не сейчас

На крыше хорошо. Никто не трогает, солнечные лучи степенно пробиваются сквозь облачную завесу, что не успела ещё окраситься в привычные цвета. Накахара страдает бессонницей уже около двух месяцев, самым эффективным лекарством была крыша и полное одиночество. Дым дорогих сигарет одиноко струился в пропахшем солнечной зарёй воздухе. Машин совсем немного, нет привычного гула улиц шумного портового города. Нет суеты, все люди спят, некоторые едут на такси в аэропорт, а кто-то дико уставший возвращается с ночной смены, чтобы скорее промять тяжестью своего тела заскучавшую кровать. Только рыжий парень не может сомкнуть своих прекрасных голубых глаз, сон просто не идёт, его постоянно мучают ночные кошмары. Один мало чем отличается от другого, от чего ещё больше становиться не по себе, возможно, это предвещает очередные неприятности и нервотрёпку. Огненная шевелюра собрана в изящный низкий хвост, а пышная челка так и лезет в глаза, неприятно щекоча их, вызывая слёзы. Чуя докуривает и уже собирается уходить, как вдруг слышит истошный крик проснувшихся птиц. Он мгновенно оборачивается на шум и видит как два пернатых в воздухе вступили в схватку. Бой разрешился достаточно скоро, одна из соперниц, та что поменьше, бурая, камнем полетала вниз, рыжий даже не успел заметить повреждённое крыло. Крупная птица села на край крышы, пристально изучая юношу, им оказался большой чёрный ворон. Накахаре он кого-то смутно напомнил, но тот повертел головой и поспешил удалиться в свою обитель. * * * Время приближалось к полудню, а рыжик только продрал глаза, смешно зевая и потягиваясь. Босс специально поменял график работы своего подчинённого, чтобы тот окончательно не снёс собственную крышу. Но, боюсь, что самому рабочему это мало чем помогло. Чуя всё равно приходил помятый и уставший. У него были чудовищные синяки под глазами, его некогда живое лицо совсем выцвело, щёки впали и, казалось, он стал выглядеть ещё более хрупким. Сестрица была первой, кого это действительно насторожило. - Чуя-кун, почему ты так плохо выглядишь? - прямо спросила исполнитель, нервно постукивая длинным ногтем по столу. - А? Я? Да, ну... - тот кому были обращены эти слова, рассеянно поморгал и удивлённо уставился на наставницу. - Мне не нравится как ты выглядишь в последнее время, скажи честно, - начала девушка, но осеклась, пораздумав немного, она всё-таки решилась, - это из-за Дазая? Рыжий вздрогнул стоило этому имени вновь повиснуть в воздухе. Он на дух не переносил эту занозу в заднице, они всегда цапались, драли друг другу волосы, ломали конечности, искренне друг друга презирали, но что-то между ними было. Это была точно не любовь и даже не влюбленность, просто привязанность с толикой собственничества и не более. Чуе нравилась когда-то принадлежать, чувствовать себя нужным и таким любимым, но это всё выдрали с мясом в одно единственное мгновение. Объект вожделения пропал и больше не возвращался, никогда. Накахара невольно зарычал, сильно сжимая руку, так что вены взбухли. - Мне пора, - отрезал мафиози, шустро приподнимаясь и уходя прочь. Коё осталась в гордом одиночестве. Когда дверь в кабинет захлопнулась, девушка протяжно вздохнула, грустно опустив глаза. * * * Вечером Чуя вновь возвращается ещё более подавленным, он не удосуживается поставить на своё законное место уличную обувь, скинул в прихожей плащ, отбросил шляпу и удручённо прошёл в квартиру. Накахара обречённо рухнул на постель, глупо всматриваясь в белый потолок, который покрывали небольшие трещинки от старой краски. Он прикрыл глаза, шумно вдыхая носом запахи вечерней улицы. Затем он резко приподнялся, это было большой ошибкой, голову прострелило, а в глазах угрожающе потемнело. Когда он последний раз хоть ел нормально? Или спал? Рыжий посидел ещё некоторое время и затем пошёл в ванную, хотя бы руки вымыть. Покончив с этим, рыжий начал пристально всматриваться в собственное отражение и невольно скривился, ему не нравится то что он видит. Юноша спешит отворить дверцу шкафчика и достать оттуда нужный препарат. Чуя сел на кровать и привычно достал таблетку, закидывая её под язык. Он швырнул коробочку на землю, та глухо стукнулась о пол. Рыжий откинулся на постель и застыл в томительном ожидании. * * * Рыжеволосая девушка в розовом кимоно стояла под дверью нужной квартиры, она мялась и всё не решалась нажать на звонок, боясь побеспокоить или вовсе