Порченный

— Ты чего? — Славик окинул непонимающим взглядом лежащего на диване друга; взгляд последнего был пуст и устремлён в потолок. — У меня была паническая атака, — переведя пустой взгляд на вошедшего, а затем вернувшись к залипанию в одну точку, ответил Влад. -Чего? — гопник удивлённо вытаращился на Влада, после чего быстро окинул взглядом комнату. Всё было в порядке, ровно в том порядке, в каком всё оставил перед уходом Славик: открытый пивас на столе, закрытый в холодильнике, чистые вещи в недрах шкафа, грязные в недрах квартиры, шавуха на столе, гроб Влада в углу… — Но ведь дома порядок и комп выключен?.. — Это болезнь, — сквозь зубы процедил Влад; иногда его бесило незнание гопника о тех или иных очевидных вещах. — А точнее — расстройство. Отъебись. Последнее было сказано уже мягче, но Славик и не слушал дальше слова «болезнь». Он задумался: из болезней гопник знал только алкоголизм и порчу. Первое не подходило, второе… — Может, тебя попортил кто? Ну это, порчу, может, навели? — встрепенулся он. — Если кто меня и «попортил», так это ты. Только за вчерашний день два раза, — тонко намекнув своему заботливому другу, что его переживания не оправданы, Влад недовольно отвернулся к стене. Но Славик уже погрузился в мысли о порче. — Может, подкинули чего… — Всё закончилось, ты опоздал, — Влад сел на диване. Он понял, что покоя ему не будет и двинулся на кухню. За ним, не прерывая разговора, последовал Славик. -… под дверь. Петуха, например, чёрного… — Спасибо за комплимент, я сегодня ещё не смотрел в зеркало. -… или мышь… Белую… — Чего? — вот тут он задел больную тему. — Я всех мышей недавно вывел. Только крысы остались! После этого он развернулся и гордо направился в ванную, и Славик почти остался наедине со своими сомнениями, но не прошло и минуты как парень вернулся и, с осознанием собственного превосходства выдал: — Запомни, здесь только я могу навести порчу! После чего гот гордо удалился в ванную комнату. Славик почесал затылок. Эта херомантия всё равно не давала ему покоя. «Вдруг его прокляли, а он и не знает?» Пользуясь тем, что Влад никогда не заходил в ванную на пять минут, гопник поспешил к входной двери. *** Влад заканчивал красить глаза. Проводя все необходимые «обряды», парень никогда не смотрел на время. Как говорится: «И пусть весь мир подождёт». В эти минуты гот никуда не торопился, вместо этого он воплощал модель созидателя этой жизни во всех её проявлениях. Так, рассмотрев в очередной раз убранство ванной комнаты, он не мог не улыбнуться соседству своих масок-бальзамов-кремов-с-молодой-крапивой-собранной-на-могиле-старого-утопленника-в-час-парада-планет с суровым набором Славика, включавшим хозяйственное мыло, одноразовый (по инструкции и многоразовый на деле) станок для бритья и какую-нибудь недорогую пену, коей хватало лет на сто. «Какая хорошая пена!» — мог бы подумать кто угодно, узнав об этом феномене. «Какой незаметный Славик!» — думал гот, потому как хорошо знал, что если в одном месте прибыло, значит где-то… спёрли что-то, иными словами. Он давно заметил, что после бритья его чёткий друг благоухал фиалками, совсем не по-пацански. «Значит, в расход пошёл антицеллюлитный крем… Что ж, пусть, » — думал Влад совсем не из вредности; ему просто не было жалко. Особенно — для Славика. Однажды, правда, Славик решил разнообразить их крепкую мужскую дружбу; тогда он вместо привычной нейтральной смазки притащил крем. Всё бы ничего, но крем был розовый и для ног. Влад не успел сформулировать ни одного веского аргумента против подобного новшества — гопнику страстно хотелось чего-то новенького. Уже минуту спустя Влад почувствовал себя на розовой клумбе, сам же Славик и вида не подавал, что что-то не так. После завершения этого надругательства над розами (и Владом, который их после этого очень долго не любил) выяснилось, что виновник «разврата в розовых кустах» ничего не почувствовал. «Как так-то?!» — недоумевал Влад. «Вот так, — пожимал плечами Слав, — насморк у меня…» Вспоминая эту и подобные этой истории, Влад закончил лёгкий макияж. Лицо чуть белее, чем обычно, мешки под глазами выразительно подчёркнуты, глаза и губы аккуратно подведены чёрным. «Прямо египетский жрец!» — с восхищением от достигнутого результата подумал гот. Он был совершенно готов к грядущему ночному променаду. Открыв дверь ванной, Влад, на своё удивление, не услышал привычного: «Явление, блять, народу.!» Явление кого — Влад предпочитал пропускать с гордой улыбкой. Из гостиной доносились странные звуки и гот поспешил туда. «Неужели, этот вороний сын, это воплощение ада на земле, Славик — готовит… Хоть бы варевом из раков в пиве обошлось…» Но варевом из раков не обошлось… — Что