Часть 1
7 июля 2020 г., 17:55
Ванильного цвета ламборгини урус несётся по ночным улицам мегаполиса. Спидометр давно превышает все допустимые нормы, а в бардачке у хозяина машины лежит жетон со званием подполковника. Юнги с силой сжимает светлую кожу руля. Голова разрывается от множества мыслей, но главная набатом бьет, во всем теле тягучей болью отдаваясь.
«Мы засекли мобильный Чон Чонгука».
Мобильный наркобарона преступного мира , что мертвым уже как два года считается. Юнги сам его хоронил, сам до гроба чёрного дрожащей рукой дотрагивался, сам поток слез в плече Хосока — брата альфы скрывал. Долго на работу не выходил, винил себя, зная, что вины то его и нет. Такой исход можно было предположить со статусом Чона. Его убили, вогнали пулю в сердце, когда тот с подъезда Юнги выходил.
Мин сильнее сжимает руль, до конца вжимая педаль газа. Полиция не верит, говорит, что бомж какой-то телефон подобрал, ведь тот так и не нашли.
А Юнги уверен, что все они заблуждаются.
Ведь телефон Чонгука в сейфе Мина в его комнате хранится. Пароль к которому сменился сразу после смерти альфы. И никто его не знает.
Сенсорная панель Ламбо загорается, уведомляя о поступающем звонке. Омега вздрагивает, боясь взгляд на панель опускать. Боится увидеть неизвестный номер или очень известный, что таким пропитанным любовью «мой король» до сих пор в номерах Мина числится, уже как два года. Палец удалить его не поднимется никогда.
Омега выдыхает, видя имя брата на дисплее.
— Лэй звонил, говорит вся полиция на ушах. Он вернулся? Ты его видел? — беспокойство в голове Чимина так и плещет. Мин младший помнит, как Юнги страдал с Чоном. Ну или он хотел это видеть.
— Как, однако, быстро слухи ползут, — мотает головой Мин. — Он и добивался этого.
— Юнги-я! Где ты? Езжай ко мне, пожалуйста. Ты же знаешь, что он пойдёт к тебе в первую очередь, — Чимин несдержанно бьет ладошкой по столу, из-за чего этот звук разносится по всей машине. — Тебя же по машине легко отследить. Это же его подарок.
Юнги молчит, не говорит, что альфе и машину отслеживать не надо, он его и так найдёт. Чонгук его запах в чужой стране учуял. Омега выдыхает, приоткрывая окно. Потоки воздуха ворвались в салон, заполоняя морским воздухом. И не запах это морского побережья, что на окраине города находится.
Его это запах.
— Чимин-а, не волнуйся...
— Ты меня не успокаиваешь этими словами! Пойми, я не хочу видеть того Юнги, которому сердце разбили. Не представляешь, какого тогда мне было! — у младшего истерика, Мин чувствует его панические атаки на расстоянии.
— Мини, тш... Успокойся. Я заеду за Монсалем и мы приедем к тебе, если тебе так будет легче, — слегка улыбается Мин, вспоминая скучавшего добермана, что заперт в его квартире на шестом этаже.
— Легче! — младший вытирает дорожки слез, облегченно выдыхая.
— Я заеду за твоей любимой пиццей и роллами.
— Нет! Я вызову доставку, — выкрикивает Мин очень резко, из-за чего Юнги жмурится. Голос у его брата слишком звонкий. Ему бы айдолом быть.
— Какая доставка в одиннадцать ночи, Мини? — мягко улыбается омега, заворачивая к жилым домам своего двора.
— У меня личная доставка, — из динамика доносится копошение.
— Не дёргай Тэхёна, он и так устаёт на работе, — хмурится омега, а на том конце хихиканье слышит. Юнги знает, что не послушает его брат. Да и Тэхен сорвётся по любому зову омеги. — Я скоро буду, жди, Мини.
— Жду, не задерживайся, — слышит Юнги тихое, прежде чем выдергивает ключи из своей ламбо.
И оба они знают, что Юнги сегодня квартиру свою не покинет.