спугнуть своего воспитанника. Но всё-таки она попробовала. Ей никто не ответил. Она настойчиво звонила несколько раз, долго держала, но всё было бестолку. Коё вздохнула и призвала золотого демона, тот резко просунул узкую катану в отверстие, где был выдвижной замок и разрубила его, дверь поддалась. Когда наставница зашла внутрь, её напугала гнетущая тишина и небрежно разбросанные излюбленные вещи Накахары. Девушка захлопнула дверь и позвала юношу, но ответа не последовало. Она прошла в гостиную - никого, в санузле и на кухне тоже никого не оказалось. Наконец она заглянула в спальню и ужаснулась. Накахара еле дыша лежал на постели, распластавшись и крючившись от коротких судорог, из его рта текла пенка, а лицо порозовело. Девушка кинулась к воспитаннику и судорожно начала его обследовать, её взгляд зацепился за коробку непонятных таблеток, она испугалась. Девушка сгребла в руки ученика и, трясущимися руками, набрала Мори-сану. * * * Чуя проснулся от противного пиканья. Он хотел было открыть глаза, но веки оказались неподъёмным грузом. Он сдавленно застонал от боли в мышцах, и даже не сразу смог голову повернуть. Но когда ему это удалось, он услышал чьё-то шевеление, ему всё-таки пришлось открыть глаза. Всё было размыто, но он смог зацепиться взглядом за знакомую огненную копну волос. Девушка услышала шевеление и мгновенно вскинула голову. Её взгляд был пустым, но на губах показалась счастливая улыбка. Наставница кинулась обнимать Накахару. - Анэ-сан, - только и смог прохрипеть он. - Идиот! - она повысила голос, - что если бы я к тебе тогда не зашла? - Я бы сделал то, что так... - Мечтаю сделать я, - рыжего перебил до одури знакомый голос.

***

Два еле приметных силуэта зажимались в самом тёмном, в самом потайном углу всего коридора. Они были надёжно скрыты от пытливых камер видеонаблюдения, от заинтересованных глаз и от лишних вопросов. Дазай грубо кусает Накахару за нижнюю губу, вырывая из того приглушенное хрипение. Тот не остаётся в долгу и больно сжимает чужие космы в тонких пальчиках. Шатен неторопливо переходит на шею, оставляя на ней пару собственнических засосов, за что точно получит подзатыльник, но сейчас до ужаса всё равно. - Осаму, - тихо зовёт рыжий, призывая напарника оторваться от него. Ответа не последовало, наоборот это подстегнуло молодого исполнителя к более решительным действиям. Дазай рычит от негодования, рыжий носит до безобразия много одежды, мафиози рывками снимает с сопротивляющегося одеяния, буквально вытряхивая того из чёрного пиджака. - Дазай! - рыжий вопит, больно ударяя того по голове. Наконец названный поднимает единственный глаз на рыжего. - Придурок, у нас собрание. - Ты в курсе как я к этому отношусь, - шатен отмахнулся, скидывая с рыжей макушки ненавистную шляпу, игнорируя замечание. - Сволочь, - рыжий шипит, грубо отталкивая от себя напарника. Накахара чертыхаясь поднимает смятую рубашку и частично порванный пиджак, ему однозначно уже не гоняться. На собрание Дазай таки не явился. Чуя сидел в одной рубашке, еле заметно подрагивая от холодного воздуха, исходящего из кондиционера. Все его мысли были заняты не последними новостями или планами на будущее, а эгоистичным бинтованным ублюдком, который паразитировал разум Накахары. Выйдя из злополучного зала, рыжий всё никак не мог успокоиться, он абсолютно игнорировал любые замечания или обращения в свою сторону. Его глаза иногда щипало от сухости и только тогда он осознавал, что забывал моргать. Дела тоже не шли, Чуя всё время лажал, мысли никак не желали собираться в кучу. Всё прекратилось когда на горизонте вновь замаячил Осаму. С узких плеч как груз свалился, но сердце предательски сжалось, стоило шатену проигнорировать трепещущего рыжего. Накахара в изумлении смотрел вслед ушедшему Осаму, не осмеливаясь хоть что-то сказать. А потом он всё понял, Одасаку не стало. Накахара был с ним заочно знаком, Дазай частенько упоминал своего друга в их пьяных беседах, да более того, Чуя однажды пересёкся с ним на задании, парень был толковый, хоть и обычная шестёрка. Осаму тогда пришёл, нет, скорее приполз к Накахаре в усмерть пьяный и, возможно, не только. Шатен тогда и двух слов связать не мог, но Чуе смутно удавалось разобрать что-то на подобии : " ну какого хуя? ", " как я хочу тебя ", обещание", " ухожу ", " Одасаку ", " нет выпить? ". В ту ночь Дазай последний раз ночевал у Накахары в постели.