за… «Ёбтвоюмать, — додумал Влад, возникнув на пороге комнаты». Славик стоял над непонятной книгой и, применяя всю свою ораторскую мощь, декламировал: — Зуб дракона, хер дьякона, яйца соседки, пизда наседки… Одной рукой он держал половник, коим помешивал что-то непонятное серо-зелёного цвета, закипавшее в одном из любимых небольших котлов Влада — тех самых, доставшихся ещё от пра-пра-прабабки. В другой руке молодой человек держал свечу; ей он выводил какие-то непонятные знаки над тем самым непонятным, закипавшим в котелке; по временам капающий со свечи воск приземлялся то в котёл то на недавно постеленную белую скатерть, но миграция воска совсем не занимала гопника. На его голове красовался вывернутый наизнанку кепарь. Правда, он теперь почему-то был грязно-чёрного цвета. На лице Славика тёмно-красной помадой были нарисованы неведомые даже Владу символы; зато ему сразу стало ведомо, куда закатилась эта самая помада месяц назад. Вместо привычного адидаса Славика украшал надетый задом наперёд костюм Влада с плащом из простыни. По всей комнате была рассыпана мука, а кое-где помимо неё виднелась и гречка. Пикантности обстановке добавляли фаллические символы, нарисованные практически всюду: на полу мелом, на стенах углём. Картину, и без того психоделическую, дополняли задёрнутые шторы, так что всё вышеупомянутое мракобесие происходило в полумраке. Сначала Влад, насколько хватало его терпения, стоял молча и подбирал слова. Он даже не знал с чего начать: с инвентаря, комнаты или самого Славика. Раздумья юного родственника Дракулы были прерваны до ужаса бесцеремонным жестом: наполненный половник в руках гопника превратился в кадило и мерзкого цвета жижа полетела на обои, полы, мебель и, что было пиком — на самого Влада. — Слышь ты, дьякон недоделанный! — слова нашлись быстро и сами собой; Влад угрожающе двинулся на гопника. — Я тебе щас твой псалтырь на иконостас натяну! На лице Славика мелькнуло что-то, вроде радости, впрочем, сразу после этого он подхватил котелок с варевом и продолжил орошение, правда уже в режиме удирания от разъярённого гота. Убегая от Влада, Слав ни на минуту не прекращал громко вещать то, что он по неграмотности считал заклинанием, а Влад по просвещённости считал бредовым новоделом. — Я те ща… Язык вырву и кадило твоё вставлю! Совсем ёбнулся, окаянный! — неизвестно, сколько это могло продолжаться, но тут Слав наступил в лужу им самим же разбрызганной серой мерзости и на пределе собственной грациозности вписался в шкаф. Влад подлетел и, отняв у него котелок, не мешкая ни секунды открыл окно и вылил оставшуюся в котле гадость за предел квартиры. — Чтоб тебя! — шипел гопник, отлепившись от шкафа. Голова нещадно гудела и было стойкое ощущение, что гот всё-таки догнал его. — У тебя есть пять минут на то, чтобы объяснить мне происходящую здесь хуеверть. Время пошло! — рявкнул Влад и, скрестив руки на груди, уставился на друга. Выглядел он под стать: взъерошенный, с потёкшей косметикой и в перемазанной неведомой дрянью одежде. — Понимаешь, тут такое дело, — начал Слав, — это всё для твоего же блага… — Чего, блять?! — не понял Влад, — разнести весь дом — для моего блага?! Ты накурился или просто дурак? — Просто дурак, — вздохнул Слав. — Понимаешь, я помню, что тебе было херово… И, — он замялся, — я решил снять твою порчу. Влад опешил. — Порча — не шлюха, — с сарказмом заметил он. — Я, блять, удивлён, как ты мне демона какого не вызвал. Или демоницу. — Вот и я боялся. Поэтому не стал ничего придумывать сам — я ж не ты, не вкуриваю я все эти ваши кресты-могилы-вызовы… Я проверенные источники спрашивал. — Какие такие.? — гот застыл в ужасе, больше всего он боялся… — Смешной ты! Ну какие, какие… У бабок около подъезда спросил! — с видом, будто объяснял ребёнку элементарную арифметику, объявил Слав. То, чего так боялся Влад, случилось. — И что же они тебе посоветовали? — Владу было даже несколько интересно, как далеко могла зайти ненависть околоподъездных бабок. — Ну… *** — Порча?! — прошептала Петровна. — Я так и знала, я так и думала! — заголосила Никифоровна. — Цыц! — гаркнула бабка, выглядевшая самой старшей и оттого самой опытной, сидевшая по центру. — Давно она у него? — Время от времени, — промямлил Славик. Здесь он чувствовал себя до жути не в своей тарелке, но делать было нечего. Другим источникам гопник доверял в разы меньше. — От порчи хорошо картошка варёная помогает! — со знанием дела вставила крайняя слева бабка. — Ага, а ещё можно трижды плюнуть в левый глаз и дунуть в правое ухо, — добавила Петровна. — Хорошо ещё сварить на заре яйцо от белой курицы и смешать с росой и цветочным мёдом, после чего… — Посолить и выбросить! — закончила за неё другая старуха. — Не