Многоуважаемый Пивз

Перемены пришли в Хогвартс 31 октября 1972 года. Пришли незаметно, можно даже сказать прокрались, просто вечером, перед отбоем, в одном из заброшенных классов встретились три очень злых студента. Мэтью Питерс, толстячок с Хаффлпаффа вбежал в класс и яростно пнул старую парту. «Вот, что он сделал этим гриффиндорским отморозкам? Ну, толстый, ну, шляпа распределила к барсукам, но это же не преступление! Вот за что его швырнули в кучу гиппогрифьего навоза, а потом еще и тачку с этим же навозом на него опрокинули? А МакКошка, ух, МакКошка, с него же еще и балы сняла – за неподобающий внешний вид! И отработки назначила! Гады! Ненавижу! Нет, так больше жить нельзя!» Дик Саммерс с Райвенкло ворвался в класс и с бешенством шарахнул дверью о косяк. «Ненавижу!» Эти Годриковы отродья затащили его в женский туалет, обездвижили и макали головой в унитаз, а потом бросили. Когда Саммерс освободился, то выйдя из туалета столкнулся с МакГоннагал и Дамблдором и эти двое… «У, ненавижу! Мистер Саммерс, как вы посмели?! Пятьдесят баллов с Райвенкло и две недели отработок! Гадина! А директор и того хлеще: « Ах, молодость, ах, шутки и проказы», и улыбается. Т-В-А-Р-И! Нет, так больше жить нельзя!» Слизеринец Северус Снейп забрел в класс и, держась за ноющие ребра, устало опустился на ближайшую скамейку. Шайка гриффиндорцев подкараулила его по пути в подземелья. Первым делом у Северуса отобрали палочку, а потом развлекались, швыряя в него все известные им заклинания, а когда на шум явились директор и их деканша заявили, что защищают своего друга, на которого напал слизеринец. И им поверили! ««Я в вас разочарован, мистер Снейп. Сто баллов со Слизерина и месяц отработок». За что?!! Ненавижу! Нет, так больше жить нельзя!» Услышав шорох, Снейп оглянулся – в классе он был не один: в одном углу сидел основательно перемазанный хаффлпаффец с фингалом под глазом, в другом нахохлился мокрый райвенкловец с разбитым носом. Вопрос: «Вас, тоже эти, с Гриффиндора?» - был задан хором. - Эх, проклясть бы их! Снейп, ты знаешь какое-нибудь убойное проклятье? - Сдурел? По палочке найдут. Я в Азкабан из-за этих придурков садится не хочу. - А если без палочки? - Это ритуал надо проводить. - Еще не лучше. Где мы мастера ритуалистики найдем? - А мастер обязателен? - Ритуалы – это не танцующий ананас. Там все серьезно. Чуть ошибешься, и мало не покажется. - Значит, нужен ритуал для новичков! - Ты еще скажи для маглов. - А знаете, я читал про один ритуальчик, его даже маглы проводили, но нужен храм или какое-нибудь другое святилище, чтобы просить справедливого суда. - Каменный круг подойдет? - А есть? - За дальними теплицами, в зарослях боярышника, на полянке. Его уже еле видно. - Значит старый. Ну, что идем, а то завтра отработки начнутся? Нужно еще взять хлеб, вино и какие-нибудь плоды. - На Самайн в жертву кабана приносили. - Нет у нас кабана, но можно на кухне окорок попросить. К каменному кругу пробирались ползком, волоча за собой корзинку с подношением. Боярышник стоял стеной, и пробраться сквозь него можно было только у самой земли.Расчистили камни, разожгли в центре площадки костер и встали вокруг огня. Сначала благодарили за щедрый урожай, а затем попросили рассудить по справедливости и наказать недругов, если те виновны. - Блэк вчера желал своим родным опаршиветь, пусть сам весь запаршивеет. - Поттер мне сегодня фурункулы наколдовал, вот пусть и у него вся задница будет в язвах, чтоб сидеть не мог. - Люпин вечно из себя паиньку строит, все изворачивается, чтобы скрыть свои похождения, вот пусть его скрючит. - Петтигрю. Что попросим для этого жруна? - Пусть жрет, как свинья, может, лопнет. - Дамблдор, старый