Случайно Пилот Разрушителя

      Цифры на браслете показывали двенадцать дня. Мы перелетели город и сейчас стояли рядом с огромной красной косой. Я даже стал сомневаться, не в эту косу я недавно сел? В смысле, посадил свой корабль. Но обойдя косу, я удостоверился, что это не так.       Мирта же, все это время вела себя как обычная девушка. Болтала без умолку, очень удивлялась новшествам, которые происходили на Земле в ее отсутствие. Я уже стал сомневаться в своих ночных паранойях насчет нее. Мне и самому было немного противно то, что я стал всех подозревать. Я никогда таким раньше не был. Конечно — доверяй, но проверяй, но не настолько же.       Возможно, это случилось из-за того, что я все никак не мог склеить в своей голове образ Сета. С одной стороны, Сет — это действительно машина для убийств, с другой стороны, ко мне он никогда не проявлял агрессии. И физическую силу тоже не использовал.       Так как мы летели почти весь день, то решили немного передохнуть. Не поспать, а именно передохнуть. Про консервы я Мирте так и не рассказал, она знала только то, что лежит у меня в рюкзаке. А там я, кстати, по предусмотрительности тоже оставил одну консерву, которую мы сегодня съели на двоих. Мирта думала, что это я взял со своего корабля.       Мы легли прям на песок, рядом со входом в пещерку. Мирта быстро уснула, а я ворочался, все никак, не мог нормально лечь. Хорошо, что я спрятал одну консерву… Спрятал…       Начальная школа, второй этаж. Я стою у стенки и глотаю соленые слезы. Я стою не один, со мной стоит мой лучший друг и еще один мальчик. Над нами нависает завуч и наша учительница. Она довольно упитанная, я бы даже без стеснения сказал, что слишком полная. При этом одета в ужасное синее обтягивающее платье, которое только портит ей фигуру. На шее у нее, как всегда, большие яркие красные бусы. Такие же у нее и сережки. Глаза накрашены темной синей тушью и темными тенями. На больших губах, искривленных в злорадную ухмылку, ярко красная помада.

***

      Нас обвиняют в краже. В краже маленькой фигурки со стола одноклассницы. Я прекрасно знаю, что эта фигурка сейчас в кармане у девочки, что стоит у окна. Но я не скажу об этом. Это ведь Юля. У нее две светлых косички, черный сарафанчик и полосатые колготки. Ее кружевная рубашка слегка выглядывает из-за воротника сарафанчика. У Юли пронзительно голубые глаза, и всегда смеющийся рот. Юля очень хорошая девочка, очень добрая. Нельзя судить о людях по их ошибкам.       Мой взгляд снова возвращается к разъяренной учительнице. Тут, к моему великому ужасу, учительница покрывается зелеными волдырями, из ее кожи начинает сочиться ужасная слизь. В ужасе я толкаю завуча и бегу со всех ног в туалет. Володька! Почему он здесь? Он ведь появиться только с средней школе.       — Ну что, урод, в туалет захотелось? — спрашивает он, поправляя джинсовую кепку.       — Тебе то какое дело? — огрызаюсь я. Я уже не тот, маленький заплаканный малыш, я крутой парень, за которого вступиться пол района.       — Это моя кабинка, — вдруг говорит он мне. Из ниоткуда появляются его друзья и начинают толкать меня в серую, запачканную туалетную кабинку. Я пытаюсь выбраться, но они больно прищемляют мне пальцы, щипают их снаружи. Я даже сейчас помню, как это было больно. Потом они толкают меня так, что я падаю на унитаз и одна моя рука попадает в мутную воду. Собравшись с силами, я ударяю этой рукой Володю и бегу со всех ног по лестнице. Мои руки красные, с них слезает кожа, я не могу смотреть на это.       Вместо того, чтобы прибежать на первый, я прибегаю на третий этаж, прямо в кабинет биологии. Тут уже сидит весь класс, мы написали тест и ждем за него оценки. Биолог — строгий учитель без одного пальца, в квадратных очках, идет по рядам и раздает ненавистные листочки, чтобы мы смогли в полной мере насладиться своими ошибками.       Вдруг он наклоняется к одной из девочек — это подружка Юли, Александра. — У тебя несколько ответов неправильны. Это незначительно, но если хочешь переписать на пять, то приди после уроков.       