Заявочки по BSD

Примечание: Вампирская!AU Рейтинг: R Пейринг: вампир!Достоевский/человек!Гоголь Автор заявки: camilla_ryunosuke

Как тихо в замке под луной, Там полуночный граф живет. Живет один, с самим собой, И никого к себе не ждёт. Он хочет мира, тишины, Закрыться в склепе одному, Богатство он любой цены Готов отдать, чтоб не открылись двери никому...

Тишина. Единственное, что граф желает. Мир, спокойствие и тьма. Когда ты живешь уже сотни лет, шумное общество успевает надоесть. Сильно надоесть. Дракула, правитель этого замка, ненавидит шум, ненавидит толпы, ненавидит людей. Он их терпеть не может. Сами подумайте, вам бы понравилось, если бы ваша еда собиралась огромными сборищами, чтобы тебя убить. Все с серебряными вилами, облитые маслом вербены. Противно. Да, ещё орут и факелами своими светят. Фёдор Достоевский - вурдалак, желающий тишины и уединения. Он может за одну ночь уничтожить эту ненавистную деревню, что на склоне холма, но не будет. Не выгодно. Пить свежую кровь куда вкуснее, чем законсервированную и спрятанную в погреб. Да, есть способ, чтобы не ходить каждую сатанинскую полночь за новым продовольствием, утаскивая по одному. Но Фёдор на то и граф, что хочет питаться лучшим. Тем более ему не обязательно спускаться самому ведь есть... - Федя! Я принёс нового простолюдина! Они такие глупенькие, так доверчиво идут спасать маленьких детей, которых на самом деле нет! - Но они же не знают этого... - легкая тень улыбки виднеется на мертвенно бледной коже Достоевского. Перед ним - единственное живое существо во всей его величественной обители. Нарушитель спокойствия, которого Фёдор готов терпеть и терпит. Юноша, ему лет 20 на вид, но, на самом деле, уже почти 26. Детское ребячество, что граф терпит каждый день, а взамен получает порцию свежей алой жидкости на заказ. Хочет молоденькую женщину, хочет юного молодца? Невинная кроха? Пожалуйста. Красивая дворянка? Да запросто! Этот шумный и жизнерадостный человечек сделает для вампира все. И не потому, что боится. У парня светлые, словно пепел, в который превратится хозяин, если выйдет позагорать, волосы. Они заплетены в тугую длинную косу почти до поясницы. Один глаз скрыт за повязкой, а другой блестит ярче, чем все золото в сокровищнице замка. У него светлая кожа, но в сравнение с Дракулой ещё не годится. Среди всего этого мрачного мира он, словно лучик добра и света. Наивное дитя, что полюбило графа. Да, уже очень давно этот человек любит приютившую ее нежить. С тех пор, когда он не стал кусать его шею... - Кто на этот раз? Я вроде сегодня разрешил тебе выбирать самому. - два рубиновых глаза сверкнули в кромешной темноте. Плотные темные портьеры на огромных окнах. Достоевский в своём белоснежном костюме и черном пальто с воротом из настоящего песцового меха. Он сидит за рабочим столом, перебирая какие-то бумаги под светом свечей в отделанном золотом канделябре. Перо кладётся рядом с чернильницей, а ее обладатель медленно встаёт и направляется навстречу подошедшему. Его походка грациозная, совсем бесшумная. Полная противоположность все сметающей на своём пути манере передвигаться у сожителя. - Я привёл парня и девушку, чтобы ты смог выбрать! - довольный собой юноша подаётся вперёд. - Спасибо, Николай. Ты только за этим пришёл? Николай Гоголь - человек, которого выкинули сородичи. Просто ребёнок, урожденный с разного цвета глазами. Золото и малахит. Люди боятся необычных, непохожих на себя. Считают, что это постарались бесы и обладатель особенности проклят. Жестокие простолюдины. Невежды вырезали пугающий зелёный глаз и по прошествию двенадцати лет выгнали из деревни. Что двигало ими в этот момент? Фёдор никогда не понимал людскую логику. Их встреча произошла случайно. Мальчик просто скитался по лесу, когда наткнулся на тогда ещё самостоятельно охотившегося вампира. Достоевский уже успел насытиться и просто гулял в поиске возможного десерта. Так он и отыскал мальца. Вампир уже хотел было попробовать крови столь молодого создания, но передумал. Дотронулся клыками до кожи, не протыкая. Вместо боли испуганный мальчик почувствовал холодное прикосновение чужих губ. Легкое, невесомое. Вурдалак захотел себе игрушку. Покорную зверюшку, которую сможет воспитать и использовать, как вздумается. - Нет... - слегка