маразматик – маразма ему, да побольше, побольше. - МакГоннагал, старая проститутка! - Точно! А делает вид то! Нечего ей в школе делать, пусть идет личной жизнью занимается. Над Хогвартсом сгущались тучи. В седой древности люди абсолютно точно знали – у любой местности есть свой покровитель, Дух или даже Бог и Боже тебя упаси его не уважить. Когда тысячу лет назад Основатели собирались строить Хогвартс, они первым делом обратились к местному Духу, принесли дары и обещали и в будущем богатые подношения. Шли годы, Основатели умерли, а их приемники все реже вспоминали проДуха-покровителя, да и Христианство набирало силу. В тринадцатом веке в Хогвартсе устроили часовню, а круг в Священной роще был окончательно заброшен. В пятнадцатом веке рощу начали вырубать. Дух возмущался, грозил директорам всяческими карами, но все в пустую – уже и имя его было забыто, и сам он ослабел, и когда разгневанный Покровитель явился в замок, чтобы мстить его обитателям, его посчитали обычным полтергейстом. Дух, как раз откручивал гайки, подготавливая очередную пакость (собираясь сбросить люстру на головы идущих на завтрак), когда почувствовал небывалое. Пивз даже оставил люстру в покое, но нет, он не ошибся, его действительно славили, благодарили и даже принесли дары: окорок, пироги и целую бутылку хереса! В круге, скрытом жалкими остатками рощи горел костер и трое мальчишек кидали в огонь подношения. Дух всхлипнул – его вспомнили!!! И чего же хотят эти милые дети? Наказать врагов? И всего то? Хо-хо. Это он мигом! Утро началось с дикого вопля переходящего в вой. Если бы ирландские банши слышали этой вопль, они бы позеленели от зависти. Кошмарный звук несся над озером, Запретным лесом и деревушкой Хогсмит, вырывая русалок, кентавров и жителей деревни из мирного сна. Впрочем, на декана факультета Гриффиндор вопль не произвел никакого впечатления. Минерва МакГоннагал придирчиво разглядывала себя в зеркале, примеряя четыре одинаковых платья. - И чего это я похоронила себя в этой школе? Я еще совсем не старая. Я еще о-го-го! В дверь заколотили. - Минерва, ты что, оглохла? Выходи немедленно! Это в вашей башне орут! С твоими гриффиндорцами что-то случилось! - Уволюсь! Сегодня же уволюсь, - рычала, печатая шаг по коридору, профессор МакГоннагал, которую Помона Спраут оторвала от зеркала и отправила наводить порядок. – Ну, никакой личной жизни! В гриффиндорской башне страдали главные хулиганы школы. Орал Блэк, увидевший себя в зеркале, выл Поттер, неосторожно присевший на кровать, подвывал Люпин, пытаясь разогнуться после того, как нагнулся за тапочками. Меньше всего шума было от Петтигрю – он молча жевал учебник по Трансфигурации потому, что ботинки (свои и Поттера) он уже съел. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор открыл глаза. - Где я? Кто я? Что это было? В окне мелко дребезжали стекла, вторя звону в ушах. Директор встал с кровати, наступил прямо в ночной горшок, с недоумением оглядел свою спальню, поскользнулся в луже и, как был, босиком и в ночной рубашке пошлепал к выходу. - Раз кто-то воет, значит, кто-то здесь есть, вот этот кто-то и скажет мне, как меня зовут. Логично? Логично. Дамблдор медленно брел по коридорам. Ни души. Но ведь кто-то же воет! Альбус набрал воздуха в грудь. - Люди-и-и!!! Куда вы все подевались?!! Еще один вопль разнесся по замку, доспехи в нишах загудели, из-за неприметной дверцы послышался лязг и в коридор вывалился помятый и явно контуженый парень, на которого из той же кладовки выпала растрепанная девушка, они с ужасом смотрели на директора. Альбус лучезарно улыбнулся и спросил: - Вы знаете, кто я? Придавленный к полу парень простонал: - О, Мерлин. - Мерлин, – восхитился