***

Сердце Накахары пропустило удар, он резко сел, тратя на это все свои оставшиеся силы. Виски неприятно заныли, а в лазурных глаза и вовсе всё начало мутнеть, но Чуя таки успел заметить ехидную ухмылку, украшающую красивое лицо ненавистного Дазая. - Чуя! - Коё спохватилась, подхватывая хрупкое тельце, держа того за плечи, Накахара выглядел невыносимо жалко. - Сволочь, - тихо прошипела сестрица, укладывая вновь теряющего сознание воспитанника. Оба юноши приглушённо услышали оскорбление и оба не задумываясь, поняли кому оно было адресовано. Уложив Накахару, девушка стремительно поднялась и, кинув испепеляющий взгляд на Дазая, покинула палату. Шатен горько усмехнувшись, медленно подошёл, стараясь не поднимать лишний шум, присел рядом. Лицо провинившегося было спокойным, оно ничего не выражало, ни одна эмоция его более не украшала, кажется, можно было почувствовать его опустошенность. Детектив протяжно вздохнул и нерешительно дотронулся до маленькой кисти рук опутанной вздувшимися венками. Рыжий нахмурился, но глаза не открыл. Пищание приборов неприятно ездило по ушам, а посидев рядов с ним несколько минут и вовсе хотелось его чем-нибудь разбить. Шатен хотел было поговорить с рыжим, даже осознавая, что тот его слышать не будет, но всё что он смог сделать - это беспомощно раскрыть рот и вновь закрыть, не решаясь и звука выдавить. Он сильно нервничал. Он точно знал, что провинился перед бывшим напарником, Осаму крайне редко встречался с неудачами, в основном он полагался на свою удачливость и пытливый ум, но когда дело касалось Чуи, вся его броня из масок, шуток и клоунады трещала по швам. Дазай панически боялся рыжего, он боялся что никогда больше не встретит его влюблённого или разъяренного взгляда, не услышит его ругани или заливистого смеха. Кареглазый решился положить свою крупную ладошку на его, он аккуратно переплёл пальцы и зажмурился, глаза неприятно пощипывало. Шатен почувствовал как к горлу подступил ком, от которого было тошно. Мужчина прерывисто вздохнул и перевёл грустный взгляд на бледное личико Накахары, тот был таким беззащитным и милым. Но затем Дазай осознал, что скорее всего тот лежит сейчас в реанимации из-за него, из-за его чёртового эгоизма! Осаму пришлось распахнуть красные от подступающих слёз глаза, когда его пальцы слабо сжали чужие. Он опустошенно посмотрел на рыжего, тот медленно открыл тяжёлые веки и слабо улыбнулся, глядя на дрожащего шатена. - Осаму... - одними губами прошептал Чуя, шатен подорвался с места и навис над рыжим, глядя тому прямо в мутные глаза, - ненавижу тебя, - это были последние слова рыжего перед тем как тот действительно потерял сознание.

***

Как только Накахара узнал, что Осаму покинул мафию, у него можно было неоднократно подбирать челюсть с пола, это было действительно то, чего боялось его сердце. Чуя тогда был в кабинете Мори, и он клянётся, что вообще не слушал своего начальника после фатальных слов. Как только он покинул кабинет босса и добрался до своего, он грохнулся на пол. Колени свело тупой болью, а грудь невозможно сдавливало изнутри, почему так больно? Накахара совсем не почувствовал как горькие слёзы навернулись на его, обычно живые, глаза. Минута, и Чуя уже захлёбывался собственными слезами, обнимая себя за плечи. Он забился в дальний угол и сидел там, пока на город не опустилась глубокая ночь, его рыдания не прекращались на протяжении нескольких часов, жаль что Накахара не хранил у себя на работе целый ящик выдержанных вин. Он бы напился до беспамятства, стараясь забыть страшные слова. Чую нашла Коё, она случайно заглянула в кабинет воспитанника, занося необходимые документы. Злополучные бумажки разлетелись по всему полу, когда девушка ринулась к рыжему. Тот уснул на полу, поодаль от рабочего стола, у холодного французского окна. Наставница разбудила рыжика, тот выглядел ужасно, растрепавшиеся волосы спутались в колтуны, всё лицо было заплаканное и опухшее, одежда запылилась. Исполнитель заботливо отвезла Чую домой, помогая добраться до квартиры и с домашними хлопотами. Рыжий был полностью апатичен, он ничего и никого не замечал, его взгляд был направлен в пустоту, мафиози можно было лепить как душе угодно, он был тогда безвольной куклой горя утраты. У сестрицы сжималось сердце, ей было ещё больнее смотреть на жалкое подобие всегда бодрого, весёлого и счастливого Чуи, так вот как выглядит сломленная душа с ранеными крыльями. Вскоре юноша начал вставать на ноги, и постепенно забывать ненавистного Дазая, он почти справлялся, но некоторые вещи неизбежно напоминали любимого человека. Тогда Чуя и пристрастился к наркотикам, начиная с лёгких, заканчивая более тяжелыми, на большее его пока не хватило, был страх передоза. Через несколько месяцев дорога назад становилась всё извилистее, появилась зависимость и он стал таскать дурь на работу, а иногда на миссии. Часто являлся под кайфом на собрания, на важные мероприятия, на задания, но никому так и не удавалось заподозрить рыжего, до определенного момента.

