себя после произошедшего. Спать ложился через силу, после еды могло и стошнить. А у Дазая теперь постоянно была занята голова заботами о другом человеке, так что смерть подождёт.       Да и хочется ли ему теперь?       Они спасли друг друга. Дазай не уйдёт, пока не разлюбит его. А это значит – поживёт дольше любого смертного.