Дамблдор. - Какое красивое имя. Из потайного хода на шум выскочили Аргус Филч и Миссис Норрис. - Ага! Попались! Доброе утро, Альбус! - Почему Альбус? – Возмутился Дамблдор. - Я же Мерлин! Филч посмотрел на нарушителей - влюбленная парочка, не замечая завхоза, и с ужасом глядя на директора, пятилась, пытаясь забиться обратно в кладовку. Аргус шмыгнул носом, почесал затылок и принял решение. - Вы, двое, бегом за мадам Помфри и я вас здесь не видел. Ясно? Весть о том, что Дамблдор сошел с ума, разнеслась по школе еще до завтрака. Минерва МакГоннагал была в бешенстве – увольнение откладывалось на неопределенный срок. Увы, но подписать ее заявление Дамблдор был не в состоянии потому, что разучился писать. Ну, а поскольку профессор МакГоннагал оставалась на своей должности, а директор был явно не дееспособен, то ей и пришлось его заменять. Конечно, Альбус и раньше не сильно себя утруждал, но, по крайней мере, его заместительнице не нужно было общаться с попечителями и некоторыми другими неприятными личностями. Первыми явились целители из Мунго, помахали палочками, выругались, предсказали крупные неприятности и удалились, забрав с собой Петтигрю и Дамблдора. Следом за целителями примчались попечители. Орион Блэк, увидев сына, забыл про спятившего директора и принялся грозить страшными карами тем, кто посмел проклясть его наследника, но и это было еще не самое страшное – ближе к обеду слухи дошли до миссис Поттер. Срываясь на визг, и временами переходя на ультразвук, она требовала немедленно вызвать авроров, допросить с Веритасерумом всех студентов и отправить в Азкабан мерзавца посмевшего обидеть ее милого мальчика. От зверского убийства Минерва удержалась только благодаря Поттеру-старшему, который наложил на супругу Силенцио, добавил Инкарцеро и удалился, волоча ее за собой, выразив надежду, что мадам Помфри избавит его сына от этой унизительной болячки к тому же мешающей играть в квиддич. Мадам Помфри обреченно кивала, уже согласная на все, только бы от нее отвязались – в Больничном крыле сейчас лежало три оболтуса, и целительнице следовало быть с ними, а не выслушивать истерики. Хорошо хоть Альбуса и четвертого мальчика забрали в Мунго, все-таки психические расстройства не ее профиль. Поттера, Блэка и Люпина оставили в школе, но как им помочь было пока не ясно – диагностика не выявила ни зелий, ни проклятий. Три заговорщика потрясенные успешностью своей мести с соблюдением всех правил конспирации встретились в зарослях ивняка. - Вау! Круто! Я даже не ожидал… А что это у вас физиономии кислые? - Кислые… Я, понимаешь, тоже не ожидал… последствий. - Угу. Мать Поттера настрочила заявление в Аврорат и Блэки тоже собираются. - Блэки – это серьезно, Блэки – это Попечительский совет. - Значит так: если нас будут допрашивать, уточняем, в чем именно нас обвиняют. Если в том, что зелье подлили, честно клянемся, что ничего не подливали. Если в том, что прокляли, честно клянемся, что не проклинали и вообще никаких заклинаний не накладывали. - А если спросят, не проводили ли мы какой ритуал? - Честно отвечаем, что ритуалистику в Хогвартсе не преподают. Все, разбегаемся, а если что-то важное и нужно собраться, то в библиотеке обмениваемся записками. Наступил декабрь, но состояние пострадавших не менялось. Блэка и Поттера увезли на материк, к тамошним светилам медицины. Немного погодя из школы исчез Люпин, перейдя на домашнее обучение. Дамблдор и Петтигрю все так же лежали в Мунго. Питеру каждый день выдавали большую кость, которую он весь день грыз, не отвлекаясь на кровать, тумбочку и шторы, а Дамблдор старательно рисовал в альбоме свою подпись. Бумагу, цветные карандаши и какой-то приказ для образца ему принесла