Без чувств

Погода была сегодня невероятно солнечная. Начало октября радовало солнцем и необычайным теплом для такой даты в календаре. Учёба в Хогвартсе уже кипит вовсю, не давая продыху ещё с начала сентября. Но сегодня была суббота, а что самое главное – день рождения. Вся школа стояла на ушах от этого именинника, ведь он не был просто кто-то там. От быстро бежавшего по коридорам мальчика образовывался чуть ли не шлейф ветра от того, насколько сильно он спешил. За ним же неслась весело хихикающая девочка, не поспевая за своим бывшим другом и теперь уже избранником по жизни. Хогвартс сегодня на ушах сразу от двух счастливых новостей. Коридоры были просто забиты толпами учеников различных возрастов и факультетов, пока главный виновник данного сборища летел сломя голову вперёд, не обращая внимания на выкрикивания ему в спину, где звучали поздравления или просто что-то нелепое. Он даже подарки разбирать не стал, которых, между прочим, было не мало. Они так спешили в кабинет Трансфигурации, что чуть ли не сбили с ног профессора Грейнджер, которая как раз собиралась из него выйти, заталкивая её обратно в помещение. Гермиона Грейнджер и вправду уже практически двадцать лет работала в школе Хогвартс профессором трансфигурации, а так же заместителем директора, должность которого теперь занимала Макгонагалл. Под напором двух оживленных детей второкурсников она сделала несколько шатких шагов назад, упираясь о стол, поправляя свою чёрную мантию и очки. Всё же, огромное количество чтива, спустя столько лет, подкосило её зрение, но очки никак не портили внешнего вида. Её взгляд был строг, но брови всё же выдавали немой вопрос. Разумеется, она знала о дне рождения этого мальчика, но это не давало бы ему повода вот так врываться, да ещё и в компании её дочери. Смуглая девочка чуть ли не влетела в объятия матери, подставляя свои черные кудрявые волосы под материнскую руку. Обычно она вела себя достаточно скромно и сдержанно, даже не учитывая факта отсутствия её чувств. Сейчас же её сердце билось быстро-быстро, а дыхание сбилось от долгого бега. Что привело этих детей в её кабинет, в субботу, ещё и в десять утра, пока что было для женщины волнующей загадкой. Третье октября встретило её кипой бумаг из домашнего задания, а теперь вот это. Весёлый, однако, день. Если уж так рассуждать, последние двадцать лет вообще не задались в какой-то мере. Конечно, были и хорошие времена. Драко и Гарри поженились спустя два года после войны. Сейчас у них есть старший сын Пенгфей, которому на данный момент всего шестнадцать лет. Парень учится на шестом курсе слизерина, но во многом преуспевает своих сверстников. Конечно, тут помогала и слава родителей, которой слизеринец умело пользовался, выбив себе место капитана команды по квиддичу, а так же старосты факультета. Но, он так же преобладал превосходными лидерскими качествами, поэтому заслуга была и его в том числе, ведь справляется он замечательно. А вот младший сын, по имени Роан, сейчас стоит перед ней. Мальчик, на самом деле, умелец найти приключений на свою пятую точку, но тут он недалеко ушёл от своего генетического отца. Если реальный отец Пенгфея – Драко, то Роан, без скромностей, является меньшим двойником Гарри. И в этом не было никаких плюсов, ведь если бы он не был сыном «знаменитого Гарри Поттера-Малфоя», то его с вероятностью в 99% исключили бы из школы от количества проблем, что он доставил Хогвартсу всего за два года. Братья являлись абсолютной противоположностью друг друга, но это не мешает им иметь хорошие отношения, что всё только усугубляло. В тайне Гермиона правда надеялась, что Пенг не будет поддерживать брата, ощущая к нему неприязнь за позор их фамилий, но не тут-то было. Несмотря на то, что сам парень никогда не доставлял проблем, помочь его брату их доставить не оставляло ему никакого труда. И ведь никак не докажешь, что те заклинания, которые применял Роан для своих проделок, изучают как раз на том курсе, что его брат, а прямых сведений нет ни у кого, кроме самой Гермионы, что не раз видела, как шушукались эти двое. Но глядя на собственную дочь, подозрительный прищур сошел на грустную улыбку. От воспоминаний, особенно военных, Грейнджер сильнее прижала девочку к себе отводя взгляд. Спустя столько лет уже не больно от этих воспоминаний. Уже ничего не чувствуешь. Просто живёшь дальше, пытаясь заткнуть воющие дыры, затупить острые углы режущих воспоминаний и пытаться не думать о том, что ты в чёртовой бездне. Обставляешь её мебелью, вешаешь картины, проводишь свет. Но ты всё ещё там, и не выбраться. Нет больше кому скинуть тебе верёвку. Панси Паркинсон погибла там, наверху. Они стояли возле пропасти, даже не подозревая, а потом Панси резко оборвала концы. Гермионе оставалось лишь падать. Девушку убил собственный отец. Оказалось, он хранил ярость и ненависть ещё с тех пор, как только узнал о родственной душе дочери. Не смог смириться. Взмахнул палочкой в порыве гневной тирады, и вот зелёный луч за секунды находит грудь девушки, валя её с ног и заставляя сердце перестать биться. Так просто. Гермиона сломалась тогда. Впервые