***

И снова противное пиканье аппаратов поддерживающих жизнь. Накахара устало открыл глаза, самочувствие стало улучшаться, с последнего ' пробуждения ' он стал чувствовать себя увереннее. Рыжий попытался сесть, у него получилось это не с первого раза, но окончилось достаточно успешно. Мафиози впервые оглядел свою палату, она была достаточно просторной, но такой одинокой. В воздухе витал любимый, успокаивающий парфюм сестрицы, значит была здесь около полу часа назад, в груди у рыжика разлилось трепещущее тепло. Но вдруг он уловил ещё один аромат, незнакомый и точно мужской, это вряд ли был Мори, у того он почти незаметный, а это был достаточно концентрированный. Рыжий вздохнул, понимая что зря встал и вообще проснулся, всё самое интересное уже закончилось, все ушли. Чуя аккуратно опустился на локти и лёг, тупо пялясь в белоснежный потолок, считая воображаемых овец, чтобы вновь провалиться в сладостный сон. Но вдруг чуткий слух мафиози уловил приглушённые голоса, доносящиеся из коридора, они становятся всё ближе и ближе. Дверь в палату с тихим скрипом открывается, цоканье каблуков звоном отдаёт в больной голове, а сиплый кашель выдаёт что это пришёл бывший ученик Дазая. Накахара успокоился. - Зачем ты пришёл? - хрипло, от долгого мочения, спросил больной. Он почувствовал, как Рюноске дёрнулся от неожиданности и невольно ухмыльнулся. - Как вы себя чувствуете, Накахара-сан? - тихо спросил младший. - Бывало и лучше, - усмехнулся исполнитель, не смотря на пришедшего, - ты что-то хотел? - Дазай-сан... очень странно ведёт себя в последнее время - неуверенно сообщил мафиози. - С чего ты решил этим со мной поделиться? - не открывая глаз, спрашивает старший. - Вы же из-за него попали сюда? - вопросом на вопрос отвечает Акутагава, сыпя соль на рану, отчего рыжий даже невольно зашипел. - Мне тигр, из агенства, рассказывал, что тот в кое то веки принялся за работу, видимо чтобы отвлечься от мыслей о Вас, - предположил Рюноске. Накахара наконец открыл глаза и тяжело приподнявшись на локтях, грозно посмотрел на молчаливого пса. Тот весь съежился под строгим взором семпая. - Это всё надеюсь? - недовольно спросил Чуя. - Всё... - всё тише говорил младший. - Тогда пошёл отсюда, - выплюнул исполнитель и демонстративно плюхнулся на койку, отворачиваясь к стене. - Простите, поправляйтесь, - еле слышно бросил парень перед тем как покинуть палату. Прошла ещё неделя, рыжий начинал постепенно сходить с ума от ничего не делания. Мобильник или на крайняк сигареты покоились у рыжика, скорее всего, дома, в палате не было даже элементарно телевизора или книг, чтобы хоть чем-то занять своё свободное время. Всю скукоту скрашивала изредка заглядывающая сестрица, та подолгу вилась вокруг него, окружая заботой, Накахара был ей благодарен. К нему всего раз наведался Мори, расспрашивая о самочувствии и о причинах саморазрушения, но исполнитель постоянно уходил от прямого ответа, подозревая, что врач всё и так понимает. Всю неделю Чую сопровождала жуткая ломка, ему нестерпимо хотелось дури. Но вскоре рыжего перевели из реанимации в общую палату, там оказался всего один пациент со схожей проблемой. Юноши не горели сильным желанием общаться, их переговоры зачастую заканчивались ' когда обед? ' или ' когда следующая капельница? '. В новой палате мафиози умудрился даже отыскать кем-то забытые замызганные книги, они были о всякой чуши с неинтересным сюжетом, но даже это нечто было лучше отупевания от безделия. Прошла ещё неделя, Накахара совсем забыл о треклятом Дазае. Парня уже никто не навещал, в день выписки он сам взял себе машину и направился в сторону дома. Квартира встретила парня холодом и всепоглощающей тишиной. Юноша горько вздохнул и закрыл дверь. Ему было боязно прикасаться к дури, лишь бы снова не оказаться в реанимации. По-быстрому разложив свои вещи и по-убираясь в квартире рыжик принялся за работу, чтобы тишина так сильно на уши не давила и не позволяла дурным мыслям прокрасться в голову. На следующий день Накахара снова был в строю, о том инциденте никто не упоминал и не