Минерва МакГоннагал. В Хогвартсе было непривычно тихо, почему то прекратились межфакультетские драки, повысилась дисциплина и даже успеваемость, а из гриффиндорских часов перестали исчезать рубины, но их декану было не до мелочей – она даже перестала интересоваться квиддичем, казалось, все, что ее занимает – это будущее увольнение. И вот незадолго до Рождественских каникул свершилось. Профессор МакГоннагал радостно потрясала своим заявлением – Дамблдору все-таки удалось воспроизвести свою подпись. Наконец то она сможет заняться устройством личной жизни. Профессор Спраут плакала, профессор Слагхорн охал, профессор Флитвик сжимал кулаки. - Минерва, ты шутишь! Ты не можешь уйти - середина учебного года и Альбус не в себе, что будет со школой? - Помона, знаешь, что самое замечательное? Это уже не мои проблемы. Счастливо оставаться! Суженый-ряженый, я иду тебя искать! - Филиус, Гораций, что же нам теперь делать?!! - Мне очень не хочется этого говорить, но для начала нам понадобится новый директор. Только, Филиус, Помона, давайте договоримся: вы между собой решите, кто из вас будет директором, а кто заместителем, а я вас поддержу всеми своими связями. - Гораций, что ты такое говоришь?! Что значит решить между собой?! А если попечители тебя назначат? - Откажусь! Категорически! И даже не уговаривайте – мне и деканства хватает. - Ну, вот, и этот туда же. Дезертир! - Возрадуемся, что Гораций хотя бы не уволился. - Значит так, Филиус, я женщина простая, этикетам всяким не обучена. Короче, директором будешь ты! И только попробуй отказаться – закопаю в компостной куче! - О, женщины, вам имя - вероломство! - Я все слышу! Флитвик тяжело вздохнул – он совершенно не представлял на кого оставить факультет. Гриффиндорцев можно временно поручить Сильванусу, а вот Райвенкло… И где-то нужно найти преподавателей чар и трансфигурации, да еще в середине учебного года – кошмар! «Ну, Помона, погоди! Минерва сбежала, даже не передав нам документацию и отчетность, вот и ладненько, вот этим я и займусь, а ты, как мой заместитель будешь меня замещать. Я не злопамятный – у меня просто память хорошая!» А в заброшенном классе снова собрались три студента. - Что случилось? - Наш первоклашка сегодня чуть не покалечился – у него метла прямо в воздухе развалилась. - Странно, что до сих пор остальные как-то держатся. Я не удивлюсь, если окажется, что эти метлы покупали еще Основатели. - Вот я и подумал… Давайте на Йоль повторим? - Ну, я все равно на каникулы здесь останусь. - И я никуда не еду. - Ну, значит решено. Рождественским вечером в директорском кабинете рыдала профессор Спраут. - Филиус, я так больше не могу! Я уже даже не интересуюсь квалификацией тех, кто ко мне приходит! Я готова принять на работу любого – лишь бы человек был приличный, но являются исключительно какие-то проходимцы! - Хочешь, поменяемся? – огрызнулся Флитвик, озверевший от хитросплетений школьной отчетности. – Денег нет. Вообще нет. Хотя должны быть. А вот эта куча пергаментов – это заявки от дорогих коллег. Твои там, кстати, тоже валяются. Давай, ты объяснишь попечителям, что нам нужно еще тысячи две, а лучше три, а я поищу новых преподавателей. Наши дорогие спонсоры прибудут завтра. - Как? Уже? - Помона, прежде до назначения нового директора его обязанности выполнял его заместитель, но у нас сама знаешь какая ситуация, вот они и спешат. И не отвлекай меня, пожалуйста, мне еще надо в этих дурацких бумажках разобраться! - Давай выпьем чаю – Рождество все-таки, а потом я тебе помогу. Что именно тебе там не нравится? - Все не нравится! Вот смета! Как видишь, подписана Альбусом и попечителями. Хорошая смета – учтено все, что нужно, даже ремонт теплиц. Вот