настолько сильно. Больше и не нужно, ведь хватило сполна, аж до сегодня и до последнего дня. Но на Панси, к сожалению, потери не закончились. Погиб и Рон Уизли. И кто бы мог подумать, ведь разгар сражения был в его пользу. Правда, до той секунды, пока он не увидел Фреда с Джорджем, которые стоят слишком близко к стене, что была, по словам Макгонагалл, довольно шаткой, так что от этой части замка стоило держаться подальше. И он побежал в сторону братьев. Всё что рассказали ей позже очевидцы – был взрыв. Слишком мощный, чтобы что-то рассмотреть. Но когда щебёнка с пылью осела, никто не мог поверить своим глазам. Джордж чуть поодаль стоял шокированный, смотря на Фреда, который оставался в сантиметрах от разрушений. А рядом куча тяжеленных камней. Рона нигде не было. Сейчас, у Фреда есть трое детей, один из которых гордо носит имя Рональд. Спустя три года после войны Гермиона и Блейз решили разделить свое горе и обручиться. У них не было любви, но остальные факторы, такие как доверие, понимание и уверенность в друг друге, давали им шанс. А, спустя ещё пять лет, Гермиона родила дочь по имени Присцилла. Конечно, сначала было не сладко, но позже они встали на ноги. Сейчас Блейз работает в министерстве замом мэра, коим сейчас является выбивший себе место Перси Уизли. Там же работают и Поттеры-Малфои, только вот Гарри стал главой Аврората, как и мечтал, а Драко ушел с головой в Отдел Тайн. Гермиона вздохнула и отмахнулась от наваждения. Сейчас ей нужно заняться детьми, а позже собрать их для похода в Хогсмид, где их ближе к вечеру будут ожидать Гарри с Драко, а так же Блейз и другие ребята, с которыми так или иначе связан Роан, включая его брата, о присутствии которого тоже должна будет позаботится Грейнджер. – Чего это вы такие оживленные? – она слегка улыбнулась, потрепав дочь по макушке. – Неужели двенадцатый день рождения внезапно так взбудоражил вас и ещё пол школы? Они переглянулись, пока зеленоглазый мальчик приглаживал измятую рубашку. Весь он сам выглядел, ну, совсем не презентабельно. Видимо, даже воспитание Драко не смогло выбить из него Поттеровскую беспечность. Она хмыкнула своим мыслям, ожидая ответа. – Если бы только это, тётя Гермиона! Мальчик встрепенулся, широко улыбаясь. Задрав рубашку, от чего некоторые пуговицы чуть не потеряли свое место, он обнажил грудь, где прямо по центру красовался асфодель. Эти цветы будто расцвели на его груди, и сначала от непонимания и узнавания, Грейнджер широко раскрыв глаза, охнула, и не будь сзади неё стола, точно бы ошатнулась назад. Эти цветы были знаком смерти и скорби. Но, чуть погодя, она вспомнила, что именно их она посадила возле могилы Панси и Рона. И именно они так запали в душу её дочери, когда они вместе ходили на кладбище. Роан опустил рубашку, теперь уже не такой довольный собой. Ужас в глазах тёти был полной противоположностью того, чего ожидал мальчик. – Вы в порядке? В его голосе сквозило искреннее беспокойство. Это было такой неимоверной редкостью, что Гермиона, поправив очки, подошла чуть ближе к нему, потрепав по растрепаным волосам. Поблагодарив за беспокойство, она села на одну из парт рядом с ним, вздыхая, и снова обратила свое внимание на детей. – Так, что же ты хочешь мне этим сказать, Роан? – брови мальчика поднялись, а сам он выглядел немного недовольным, видимо, от строгости тона Гермионы. – А вы будто не понимаете. – он тут же вспылил, словно битый час ей разъяснял сколько будет дважды два. – Пусть вам тогда Прис объяснит! Девочка строго на него взглянула, осаждая взглядом. Ничего они не добьются, если начнут грубить и кусаться. Да и, всё уже и так понятно, остаётся поставить перед фактом. Присцилла подошла к матери, дёргая себя за прядь непослушных волос. – Мам, мне ведь уже есть двенадцать. А по законам родственных душ, это можно распознать как раз после этого возраста. Мы обнялись с Роаном с утра. Вот так и вышло. Она указала правой рукой на грудь. Грейнджер тяжко вздохнула. Судьба просто глумится над ней. Тот, кто доставлял ей такое количество неприятностей, в конце концов будет её единственным зятем. Хотя, Мерлин знает, как сложится через двенадцать лет. – Уф, – она провела рукой по лицу, другой придерживая уже немного выпирающий животик. – Ну и зять меня ждёт. Может, со следующим сыном или дочкой, мне повезет больше? Она улыбнулась им. Присцилла шокировано открыла рот, пока Роан пытался уловить суть происходящего. – Следующим? Ты… Вы… Гермиона захохотала. Признавшись в том, что она беременна, два её повода головной боли налетели на неё в объятия. Грейнджер-Забини ещё не сказала мужу о счастливой новости. Второй месяц беременности давался ей нелегко на работе но, всё же с помощью магических примочек, она вполне справлялась. Угомонив ребят, она отправила их к себе, попросив молчать о этой новости, пока она сама не скажет и получив их согласие, отпустила. За окном уже давно всё покрылось жёлто-горячими оттенками, хотя было ещё достаточно тепло. Начался лёгкий дождик, от чего ребята на улице побежали обратно в замок, накидывая капюшоны от мантий. Всё шло своим чередом. И всему приходит конец.