⛓⛓⛓
В подъезде тихо и мирно. Из некоторых дверей слышны звуки телевизора, звон посуды и крики детей. Юнги поднимается по лестнице, хотя всегда ездит на лифте. Проверяет наличие Хосока и его людей. Но подъезд чист, даже последние этажи. Проскальзывает мысль, что Чонгук ещё не добрался до него, но она рушится фарфоровым сервизом. Мину даже ключи доставать не надо, он знает, что дверь открыта. Он входит медленно, натыкаясь на оглушающую тишину и мрак коридора. Мансаля, что всегда встречает хозяина, не видать. Собака лишь одного человека в эту квартиру пустит. Мин двигается тихо, ступая по паркету. Сердце с силой бьется о грудную клетку, а дышать все тяжелее. Квартира пропиталась морем. Будто он не в помещении, а на берегу стоит, вдыхает любимый аромат. Омега выдыхает, резко заглядывая в гостиную. В кресле перед панорамным окном силуэт сидит, возле него доберман мирно похаживает. Картина, будто из эпизода жесткой мафиозной истории. У Юнги сердце ещё быстрее мертвой птицей забилось внутри. Кости не выдерживают его мучений, кажется, Мин их хруст слышит. Родной запах в ноздри забился, он раскалённой магмой по всему телу разливается, тяжёлым осадком на стенках легких оседает. Монсаль лает разок и замолкает, под взметнувшейся рукой. Никого в жизни он так не слушался, даже Юнги. Собака знает своего хозяина. А Юнги? Мин оглядывает силуэт, внешне страх не подаёт. Только Чонгуку это и не надо, он его и так чувствует прекрасно. Омега делает шаг назад, когда силуэт медленно поднимается, двигаясь в сторону парня. — Я похоронил тебя, скорбел, хоть ты и не заслужил моих слез. Я убивался, ты знаешь это. Я уверен, что ты видел. А сейчас ты заявляешься предо мной. Для чего? — упирается лопатками в светлую стену, когда альфа оставляет между их лицами жалкие сантиметры. Юнги скользит взглядом по его смоляным волосам, по строгому костюму, который мужчина никогда не снимает, останавливается на антрацитовых омутах. Тонет, вновь. Будто и не было этих жалких двух лет. Юнги себя заново собирал, а Чон пришёл и разбил вновь. В альфе ничего не изменилось, все такие же родные черты, до которых ужасно дотронуться хочется. Рука тянется, но Мин одергивает себя. Если дотронется, не оторвётся. А альфа напротив жадно аромат мандарина и базилика втягивает, все насытиться не может. Его взгляд голодный. Такой, что он жрет им хрупкую фигурку омеги. — Я скучал. И звучит это в тиши комнаты слишком... Слишком для Юнги. От его с хрипотцой от долгого молчания голоса у Мина мурашки по коже бегут. Юнги прикрывает глаза, когда Чон скользит носом по оголенной шее. — Я очень скучал, сахарок, — рука его скользит вверх по стене, останавливаясь рядом с блондинистой макушкой. — Ты мёртв... — одними губами шепчет, запрокидывая голову. — Я жив, перед тобой стою, — целует в уголок губ, другой рукой скользя к молочным бёдрам, что скрыты тёмной тканью брюк. — Но гроб... — Мин слепо находит его губы, будто маленький котёнок ласки ищет, жмётся ближе. Жмётся к самому страшному человеку страны. Тот не отказывает, дарит свои тёплые губы ему. Сильнее вжимает руку в стену, что ещё немного, и вмятина останется. Проталкивается языком в пригласительно разомкнутые сливовые губы. Покусывает нижнюю, тут же зализывая выступившую капельку крови. — Я вернулся с того света, сахарок, только ради тебя. Никому не позволю разлучить нас, даже смерти, — альфа подхватывает охнувшего омегу за бёдра. — Да и тот, кто в меня стрелял, слишком опрометчивый. Чон в три больших шага преодолевает расстояние до ближайшей тумбы. Одним движением сносит с неё рамки, которые с грохотом бьются о паркет, усаживая омегу. Монсаль нервно мотает хвостом, не в силе подняться и нарушить приказ хозяина. Альфа заставляет раздвинуть ноги, вставая между ними. Чонгук проводит кончиком носа за ухом, насыщаясь любимым базиликом. Чон слишком резок на запахи, он чувствует сразу миллион оттенков, выходя на улицу. Но лишь один он узнает из множества. Он никогда не