поднимал этот вопрос, возможно, его отсутсвие даже мало кто заметил, разве что подчиненные, которых временно взяла под своё крыло Коё. Чуе перестало везти с того самого момента как его выписали из лечебницы, ещё неделю спустя молодого исполнителя отправили на совместную с детективным агенством миссию. Рыжий скрещивал пальцы, надеясь что ему дадут кого-нибудь не бесящего и толкового, главное - чтобы не Осаму, хотя, признаваясь самому себе, он думал, что вероятность попадания практически стопроцентная. Так и случилось, рыжий состроил крайне презрительную мину, оценивающе изучая Дазая. Тот сильно изменился, его вещи приобрели светлые оттенки, он перестал закрывать свой здоровый глаз, отрастил волосы и самое неприятное, стал ещё выше. Видимо чтобы детально можно было рассмотреть шляпу старшего. На миссии случилось мало чего особенного, разве что пристальные взгляды Осаму, обращённые на невысокого парня. Шатен буквально прожигал дыру в рыжем, пока тот отдавал команду подчинённым. Сам Накахара не удостоил и толикой своего внимания не унимающегося напарника. Когда дело было сделано Дазай стал вести себя ещё более странно, он всячески приставал к напарнику; то обихаживал, то лез, то донимал, то пытался приобнять, то снова подкалывал. Рыжему это не нравилось, он старался держаться подальше от назойливого партнёра и не забивать уставшую голову печальными мыслями. Прийдя домой рыжий вздохнул с облегчением, наконец-то его окутала тишина. Чуя прошёл дальше в квартиру, у него была жуткая ломка, но он сокращал дозы с каждым днём, принимая всё реже и меньше. Об этом естественно он никому не рассказывал, героически выставляя себя тем, кто легко спрыгнул с приставучей дури.

***

Шатена очень напрягало, что Накахара в свои шестнадцать злоупотребляет алкоголем и сигаретами, а иногда и всем вместе, что было трешняком для его сосудов. Дазай часто находил Чую в свинском состоянии в их общей квартире. В этом алкоголизме Осаму с ужасом находил для себя выгоду, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, эта участь не обошла и рыжего напарника. Чуя в такие моменты был особенно ласков и отзывчив, Дазай признаётся, что не раз пользовался моментом и до беспамятства трахал рыжую бестию, за что хорошенько получал с утра по голове. Сигареты Дазай тоже не особо признавал, хоть и сам курил, но в разы меньше. Молодому исполнителю был противен запах табака, но от Чуи он исходил почему-то совершенно иначе, не как от какого-нибудь охранника, и Осаму подозревает, что дело было даже не в сигаретах. Дазай несколько раз пытался убедить Чую бросить вредные привычки, тот сначала соглашался, но каждый раз, через неделю, он срывался. У рыжего наступала ломка, тряслись руки, расширялись зрачки, была тошнота, апатия и много-много разных симптомов. После таких неудачных экспериментов шатен практически сразу забивал и пытался извлекать из этого только полезное, с трудом конечно же. В семнадцать лет подростки первый раз попробовали наркотики. Они тогда прибили одну небольшую группировку, которая задолжала им денег, за что они решили в прямом смысле раскрошить их бизнес. Банда перевозила наркотики, в основном в порошковых массах, таких как например кокаин. Тогда ребята и выцепили " конфетку для носа ". Парням сначала было страшно, но они решили вдохнуть маленькую дозу, жизнь коротка, надо всё попробовать. Ребят вставило достаточно быстро и сильно. Чуя мало что соображал, но ему было хорошо, он почувствовал как сердцебиение участилось, дыхание стало рваным, а перед глазами всё плыло. Рыжий подполз к напарнику ближе и аккуратно коснулся чужих губ своими. У Дазая вид был не лучше, он был в чужой крови, потрёпанный и жутко довольный с затуманенными глазами. Шатен мгновенно ответил на смущенный поцелуй, углубив его. Разорвав поцелуй Накахара перешёл на бинтованную шею суицидника, он хмыкнув достал любимый нож и ловко разрезал бинты, слегка задевая кожу, отчего сверху послышалось тихое шипение. Чуя усмехнулся и припал губами к ране, зализывая её. Дазай вцепился в чужие спутанные локоны и сжал