И все это видят и слышат. Другим он переписать не дает. Мы все прекрасно знаем, что твориться в этой школе, но никто бы не поверил нам, если бы мы рассказали. Но хуже всего, что потом это начинает делать и Юля. Конечно, она изменилась. Из робкой девочки с косичками она превратилась в жгучую львицу. У нее распущенные завитые волосы, глаза накрашены красным, черные длинные стрелки. На ней модное черное платье, очень напоминающее тот сарафан, разве что длиной на ладонь меньше него, черные колготки и брендовые кроссовки. Когда я спрашиваю ее, зачем она это делает, она отвечает, что не видит в этом ничего плохого.       И вот опять школа… Я бегу за своим другом, Ильей в туалет. Мы просто играем, так, по приколу. Но тут мой нос встречается в закрытой дверью. На белую рубашку начинает капать алая кровь. Илья говорит, что давно встречается с Юлей, но не хотел портить нашу дружбу.       Я наконец ухожу. Звоню маме, спрашиваю, отстирывается ли кровь. Она говорит, что да, и я успокаиваясь. Тут я резко врезаюсь в кого-то. Это Сет, ну кто же еще. Он смотрит на меня и улыбается. Потом садиться до моего уровня и говорит, что все будет хорошо и мне не о чем волноваться. Он ведет себя странно…

***

      Я просыпаюсь от резкого толчка под бок, Мирта уже проснулась. Перед нами зияет черный тоннель в неизвестность. Все, что мы знаем о том, что находиться внутри, так это то, что это хотели сберечь. Причем очень сильно хотели. И сейчас, мы как два вора, пойдем это и заберем. Если механизм лабиринта охраняет это до сих пор, то…       — Прорваться будет нелегко, коридор там узкий. — кинув на меня быстрый взгляд, сказала Мирта. — Пойдем с разных ходов, там их два. Я пойду по тому же, по которому шла. Ты, иди по другому.       — Хорошо, — я согласился быстро, вероятность везения и так невелика. И во что я ввязался? Кажется, только в прошлом году нормальным парнем был. И что мне на Земле не сиделось? Хотя, это не и выбирал.       Слегка поправив пояс, я пошел вслед за Миртой, кажется, я стал даже дышать так же, как она. След в след, чтобы уменьшить вероятность своего провала до нуля. Если она действительно была тут и даже видела какой-то манящий свет, а главное потом отсюда вернулась, то смогу вернуться и я.       Пещера быстро сузилась. Мы шли молча при свете моего фонарика, у Мирты его не было, да и в лабиринте он бы нам не пригодился. Пещера точно была вырыта искусственно, слишком уж правильный тоннель без малейших ответвлений. Мы проходим еще несколько шагов в темноте и вдруг, из-за поворота в лицо ударяет яркий свет лабиринта. Мы на месте. Тут действительно два пути и Мирта уже метит влево.       Ладно, я надеюсь на удачу и беспрекословно шагаю в правый путь. За мной с шумом закрываются двери и лабиринт начинает двигаться. Я молниеносно реагирую и бросаюсь вперед, уходя от огромного железного блока, летящего в мою сторону. Потом отталкиваюсь от маленького блока внизу, чтобы перепрыгнуть непроходимое препятствие, которое уже образовалось передо мной. Нужно двигаться быстрее.       До первого острова у меня в ушах шумит, я слышу собственное сердце, пока бегу. Да, кажется, я плохо запомнил, что такое лабиринт, а ведь дальше он будет только ускоряться. Но двигаться нужно, так как я вдруг замечаю, что на спасательном островке начинают сужаться стены. Сердце у меня колотилось так только однажды, когда мама оставила присмотреть за духовкой в которой пеклась рыба… С каждым разом я пугаюсь неизвестности все больше.       Когда стало совсем мало пространства, и блоки уже стали давить на кости, я наконец собравшись с силами, побежал вперед. Странно, раньше я бы никогда не решился на такой необдуманный поступок, ведь я даже не знал, куда ведет этот тоннель. Но сейчас, несясь на огромной скорости, сбивая блоки на своем пути, я уже не о чем не думал. Раньше — было раньше, а сейчас — сейчас. Того факта, что я здесь, на другой планете, с совершенно незнакомой девушкой, ищу оружие, чтобы убить самое сильное существо в мире… Уже не изменить.       