заменится ничем. Омега обнимает мужчину за шею и тянется за новым поцелуем, пока с него стягивают одежду с бельем и задирают подбородок двумя пальцами. Парень стонет и выгибается, пока его медленно растягивают двумя пальцами, брюнет покрывает лицо Юнги мягкими поцелуями и шепчет что-то успокаивающее, то, что совсем не пристало жестокому наркобарону. Где-то звонит телефон Мина, но никого это не волнует. Не сейчас. Чон слишком скучал по своему мальчику, слишком жаждал встречи с ним. Долгие два года были пыткой для Юнги, но какие они были для Чонгука, омеге стоит лишь догадываться. Пусть лучше и не знает. Ведь Чон без него и правда не жил. Воскрес лишь сейчас, видя его надломленные брови и чуя его любимый запах. Юнги уже настолько въелся в днк Чонгука, что без него альфа мертв. — Ч-чонгук, — тянет Мин, вцепляясь в широкие плечи альфы, отталкивая его от себя. Тот держит крепко и целует так, что все мысли из головы выветриваются. Чонгук двигается плавно и размеренно, дышит жарко, опаляя покрасневшее ушко омеги, и шипит, когда парень сжимает его особенно сильно. Он очень узкий и горячий, и от этого крышу сносит по самое основание. Чон первые месяцы искал похожих на омегу парней, знал же, что не сможет без него и недели, трахал так, как никогда в жизни не сделает со своим мальчиком. То лишь обычные шлюхи, а перед ним сейчас что-то большее, чем просто любимый сахарок. Перед Чоном весь его мир. Альфа толкается в него еще раз и кончает глубоко в омегу, из-за чего по телу дрожь блаженства проходит. Юнги выгибается, прикасаясь руками к холодной поверхности тумбы, запрокидывает голову, из-за чего его белоснежный вихрь контрастом выделяется на темном дереве. А Чона кроет. Так, как не крыло уже долгие годы без его сахарка.⛓⛓⛓
Чимин несётся по ступенькам со всех ног, не жалея себя. Дыхание затруднилось, на лоб пот выступил. Мин младший открывает дверь крыши, сразу падая на край, открывая кейс с винтовкой. Автомат зверски поблескивает в свете темно-оранжевой луны, что будто кровью облилась. Чувствует приближающуюся смерть. Чимин четко собирает оружие, ставя его на бортик крыши, заглядывает в прицел. Нужное окно находится быстро. Мин сжимает губы, поглаживая курок. Он видит лишь голую спину Чонгука, из-за которой редко выглядывает блондинистая макушка его брата. Мин рычит, целясь в затылок Чона. Идеальный момент, чтоб покончить раз и навсегда. — В тот раз я промахнулся, не добил тебя, суку. Но не в этот раз. Я не позволю тебе трогать моего брата, — омега уже собирается на курок жать, как Чон резко оборачивается к окну, будто услышав омегу. Чимин ловит его антрацитовый взор в прицеле и вздрагивает, отдаляясь от винтовки. Моргает пару раз в шоке, тут же припадая глазом вновь. Чон смотрит в упор, у Чимина мурашки по телу идут. Альфа лишь одними губами шепчет «Беги», как Мин младший бросает винтовку. Только за спиной уже ухмыляющийся Хосок стоит, вынуждая омегу к концу крыши двигаться. — Привет тебе от Чон Чонгука, — улыбается Чон, направляя на Мина пистолет. — Юнги мой. Я не отдам его Чонгуку, так и передай, — губы Мина резко в ухмылке расползаются. От страха прежнего и следа не осталось. — Был бы ты омегой, я бы трахнул тебя прям тут. Но в жалкие сказки про омегу, видимо верит только твой брат. Интересно наблюдать. Когда бы ты сказал ему, что являешься главой крупной мафиозной банды? — хмыкает Хосок, держа парня на прицеле. — Чонгук предупреждает тебя... — Пусть своё предупреждение тебе в жопу засунет. Я буду убивать его столько раз, сколько надо, пока Юнги навсегда не забудет твоего господина, — Чимин становится на бортик. — Тогда он убьёт тебя лишь один раз. — Если он вернулся с того света, то и я смогу. Надеюсь ты передашь ему наш разговор, верный пёсик, — сумасшедше улыбается Мин, делая шаг назад. Хосок хмыкает, убирая пистолет, глядя на пустую крышу. Он достаёт телефон, печатая только ему известному номеру: «Мы вновь в игре.»У настоящих историй любви финалов нет