их у корней, слегка оттягивая, чтобы посмотреть в заплывшие омуты. Осаму ухмыльнулся, смотря на слегка покрасневшее лицо Накахары и вновь поцеловал того. Оба сидят практически голые на холодной земле, усыпанной горами трупов, шатен уверен, что не все ещё отключились от реальности, так вот чужой жаркий секс - будет последним, что они увидят, перед тем как навсегда закроют глаза. Дазай вытряхнул Чую из штанов швыряя их в непонятном направлении, он снял свой плащ и любезно уложил на него рыжего. Раздвинув чужие ноги, Осаму припал к нервно сжимающемуся колечку мышц, грубо проталкивая два пальца Накахаре в рот, тот резво ухватился за них и принялся жадно посасывать, одновременно постанывая от приятных ощущений. Слюна была отвратительной смазкой, но это всё равно лучше, чем брать на сухую, для обоих. Покончив с подготовкой исполнитель выдернул свои пальцы и приставил их ко входу, проникая сразу двумя. Накахара выгнулся и протяжно застонал, то ли от небольшой боли, то ли от неожиданности. Шатен ухмыльнулся и начал активно водить пальцами, заставляя пассию раздвигать ноги шире и подвиливать бёдрами, прося большего. Когда с растяжкой было покончено, Осаму приставил набухший член к сжимающемуся колечку мышц и плавно толкнулся, вызывая нервный вздох с обеих сторон. Дазай вошёл полностью и остановился, давая привыкнуть. Буквально через несколько мгновений Накахара судорожно закивал, подстёгивая исполнителя к более решительным действиям. Мафиози принялся буквально вдалбливать рыжего в холодную землю, усыпанную трупами, отчего тот иногда повизгивал. Ребята не продержались долго, одновременно кончили с одинаково громкими стонами. У шатена сил было явно побольше, поэтому он аккуратно закутал рыжую затраханную бестию в плащ и понёс в сторону машины, не забывая про чужие и собственные вещи.

***

Осаму не решался показательно зайти к рыжему в обитель, он мялся, обдумывая свои дальнейшие действия, что он будет говорить, как он будет говорить, как его воспримет рыжий. Наконец шатен собрался с духом, но решил втихую проникнуть в чужую квартиру, он ловко вскрыл замок и дверь со скрипом, но поддалась. Осаму едва заметно зашипел, боясь быть застигнутым, ведь у рыжего, он уверен, столь же острый слух как и четыре года назад. Дазай плотно закрыл входную дверь и на цыпочках прошёл в обитель, он услышал копошение на кухне и решил сначала понаблюдать за своим объектом, и на всякий случай искать пути отступления, если вдруг план с треском провалится. Шатен аккуратно выглянул из-за угла и был ошарашен, его взору предстал Накахара, который какой-то карточкой, может даже банковской, старательно выводит небольшие дорожки белого порошка, затем наклоняется и вдыхает через завёрнутую в трубочку бумажку. Его рыжая голова запрокидывается, беззащитно оголяя перетянутую чокером шею, на губах играет довольно страшная ухмылка. - Твою мать, Накахара! - заорал шатен, выбегая из укрытия. Это было единственное что он успел выкрикнуть, в следующее мгновение его мощно приложили к стене, тяжелая рука пережимала горло, перекрывая доступ к кислороду, вторая замахнулась сжав кулак. Голубые, в тени чёрные, глаза Накахары горели злобой, метая молнии, губы разъехались в угрожающем оскале, обнажая нечеловеческие клыки. - Подонок, - выплюнул старший. Осаму зажмурился, ожидая удара, но его не последовало, другая кисть ослабла, давая проникнуть кислороду в лёгкие. Затем детектив почувствовал как ему на грудь легло что-то тяжелое, он аккуратно опустил голову, натыкаясь подбородком на чужую макушку. Он мягко обхватил чужие плечи, крепко прижимая к себе. Дазай легко подхватил пальцами острый подбородок рыжего, заставляя посмотреть себе в глаза, их взгляды пересеклись, Осаму прищурился, всматриваясь в глубину потухших глаз. Взгляд Накахары был отчуждённым, он пусто смотрел на шатена, ничего не выражая, что заставляло неприятно крутить желудок от страха. Затем рыжий покачнулся, он скрючился, громко шипя, отталкивая от себя бывшего напарника. - От... отнеси меня... - еле слышно попросил рыжий, Дазай моментально