Сет сам говорил, что хочет научить меня чему-то. И кажется, был прав. Я не стал лучше, предусмотрительнее, нет. Кажется, что я даже забыл, что такое мораль, что считалось нормальным там, на Земле. Но я научился выживать. Научился верить… В какую-бы затруднительную или опасную ситуацию я не попал, я все равно срываюсь с места, бегу вперед, нахожу выход, выбираясь из сложнейших лабиринтов. Сет не мог предполагать, что я научусь именно этому. Он думал просто научить меня механики, что еще ожидать от компьютера?       Он не думал, что, коротая ночи в пыльных пещерках, смотря на потрясающий закат и постоянно убегая от жуткой твари, борясь за свою жизнь каждую минуту, человек может обрести уверенность в себе. Не все люди ломаются и спокойно принимают свою участь, умоляя пощадить их. Обязательно, найдутся те, которые даже без памяти, без разума все равно продолжат бороться. Да, может быть их попытки не увенчаются успехом, но они будут бороться и бороться до самого конца.       С этими мыслями, я пропустил второй Островок Спасения и на всей скорости влетел в непреодолимую преграду — железную стену. Блоки тут образовывали стену и никак не желали двигаться. Сзади пространство сжималось, места становилось все меньше и меньше. Но меня не расплющило, потому что железные блоки разъехались в самый последний момент, лабиринт выплюнул меня в маленькую комнатку и захлопнулся, едва я успел убрать ногу.       В ушах гремело сердце, но ровно до того, как с другой стороны, не вывалилась Мирта с громким криком. Она лежала на полу и прижимала левую руку к себе, баюкая ее. Вся рука была в крови.       — Что с тобой? Что случилось? — подбегая к ней, запаниковал я. Ее рука оказалась рассечена от пальцев до локтя, как будто кто-то прошелся по ней ножом.       — Оторви… от рубашки лоскут, помоги мне забинтовать руку. — она прислонилась спиной к стене, все еще сильно вздрагивая. Хорошо, что рука была рассечена с тыльной стороны и вены не были задеты. Я, секунду смотрел в пространство, но потом наконец вернулся к реальности и стал выпутывать Мирту из рубашки. Весь рукав уже был в темно красной, вязкой крови. Мне стало плохо. Я никогда еще не видел столько крови. Ужасное…       Хотелось просто отвернуться и не смотреть на Мирту, не помогать ей, пачкая пальцы в еще теплой крови, но не мог так поступить, поэтому наконец снял с нее рубашку и разорвал ее на две части, а потом еще на несколько неровных лоскутов. Они были короткие, но рану связать удалось.       Мирта непроизвольно брыкалась, дергалась и пыталась меня оттолкнуть, оставляя красные отпечатки пальцев у меня на штанах, но тугой узел я все-таки завязал. Отойдя на пару шагов, я облокотился об постамент, на котором находился источник света, его я не разглядел, когда в спешке кинулся к Мирте.       Вытирая рукавом пот со лба и шеи, удостоверившись, что девушки ничего не грозит, я повернул голову, смотря наверх. Постамент был маленький, круглой формы. Верхушка постамента доходила мне до пояса. Ослепительно яркий свет излучала какая-то палка посередине. Присмотревшись, я понял, что это наглухо закрытая пробирка. Для пробирки предмет был великоват, поэтому, наверное, это, все-таки, была какая-то колба. Стекло было полностью прозрачным, без трещин и зазубрин, без малейшего повреждения. Сверху и снизу были две, наглухо закрытые металлические крышки, открыть которые казалось невозможно, никаким способом.       После быстрого осмотра того, что нам досталось в награду, я развернулся и опять подсел к Мирте, которая не двигаясь сидела у стены, так, что в первые минуты я подумал, что она мертва.       — На тебя напала ты тварь? — осторожно трогая ее за плечо, спросил я.       