слушай её; это от краснухи, от желтухи надо… — Какая желтуха, дура ты старая, у него понос! — заголосила Никифоровна. — Насоветуешь сейчас, импотентом станет! — Нет у меня ни запора ни поноса! — поспешил вставить своё слово гопник. — Порча есть! И то не у меня, а у него… — А я всегда знала: что-то с ним нечисто, — гнула Никифоровна. Высказавшись, она сделала пару движений спицами, которые всё это время держала в руках. Непонятное грязно-белое нечто не стало больше ни на одну петлю, но удовлетворённая старуха сразу же после этого вновь забыла про своё вязанье. — Так вот я и говорю: в ухо плюнуть, в глаз дунуть, — вернулась к «традиционным» народным средствам Петровна. — А может в него бес вселился?! — провизжала своим тонким голосом Анатольевна, сидевшая с правого края. Это было так неожиданно, что Слав подскочил. — Если в него вселился бес, необходимо ночью в полнолуние, — почти басом заговорила наиболее авторитетная бабка, — сварить особое средство… — И это, оденься пострашнее, чтоб нечистый испугался и вон вышел! — перебила коллегу по лавочке Никифоровна. — Про символы защитные не забудь! На видном месте… — И гречка! Гречка! Обязательно нужна… — Какая гречка, маразматичка ты старая! Не гречка, а мука!.. — С муками бес выходить будет, а потому… — Щавель в этом году хорошо растёт — много его… — И обязательно зажги свечку. Она отгоняет нечистых бесов… — Бесы вообще света боятся… — Свет только выключи; дело небыстрое, а електритчества экономить надо. Вот мне пришёл квиток… Из последовавшей околесицы, в которой квитки за електритчество смешались с бесами, а хорошо уродившийся щавель с подорожавшей гречкой, Славик запомнил то, что нашёл наиболее стоящим; воспользовавшись очередной сменой темы, парень быстро слинял. *** — Серьёзно? — Влад едва заметно улыбнулся. Теперь он почти понимал, кого благодарить за царящий в квартире хаос. Он сидел на уцелевшем стуле и подпиливал ногти. — Бля буду! — со всей искренностью отозвался Славик. Он даже оторвался от протирки полов. — Хуи по всему дому тоже они предложили тебе нарисовать? — продолжал любопытствовать гот. — Не, это из тырнетов. — Так и было написано: «Если вашему парню плохо, покройте весь дом хуями»? Тыща хуищ и все для тебя, как говорится?.. — Там было написано, что «фаллические символы», — гопник гордо продекламировал то, что запомнил, — укрепляют отношения в семье. — Заебись, — коротко прокомментировал Влад и каждый занялся своим делом. Гот не увидел явной связи между отношениями в семье и порчей, но следуя логике юного магистра-изобретателя, быстро понял, что всё было просто и ясно намешано в одну кучу. Уборка шла своим чередом, Славик уже дошёл до тех самых фаллических символов на стенах, а гот покрывал укрепителем едва не пострадавший маникюр; ему не хотелось тратить много времени на ногти, но порой приходилось. — А зачем ты мои вещи спёр? — вернулся к теме гот. На выразительный взгляд парня он пояснил, — котелок, помаду, костюм… — Чтобы нечистую силу напугать, понятно же, — пояснил Слав, стирая со стены очередной фаллический символ. — Так у меня же «порча»? — родственник Дракулы сам запутался, от чего его «лечили». — Ты ничего не понимаешь, — гопник тяжко вздохнул. — Если я обращаюсь к магии, то я, как чёткий пацан, делаю всё раз и надолго. Чтобы не тратить времени и средств, я сразу сделал — считай: укрепил отношения в семье, снял порчу, изгнал нечистую силу, выгнал беса, который в тебя вселился и поставил защиту на нашу хату. Во! Целых шесть полезных дел! Ещё и авторитет на районе поднял! Теперь все будут знать, что мы не какие-то лохи — мы шарим за мистику!.. — Не шесть, а пять, — заметил Влад, закатывая глаза, — не «поднял авторитет», а опозорил… — Уборка не считается, да? — быканул Славик, промывая тряпку в ведре. — Это последствие — парировал гот. Они могли препираться дальше — гопник уже открыл рот, чтобы что-то возразить — но в дверь позвонили. — Кого там чёрт принёс, — недовольно бурча Влад поплёлся к двери. Не посылать же Славика в таком виде… За дверью оказался внук одной из старух. Когда любой из них было что-то нужно, она не мешкая посылала этого парня. На вид ему было лет двадцать, но по интеллекту он походил на все десять… И без того сгорбленный парень сжался ещё больше, когда Влад открыл дверь и, глядя на гота сквозь толстые линзы очков, промямлил: — А-а-а, эт-то не в-вы, с-с-случ-чайно, н-на б-б-бабуш-шек с-с-с-суп в-в-выл-л-лили?.. — Случайно не мы, — ответил Влад и закрыл дверь. «Буду я своими достижениями с этим говнюком делиться, » — подумал он. — Слав! — Чё? — отозвался из комнаты гопник. — Хер с тобой! Шесть полезных дел! — весело ответил гот и пошёл помогать своему благоверному разбирать срач.