среагировал, поднимая хрупкое тельце и неся его в уборную. Толкнув ногой дверь, он аккуратно сажает Чую на пол, того трясёт, из его горла вырываются противные хрипы. Шатен старается подавить собственный ком в горле и грубо хватает рыжего за волосы, наклоняя над унитазом, тот едва успевает схватиться руками за него. Осаму молнией несётся за бутылкой воды и возвращается обратно, он решается прочистись желудок напарнику, мало ли чего тот удумал. Дазай заставляет того открыть рот и насильно вливает в него пол литра, от чего тот противно хрипит и едва ли захлёбывается. Шатен отставил бутылку и взял рыжика за впалые щёки, заставляя смотреть на себя. Тот ужасно выглядел, его глаза вовсе заплыли и с каждой секундой только мутнеют, рот безвольно приоткрылся, а дыхание сбивалось. Осаму жалостливо смотрел на свою бывшую пассиию, он не мог оторвать от него взгляда, даже сейчас его лицо оставалось прекрасным и таким родным. Дазай не выдержал и наклонился поцеловать рыжую бестию, он прильнул к нему, оставил легкий безответный чмок, но это его ничем не задело, он тяжело вздохнул и принялся за задуманное. Он аккуратно запустил пятерню в копну рыжих спутанных волос, наклонил его голову и устроился сзади, детектив на ощупь нашёл приоткрытый ротик бывшего напарника и просунул два пальца, на что последний вдруг активно замотал головой и в протестном жесте начал мычать и хныкать, но Осаму таки удалось остаться с пальцами и он грубо надавил на основание языка, быстро убирая пальцы. Хрупкое тельце Накахары содрогнулось, но ничего не вышло, он хрипел и шипел, трясясь как ветошь. Шатен непонимающе наклонил голову в бок и попробовал ещё раз, но ничего вновь не произошло, он тяжело вздохнул и поняв, что эта бестия ещё и целый день ничем не питалась, подхватил того на руки и унёс в спальню, не забывая про воду. Экс-мафиози осторожно усадил Чую на глубокое кресло и принялся стягивать с него одежду, чтобы уложить в уже подготовленную ко сну кровать. Он аккуратно стянул с него узкие джинсы, что так красиво обтягивали его длиннющие худые ноги, потянул за большую домашнюю чёрную кофту. Как только Дазай её снял, он застыл. Руки рыжего были до ужаса тощими, с небольшими горочками мышц, его выступающие ключицы казалось порвут кожу на пару с рёбрами, а живот уже кажется начнёт обтягивать внутренние органы. Сколько детектив себя помнит, но Накахара всегда был в прекрасной форме, он всё время занимался по мимо миссий, старался следить за питанием, хоть с такой работой это было практически невозможно, конечно, рыжий никогда не был горой мышц, но он был достаточно крепок и хорошо сложен, но ещё никогда он не запускал себя до состояния булимии. Шатен зло зашипел, он был в ярости, уже даже не потому, что его возлюбленный был на грани передоза, не за то, что тот ничего не поел, а на себя. Осаму резко поднялся и принялся рыскать в шкафах в поисках ночнушек или хотя бы просторных, явно домашних, вещей. Ему удалось найти похожую футболку, он ловко натянул её на Накахару и перенёс на кровать, тот уже давно отключился, поэтому не сопротивлялся и только громко засопел, согреваясь. Дазай не хотел покидать чужую обитель, он беспокоился за мафиози, утром он намеревался провести с ним воспитательную работу, иначе это может стать точкой невозврата. Рыжий сдавленно простонал, слабо приоткрывая глаза и смешно зевая, он опираясь на не слушающиеся руки, приподнялся и попытался вспомнить, что произошло прошлым вечером. Ему удалось собрать картину лишь обрывками, но более всего ему было интересно где Дазай. - Осаму? - неуверенно позвал рыжий. - Ты уже встал? - кудрявая макушка показалась из-за угла, его большие карие глаза обеспокоено смотрели на хрупкого рыжего. - Что вчера было? - он одной рукой придерживал начинающую сползать, внезапно отяжелевшую, голову. - Почему ты не разбудил меня? Я в отличии от тебя работаю, гадёныш, - слабо прошипел рыжий. - Я отпросил тебя, ещё немного и от тебя бы мокрого места не осталось, придурок, я позвонил Мори-сану, попросил дать тебе неделю реабилитации. - недобро