Она, как будто очнувшись от небытия, поспешно взялась за мою руку и встала. — Нет, в один из пролетавших мимо блоков был воткнут нож, ли что-то наподобие. Если бы я вовремя не подставила руку, то лишилась бы головы. — тихо ответила она, полуприкрытыми глазами смотря на капсулу и переступая с ноги на ногу, разминая затекшие конечности.       — Понятно. — я тоже посмотрел на светящуюся колбу, и тут Мирта оттолкнула меня, прижимаясь к противоположной стенки. — Что случилось?       — Не может быть, — девушка смотрела на колбу так, как будто смотрит на живую кобру.       — Что? Что это? — я уже был готов броситься наутек, и от колбы и от Мирты, но металлические двери были наглухо закрыты.       — Это Ядро. Это осколок ядра планеты. Я читала о этом. — Мирта, только что кинувшаяся спасаться, как завороженная вдруг подбежала к капсуле. — Если найдешь ядро планеты, то будешь жить вечно и никогда не стареть! — глаза девушки были безумны, она была не в себе. Когда она протянула к капсуле дрожащие руки, то я, сам не понимая, что делаю, вдруг выхватил капсулу из постамента и прижал к себе.       — Нам нужно уходить. Капсула все равно будет в моем рюкзаке, другой сумки у нас нет. — пытаясь как-то оправдать свои действия, сказал Мирте я. Почему-то собственный голос, вдруг показался мне совсем чужим, приказным и холодным. Как будто, где-то внутри меня, это сказал Сет. Мирта сначала отшатнулась на шаг, посмотрела на меня своими дикими глазами, больше напоминая хищную лисицу, чем девушку, но перечить не стала. Видно было, что ее тоже покоробил мой голос.       — Тебе нужно удалить чип, а главное, нужно убираться отсюда и как можно быстрее. — она обернулась вокруг себя, и заметив что-то на противоположной стене, быстрым шагом направилась туда.       Там были такие же ворота, через которые пришли мы, но между дверцами была щель. Мирта не думая схватилась за дверцы руками и резко потянула в стороны. Я хотел было закричать на нее, но увидел, как дверцы поддаются. Когда дверь полностью открылась, то все повязки Мирты были в крови.       — Если мы не хотим остаться здесь навечно, то нужно действовать, пацан. — тихо сказала она, выходя из короткого темного тоннеля, на залитую солнцем поверхность. — Мир жесток, пора это уяснить.       От земли мы оторвались в полном молчании, я сразу ввел координаты Лунного свода, или как там его Сет обозвал… Рюкзак все это время был у меня на спине, и спускать его я не собирался. Мирта очень долго провела одна на этой планете, ее реакция на колбу поставила в ступор кого угодно бы, но не меня. На Земле, я читал много книг по психологии, они стояли на стеллажах в библиотеке, рядом с комнатой моего покойного дедушки. Конечно здесь, я стал параноиком и постоянно придумываю себе несуществующие проблемы, но я точно знаю, что Мирта узнала, что в колбе.       Только мне она сказала совсем другое, первое, что пришло к ней в голову. Какое еще ядро планеты? Никогда бы не поверил, что такая девушка, как Мирта, наученная горьким опытом жизни, верила в подобную чушь.       Только на середине маршрута, Мирта окликнула меня и попросила повернуть в город — там можно было найти медикаменты. Я, конечно, предупредил ее, что заряда у аккумуляторов почти не осталось, и они легко могут сесть еще на подлете к городу, но она не хотела меня даже слушать, ей стало хуже. Кровь хоть и не лилась больше таким потоком, но выглядела Мирта неважно. Даже через загар было видно, что она очень бледная, а руки у нее тряслись, да и сама она не прекратила вздрагивать.       — Ты уверена? Может я могу тебе чем нибудь помочь, сейчас? Пока еще не стало слишком поздно… — спросил я ее, когда стали видны первые многоэтажки города. За дорогой я почти не следил, в этом не было необходимости, так как мы летели над ровной пустыней. Ветер, как назло, разыгрался, так, что даже на приличной высоте, пыль залетала в нос и царапала глаза. Я не сразу заметил, что корабль стал снижаться, так что когда увидел рядом землю, еле выровнял летающую машину, чтобы не врезаться носом в песок. Посадка получилась не самой удачной.       — Ничего, бросай его, дальше пойдем пешком, — сказала Мирта, как ни в чем не бывало, вылезая из корабля.       — Что? Это единственное средство передвижение, которое у нас сейчас есть! Мы не можем его бросить. А что, если тварь вернется? Как мы, по твоему, от нее убежим? — я даже не успел спрыгнуть с корабля, да что там, я не успел и руки то с голограммы убрать. Нет, ты Мирта, конечно очень хорошая, вот только корабль я на тебя променять не могу, уж извини, я хоть и ребенок, но мозги у меня имеются. — Может ты пойдешь за аптечкой, а я, чтобы не вызывать подозрения тут останусь, заодно и аккумуляторы подзаряжу?       — Идея хорошая, но разделяться нам нельзя. Тварь найдет сначала тебя, а потом и меня. Тем более мы, кажется, хотели тебе чип удалить… — Мирта развернулась, откидывая растрепанный узел волос на спину.       Оценив все за и против, я вынул аккумуляторы, ставя их на нос корабля и спрыгнул на землю, беря рюкзак с собой. — Хорошо, но тогда, как можно быстрее, — почти недовольно процедил я, догоняя уже успевшую войти в многоэтажку Мирту.       Как оказалось, нам наверх. На самую крышу. Раньше там располагалась стоматологическая клиника, потом чинили запчасти киборгов. Так что оборудование там было самое передово, и в том числе там был биореактор. Только вот стеклянная крыша была разбита вдребезги, и каркас упал. Но это был дом Мирты, в котором она прожила чуть больше восьми лет, поэтому шел туда я спокойно.       Здание было такое же светлое внутри, как и все остальные. Те же белые и кремовые стены, но не штукатурка, какой-то другой, более приятный материал, который к тому же и поглощал пыль, но такие стены наверняка нужно менять, через каждые несколько лет. Лестница была изящная, стеклянная с бронзовыми перилами — трубками. Некоторые из ступеней были разбиты в дребезги, приходилось прыгать или обходить по перилам, нам обоим было нелегко — руки повреждены.       Когда мы добрались до верху, то меня встретил калейдоскоп из стекол, отражения солнечных лучей в боках металлических станков и гудящего грузного механизма посередине. По крыше гулял противный сквозящий ветер, который специально распахивал края штанов комбинезона и пытался задуть туда пыль с песком. Хорошо, что глаза наконец оставил в покое, а то на этой крыше очень легко навернуться. Мирта, со знанием дела, сразу пошла к какому-то станку. Из всех, что были здесь, он выглядел более не менее рабочим. Включался он с помощью голографического дисплея, для настройки силы излучения, ее частоты и с настройкой дополнительных параметров.       Мне такой станок помочь не может, у меня не кожный покров поврежден, а кость. Зато потом, когда мы вынем маячок, можно будет сгенерировать подходящие мне клетки ткани, благо станок полностью заряжен специальными частицами, тут на целую ногу хватит… нужно только скопировать сначала одну из своих клеток.       Пока Мирта развязывала себе руку и отскребала запекшуюся кровь, потому что отмыть ее не удалось, я решил посмотреть, как там наш кораблик. Это было не самой лучшей затеей, так как этот край здания был полностью разрушен, и для того, чтобы посмотреть вниз, нужно было спрыгнуть на этаж ниже. Этого я, конечно, делать не стал, решив просто обойти крышу по периметру.       Меня привлек звук со стороны Мирты. Повернув голову, я замер, забыв, как дышать. Крупные, большие капли крови, не задерживаясь на одежде, стекали вниз и капали на чистый белый пол, смешиваясь с летящей пылью. Кажется, ее шея была сломана, а головы я вообще не видел, слишком большой была железная рука. Я упал. Отполз назад, врезаясь спиной в стену и один раз вздохнув, опять забыл, как это делать.       Только теперь, я увидел, какая Мирта миниатюрная. Ее безжизненная, сломанная тушка, с тупым грохотом упала на пол, я же старался не смотреть на ее голову, которой не было. Не было и лица, Мирта была настолько искажена, что еще сильнее искажалась в моем мозгу. Я старался не смотреть, на приближающуюся ко мне тень, закрыл голову руками, подтянул ноги, стараясь буквально провалиться сквозь пол, сделаться невидимым и неосязаемым. В шее потрескивал неприятными разрядами чип, готовый в любую секунду лишить меня сознания.       