неловко произнёс Николай, не переставая улыбаться. - Я соскучился. Среди людей так плохо! Они все такие злые! Ты.. позволишь побыть с тобой? Граф подошёл ближе. Стук, стук... Звук каблуков. Фёдор прижимает Гоголя к себе и проводит рукой по косе вниз. Его прикосновения холодные, но очень приятные. Пепельноволосый любит, когда вампир так дотрагивается до него. Так нежно и медленно. Только с ним человек понимает, что в безопасности. Достоевский ещё ни разу его не обидел. Он мог поругать, оставить без сладкого в детстве, загрузить работой в замке - убрать, перенести, помыть... Но не было такого, чтобы сделал больно. Никогда... Изначально все, и правда, предполагалось как игра. Потискать, помучить, выпить кровь и выбросить. Вот только что-то пошло не так. Совсем не так. Вурдалак привязался. Он не смог сделать из мальчишки куклу, ведь... какая-то невидимая преграда стала перед ним. Этот золотой глаз, эта веселая улыбка, этот жизнерадостный смех - все в этом юнце было для него препятствием. Слишком привязался, чересчур. Любая попытка протянуть руки заставляло замершее давным-давно сердце ныть от боли. Не может. Он просто не может этого сделать. Неужели, этот человек смог развить новые чувства в бездушном мрачном создании? Смог покорить чернильное сердце? Любовь? Ещё будучи живым Фёдор никогда не испытывал этого чувства. Закрытый, болезненный - ничего не поменялось. Граф всегда был таким и останется. С другими, с подданными, с людской массой. Но Гоголь... Этот светленький комочек счастья (который, к слову, уже выше и крупнее вампира, стоящего на каблуках. Или точнее из-за того, что Достоевский часто сутулится) заставляет его облик меняться. Чуть-чуть. Вместо презрительного взгляда появляется спокойствие и даже еле уловимые нотки нежности. Вместо безразличного лица - легкая тень улыбки. Вместо следов от воткнутых клыков на шее - невесомые поцелуи. Вместо леденящего душу холода - слегка ощутимое тепло. Возможно, это живой юноша делится им, а организм графа принимает. Все понемножку, еле заметно, слегка. Но Николаю хватает. Ему хватает и той капельки, что дарит ему живой мертвец. Даже эта кроха намного больше, чем дали ему люди. Именно поэтому пепельноволосый похищает их. Обманом заводит в логово хищника. Притворяется невинной овечкой и обрекает их на гибель. На смерть от острых клыков не жалеющего никого вампира. Все без остатка. Одного индивида хватает, чтобы насытить Достоевского вдоволь. Дня на три. Плюс-минус два, в зависимости от размеров и сорта жертвы. А потом опять, все повторяется: Гоголь веселится в городе, изображает несчастного, что увидел потерявшегося ребёнка в лесу, и уводит подальше от поселения. А дальше дело за малым - заставить потерять сознание и дотащить. - Я же уже говорил, ты можешь не спрашивать на это разрешение. - Фёдор падает в роскошное, обитое бархатом кресло и приглашает собеседника присесть рядом. Приглашённый подходит, приподнимает графа и садит его себе на колени. - Так будет удобнее. Хозяин замка расплетает косу. Он зарывается тонкими ледяными пальцами в волосы и перебирает их. Мягкие. Запах сосновых деревьев - юноша снова валялся на земле в лесу. Гоголь наклоняет голову в бок, подставляя шею. - Попробуешь? - он уже ни раз предлагал это, но каждый раз получал отказ. Этот не исключение. - Знаешь же, что нет... - тихо шепчет Достоевский. Он никогда не попробовал его крови. Боится. Вампир боится, что может не остановиться. Не сдержится, и всему запретному счастью придёт конец. - Ты устал? Не хочешь отдохнуть? - два рубина сверкают во тьме. - Я уже... - он утыкается носом в темную макушку. Вместо клыков - губы. Морозная свежесть по коже, что заставляет ее покрываться мурашками. Но Николаю нравится. Нравится чувствовать прикосновения, то как граф чуть царапает когтями тыльную сторону ладони, как длинные костлявые пальцы расстёгивают верхние пуговицы его рубашки, а кончики острых зубов проводят по ключицам. Вурдалак все ещё хочет тишины. Он хочет спокойствия и мира. Только теперь этот мир будет разделён на двоих. Пусть не вечный, пусть не такой как ожидалось, но он будет. Вечно веселый, взбалмошный мир, на коленях которого он сейчас сидит. Теперь Гоголь его мир. Его вселенная. И они будут вместе средь этих темных стен...