сверкая глазами сообщил шатен, на что рыжий раздраженно цокнул. - Что тебя вообще сюда притащило? - взаимно зло спросил Накахара. - Я волновался за тебя! Особенно после того как ты попал в реанимацию с... - он замолчал, отворачивая голову и зажмуривая карие глаза. Накахара тоже отвернулся, задумываясь. Они долго просидели в тишине, боясь заговорить. Наконец Чуя, протяжно вздохнув, направился на кухню, что-нибудь съесть. Как только его фигурка скрылась за поворотом, шатен стал внимательно вслушиваться в каждый его шорох или кряхтение. Дазай не выдержал, он кротко вздохнул и поднявшись, на негнущихся ногах, зашёл на кухню, опираясь на косяк, наблюдая за рыжим. Тот активно бегал по кухне, что-то ища, протирая, нарезая или заваривая, с сигаретой в зубах и в одной длинной кофте, что смотрелось невероятно мило и по-домашнему на суровом мафиози. - Тебе помочь? - деловито спросил шатен, продолжая детально рассматривать бывшего напарника. - Да, можешь перестать пялиться на меня? - рыжий резко повернул голову, зло сверкая голубыми глазами. Детектив рассмеялся и уселся за высокий стол, подперев рукой голову. - Жри, - выплюнул Чуя, чуть ли не кидая ему перед носом небольшую тарелку с чертовски вкусным на вид и запах омлетом с овощами. - Ты злой, - едва обиженно процедил шатен, но принялся активно наворачивать палочками, шумно стуча ими по тарелке. Когда Накахара отвернулся, это потешило его самолюбие, что он приготовил стоящую стряпню, он невольно улыбнулся, продолжая заваривать вкуснейший утренний кофе. Пока он был занят, его мысли были далеко отсюда, он размышлял о том, что должен быть всё-таки благодарен бывшему напарнику, но что-то разъедало его изнутри, такое липкое и скребущее, заставляя сердце неприятно сжиматься, а голову гудеть от нахлынувших воспоминаний. Этот ураган перервал собственный прерывистый вздох. - Да, я тоже об этом думаю, - грустно выдал спаситель, явно ожидая когда Чуя к нему повернётся. И он повернулся, но лицо выражало смятение и странную грусть. Он поставил перед собой две чашки, на автомате пододвигая вторую ближе к Дазаю, а сам закуривает вторую сигарету и вновь уходит в себя, пристально смотря на пар исходящий от чашки с напитком. - Земля вызывает Чую! - шатен щёлкнул пальцами перед носом рыжего. Рыжий сдавленно зашипел, звонко шлёпая по ладони шатена и брезгливо отстраняется, морща аккуратный носик. Детектив рассмеялся, влюблённо поглядывая на бывшего возлюбленного, Чуя недобро смотрит, прищуривая глаза, беря чашку в руки и отпивая бодрящего напитка. - Чуя, я... - неуверенно начал шатен, пододвигая свою ладонь к ладони поменьше, и еле ощутимо накрывая её своей, - я хотел бы поговорить об этом, - он переводит бездонный карий омут на рыжего и ждёт. Накахара резко одергивает руку. - Нет, прости, нет, - он мотает головой, отодвигаясь назад вместе со стулом, сопровождая свои действия противным скрипом. - Чуя, - Осаму встал, подходя к бывшему напарнику. - Отошёл от меня! - зло выкрикнул Накахара, в защитном жесте прикрывая лицо. - Не сопротивляйся, пожалуйста, - жалобно просил шатен, беря чужие тонкие запястья. - Я хочу тебе помочь. - Не нужна мне ничья помощь, в особенности - твоя! - рыжий вновь вырвал свои руки, отвешивая детективу звонкую пощёчину. - Убирайся прочь, Дазай, - низко рычит разъяренный мафиози, скаля острые клыки. Шатен отпрянул, его действительно пугал Чуя. Он и вовсе не почувствовал той физической боли, которой был только что награждён, его сердце сжималось от брошенных слов. Дазай понурил голову, опуская взгляд, но послушался, он в один присест кончил налитый кофе и поспешил удалиться, оставляя Накахару в полном одиночестве. Рыжий неподвижно сидел, подпирая острый подбородок кулаком, оперевшись на столешницу. Его душили слёзы, его душил Дазай. Накахара кусал губы до крови, лишь бы не проронить слёз, особенно перед бывшим напарником. Вряд ли Накахара сам когда-то признаётся себе, что до сих пор любит этого идиота, и в глубине души надеется, что это взаимно, но он понимает что это невозможно, по крайне мере - не сейчас.