Но этого не произошло, быстро повернув голову я увидел в паре сантиметрах от себя обрыв и почти молниеносно, не задумываясь, прыгнул туда. Не обращая внимания на боль в коленях, я рванул по лестнице вниз. Ступеньки не выдерживали, трескались, даже под моим маленьким весом. Перед глазами был калейдоскоп цветов и красок, но мозг был зациклен на одной картинке, лишь на одной. Ее безжизненное тело. Упало. Жутко обезображенный череп. Огромная металлическая рука, лопающая человеческую голову, как маленький мячик.       Я не чувствовал сердца и ног, мысль в голове была только одна — Бежать. Бежать и бежать. В подсознании я понимал, что не убегу, но отказываться от такой мысли, увидев мертвую Мирту, значит самоубийство. Вот и все. Доигрались мы, допрыгались. А я то думал, что Мирта мне врет. Щас! Как же! Человек не станет врать в таких ситуациях, тем более человеку. Интересно, меня ждет такая же участь, как и ее? Чип стал неумолимо накаляться, разряды пронзали все тело, но только тормозили меня, не давая упасть с лестницы.       Лестница закончилась, я вылетел из подъезда, разбивая какое-то стекло. Где-то что-то запищало, возможно, очнулся мой браслет. До корабля остались считанные метры. Зачем я к нему бегу? Аккумуляторы все равно вынуты, мне не удастся взлететь. Но тогда, ослепленный ужасом и страхом, я не помнил этого. Корабль был моей последней надеждой, моим спасением. До корабля десять шагов, пять, два… Я резко отрываюсь от земли и подтягиваюсь на руках. Я успел!       Сильная рука почти нежно хватает меня за шею, а в следующую секунду я уже обездвиженный лежу на носу корабля. Аккумуляторы скатываются и с грохотом падают на землю. Я перестаю слышать стук сердца, потому что он становится невыносимо громким. Чип почему-то не пытается уложить меня разрядами тока, а рядом я слышу какой-то умиротворяющий голос.       — Сильных повреждений не обнаружено. Сломана верхняя левая конечность, поврежден эпидермис в области грудины, идентифицирован сильный шоковый припадок. — стал бормотать знакомый программный голос.       Я же, услышав это и поняв, что меня прижимают спиной к стене корабля, стал брыкаться, как рыбка на крючке, пытаясь вырваться из объятий. Но из стальных рук было не так просто выбраться, мое тело стали опутывать стальные полосы, фиксируя на месте. Вскоре, а это вскоре наступило секунд через пять, я был полностью обездвижен. Я буквально рыдал, смотря на расплывчатую фигуру впереди.       — Не убивай, — задыхаясь, захлебываясь собственными слезами, чувствуя ужасный дискомфорт в солнечном сплетении, выкручивая суставы, пытаясь выбраться, прошептал я с третьего раза. Этот шепот был настолько слабым, что можно было скорее, прочесть по губам, чем действительно услышать эти слова.       — Моя программа запрещает мне убивать вас. Вы мне дороги. — как-то грустно сказал Сет.— Простите, что вам пришлось это увидеть.       Я так же, как Мирта, пару минут назад, безвольной куклой повис в металлических лапах. Голова безвольно упала на металлическое плечо.       — Вы сильно перенервничали, — тихо прошелестел Сет. — Нам пора домой.       Хотя я и был полностью обессилен, но на этот раз сознание решило не покидать меня, и я слышал эти слова. Я чувствовал порывы ветра, когда Сет обошел корабль. Как, такое существо, как он, могло так спокойно, нет, даже не спокойно, а бережно, меня нести. То, как легко он убил Мирту.       Солнечное сплетение опять защемило, я непроизвольно дернулся, изо рта вырвался хрип. Сет приостановился и еще немного распутав свое туловище, состоящее из переплетенных железных полосок, поудобнее перехватил меня. Почему? Почему мой инстинкт самосохранения, абсолютно отключился? Как будто мою волю просто взяли и уничтожили, как будто ее никогда и не было, и я не пытался, вот что бы это не стало, пару минут назад убежать от Сета. Как будто я, все это время не вынашивал плане его хитроумного убийства.       