расписка в получении денег. Видишь, сумма совпадает со сметной. - Ну, вижу. А почему ты сказал, что денег нет? - Потому, что их нет! Согласно вот этим счетам, почти все потрачено на продукты! - А сколько на них тратили раньше? Я хочу сказать, может в смете ошибка? Где документы за прошлый год? Спустя час. - Так, семьдесят второй, семьдесят первый… пятьдесят третий… двадцать девятый. Нет, Помона, по смете сумма на питание с начала века не менялась, разница в пределах плюс минус сорок галеонов. - Очень интересно. Теперь хорошо бы посчитать сколько нужно на питание одному студенту. В год. - Гениально, Помона! Мы докажем попечителям, что финансирование нужно увеличить! - Ага. А я пока счета посмотрю. - Ой, у меня все сошлось со сметой. - У меня тоже кое-что сошлось, Филиус! Ты любишь говядину? - Ну… - А часто ли ты ее здесь ешь? Вот, смотри: ежемесячно шесть коров, итого за год семьдесят две коровы! Да, да и летом тоже. По идее мы все должны есть одну говядину. В счетах ссылка на договор между школой и каким-то мистером МакКормиком. - Расторгнем с нового года! - И не надейтесь, - отозвалась со стены Дайлис Дервент. – Этот договор заключили Основатели с кланом МакКормик и он будет действителен пока существует школа. - Ох, уж эти загадочные коровы, - проснулся Армандо Диппет. – Сколько они мне крови попортили. В Хогвартс их доставляют, а потом они куда-то деваются, причем, совсем не на кухню. Если узнаете куда, обязательно расскажите. Портреты одобрительно загудели – интересно было всем. Флитвик ненадолго задумался. - Уважаемые, а вы не могли бы рассказать об этом договоре господам из Попечительского совета с уточнением, что эта говядина идет не на стол, а для каких-то таинственных нужд замка. Директор Блэк, я особенно надеюсь на ваше выступление, ведь это ваш потомок сейчас возглавляет попечителей. Помона, я твой должник! Семьдесят две коровы по двадцать галеонов – это же почти полторы тысячи! А если ты найдешь, куда ежегодно деваются еще девятьсот галеонов – будет вообще замечательно. На следующий день профессор Флитвик и профессор Спраут подозрительно косились на попечителей – им прежде не приходилось видеть у этих магов таких счастливых, просветленных лиц, а еще учитывая, что Пивз на входе облил их водой... - А давайте купим для школы новые метлы, - с восторженной улыбкой предложил Орион Блэк. - Давайте! – радостно поддержал его Абраксас Малфой. - Конечно же! - Давно пора! - Я дам деньги прямо сейчас! Флитвик перекрестился, Помона Спраут щелкнула пальцами и, взяв у появившегося домовика бутылку огневиски, отхлебнула прямо из горлышка. Филиус посмотрел на коллегу и взял себя в руки. - Уважаемые, дело в том, что у нас возник вопрос по смете. Давайте пройдем в кабинет, чтобы портреты покойных директоров могли присоединиться к обсуждению. Попечители с энтузиазмом согласились. Они вообще весь следующий час соглашались решительно на все: выпить чаю, выпить виски, увеличить финансирование, увеличить зарплату, утвердить в новых должностях Флитвика и Спраут. Новый директор со своей заместительницей растерялись и даже не думали пользоваться необычной сговорчивостью данных личностей. Повышение зарплаты, кстати, обеспечил Финеас Найджелус, мимоходом заметив, что работа в школе хуже каторжной и ее стоило бы более щедро оплачивать, и тоже растерялся, когда дорогой правнук с ним согласился. Семьдесят две коровы загадочного назначения вывели в смете отдельной строкой, а кроме того пообещали помочь с поиском новых преподавателей. Когда вечером, на педсовете Флитвик объявил о том, что с нового года повышается зарплата всему школьному персоналу, его единогласно признали лучшим директором с момента основания школы.