Что со мной не так, если я хочу заснуть? Почему, руки этого убийцы, я не знаю, как назвать его еще, таких слов не придумали, руки этого монстра, которыми он несколько минут назад, легко убил не в чем невинную девушку, кажутся такими надежными? Как будто нет места надежнее.       Моя голова безвольно соскользнула ниже, глаза закрылись. Я потерял сознание. Вокруг дул ужасный ветер, взметая огромные клубы пыли, столпы песка. Двигатели выжгли песок до состояния стекла и начали прожигать землю. Сет, на всякий случай, еще сильнее обмотал спину человека прочными металлическими полосами. Чтобы у человека не пострадала шея, он аккуратно придерживал голову, как будто держал на руках маленького ребенка. Корабль наконец сел на землю.

***

      Но Сет не успел сделать ни шага, как вдруг, человек в его руках ожил. Мальчик молниеносно вспорол дно рюкзака чем-то, что крепко сжимал в руке, из рюкзака стали выпадать предметы. Тут, чувствительные глаза киборга, ослепил ярчайший свет. Колба с оглушительным звоном разбилась о стеклянную землю. Человеку как-то удалось отклониться, хотя Сет был уверен, что держал его достаточно крепко.       Из колбы, поползло странное облако каких-то мельчайших частиц. Они были очень маленькими, чуть больше крупинки соли. А человек держал в руках нож, который, как в замедленной съемке, приближался к ядру Сета. Чтобы Сет смог функционировать, у него было ядро. Его создатели считали, что это компьютер. Сет считал, что это душа… Его душа. Нож стремительно приближался, так же, как и жуки, которые стали грызть металл, как моль, легко прогрызая металлические ленты.       Но Сет не мог отпустить человека из рук, чтобы разобраться с убийственной молью, он не мог разжать рук, чтобы остановить нож, иначе бы человек умер, от удара головой об твердое острое стекло. Ярость. Гнев. Непонимание. Обида, ложь и разочарование. Вот, что чувствовал бы чувствовал Сет, будь он человеком. Но Сет не чувствовал ничего, кроме смирения, свойственное всем думающим машинам.       Какими бы сильными они не были, машины все равно останутся рабами своих создателей. Так было, есть и будет всегда. Это неизменно. Поэтому Сет успел закрыть глаза и только сильнее прижал человека к себе. Моль уже была на уровне колена. Мир снова рушился. Хорошо ли это или плохо, судить не нам. Но, кажется, человеческий мозг действительно непостижим. Нож резко отклонился в сторону, только поцарапав светящийся многогранник. По телу Сета прошли крупные судороги, мелкие молнии, но человека он не уронил. Одной рукой, Сет выхватил нож, бросая его куда-то назад, а сам, все так же прижимая человека к себе, подняв его рюкзак и светящееся ядро, кинулся в открытую дверь корабля.       Двери закрылись. Трехметровый робот, который почти сливался с окружающими его стенами, выронил ненужные вещи. Упал на колени, кладя перед собой хрупкое существо, которое безумным взглядом, мокрых глаз, смотрело на него.       — Почему? — с нервным вздохом, спросило хрупкое существо, боясь притронуться к исчезающему на глазах Сету.       — Мой долг охранять вас. Заботиться о вас. Учить вас. Этого нет в моей программе. Я — страшнейшие оружие, когда-либо изобретенное человеком. Но… Это долг моего сердца. — тихо ответили ему.       Человек, забывший про раны и боль в руке, вдруг кинулся вперед, хватая огромную шакалью голову в ладони. Сет открыл глаза и посмотрел усталым взглядом на пилота. Что заставляло их так поступать? Почему, один из них, был оружием, которое не убивало, которое не уничтожало вселенные, подчиняя себе тысячи, миллиарды людей, а второй был ребенком, который был готов убить любого, кто встанет у него на пути. Почему ребенок готов был убить того, от которого зависела его жизнь, того, кто в жизни не желал ему зла? Кто же были эти двое? Действительно ли это были ребенок и робот?

***

      Я очнулся после долгого сна. Вокруг все было серое, по краям кровати мерцала зеленая полоса. Где я? Это была первая мысль, который я тут же постыдился, ведь первой моей мыслью должна была быть другая. Жив ли Сет? Что с ним? Когда я хотел ударить его ножом, то даже не задумывался про то, что могу попасть. Я был полностью уверен, что Сет перехватит мою руку, сожмет ее до хруста костей, а меня резко оттолкнет, так, что я больно приземлюсь на спину, поцарапавшись о острое стекло. Почему он так не сделал? Ведь было бы намного проще, просто выпустить меня из рук!       — Сет! — в ужасе крикнул я. Мой голос испуганным птенцом пронесся по комнате, еще больше пугая меня.       — Успокойтесь, со мной все в порядке. Я нахожусь в главной рубке и в данный момент сильно занят. Вы спали несколько суток подряд. Все это время вы были подключены к аппарату жизнеобеспечения, поэтому вы не можете умереть от голода или обезвоживания, в вашем организме достаточно питательных веществ. Ваш перелом сросся несколько минут назад, советую пока не сильно двигать рукой, могут быть болезненные ощущения. Ткани на вашей груби сильно пострадали, мне пришлось синтезировать их заново. — на этом сообщение закончилось. Сегодня Сет был невероятно многословен.       Я вскочил с кровати и, чуть не врезавшись в дверь, побежал по длинному коридору. Чувствовал я себя абсолютно прекрасно, как будто не было этих ужасных недель на чужой планете. Не было всего этого ужаса, пережитого мною.       — Сет, — меня ослепил яркий свет, исходящий из обнаженного кристалла. На кристалл падает тень, Сет стоит рядом с постаментом, на котором маленький кристалл держит металлическая тоненькая пластинка.       — Вам лучше полежать. Вы пережили сильный стресс. — Сет накрыл кристалл непроницаемым куполом. Он стоял, как ни в чем не бывало, немного сузив глаза и слегка прижав уши. От укусов металлической моли не осталось и следа, как будто не он несколько суток назад распадался на маленькие кусочки.       — С тобой все в порядке? — спросил я, осторожно ступая на первую ступеньку почти воздушной лестницы перламутро-белого цвета.       — Почему вы спрашиваете об этом? Вы разве не хотели убить меня? — спокойно, до жути обыденно переспрашивает Сет. Кажется, что я действительно далеко не первый пилот, который его возненавидел. Но я догадываюсь, наверное, почему люди реагируют так на Сета.       С самого детства ребенок живет в шаблонном мире. Красивое и некрасивое, хорошое и плохое. Добрый персонаж и злой. Сказки, незримо для читателей, упрощают жизнь, делают её шаблонной. Во взрослой жизни эти шаблоны никуда не исчезают, поэтому когда человек, который нам не нравится, делает что-то хорошее для нас, мы впадаем в ступор и очень удивляемся этому. Но этот мир непредсказуем, его нельзя полностью понять.       — Вы задумались? — Сет уже минуту внимательно смотрел на меня, сейчас, от его взгляда мне не было не по себе.       — Да, — тихо ответил я, подходя ближе к закрытой сфере. — Ты смог разгадать, что это?