Ночь длиною в вечность

Этим летом волейбольный тренировочный лагерь не знал слова «тишина». Сейчас близился к завершению второй тайм так называемой «битвы на мусорной свалке». Проще говоря, матча команды котов, Нэкома, с воронами, Карасуно. Вторые делали много ошибок, поэтому первый тайм отдали котам. Козуме Кенма анализировал всё, что происходило на площадке. Соперники поражались его способности подбирать идеальное время для сброса. Обе команды были сосредоточены на игре. Вот мяч вновь попал в руки связующего Некомы и мгновение спустя уже полетел в сторону центрального блокирующего. Куроо до сих пор удивлялся мастерству друга. Он побежал в сторону паса, пытаясь боковым зрением поймать кошачий взгляд Кенмы, со всей силы ударил по мячу и заработал еще одно очко для своей команды. Чёткие, идеально отточенные движения Куроо привлекли затяжной, заинтересованный взгляд Кенмы. Его глаза, самые внимательные в команде, бросились на сильное тело блокирующего, исследуя каждую его частичку, каждую капельку пота на щеке. Парень умудрялся уследить и за техникой игры друга, и за его эмоциями, не переставая анализировать всю игру, и даже успевая наблюдать за действиями соперников. Каждый, кто был знаком с Кенмой, понимал, что тот умён, смекалист и быстр, но никто и представить себе не мог, сколько всего позволяет он себе делать в одну секунду. После объявления судьи о забитом очке, Тецуро заметил секундную стеснительную улыбку Козуме. Ничто в его жизни так не грело душу, как проявление воодушевления, казалось бы, абсолютно безэмоционального друга. Счёт на табло уже показывал 23:24 в пользу Некомы. Однако Карасуно решили воспользоваться своим козырем — быстрой атакой Хинаты и Кагеямы. Её, хоть и с трудом, но всё же удалось остановить, однако кому достанется заветное очко еще не было определено. Карасуно удастся сравнять счёт или кошки всё-таки прижмут воронов к земле? Мяч долго летал над сеткой, никто не хотел допускать его падения. И вот, в секунде до соприкосновения с полом, он столкнулся с кулаком Кенмы, мгновенно бросившегося за ним на паркет. Мяч послушно отлетел от набитой маленькой руки игрока и перескочил через сетку, принеся Некоме решающее очко. В зале раздался радостный крик команды, разочарование соперников, похвала в сторону Кенмы. Но сам парень не слышал. На несколько секунд он будто даже выпал из этой реальности. Всё вокруг было расплывчивым и приглушённым. Куроо взглянул на него и увидел то, ради чего, наверное, и играет в волейбол: по белоснежному юношескому лицу, по влекущей шее, по тонким рукам и ногам Козуме медленно и так маняще стекали кристальные капельки пота. Волосы его были немного растрепаны, мокрая футболка прилипала к стройному телу, а рот был приоткрыт из-за еле утихающей отдышки. От такого Кенмы Куроо был просто без ума, да и увидеть его в таком состоянии — дело уникальное. Связующий быстро пришёл в себя, собрался с силами, поднялся и постарался вновь изобразить как можно более спокойное лицо. В конце дня, после ещё нескольких матчей, на которых настоял Шоё, и после уборки в зале, командам объявили, что пришло время прощаться. Они вышли на улицу, где их уже поджидал автобус. Куроо заметил, что Хината то и делает, что крутится вокруг Кенмы. Сейчас они отошли в сторону и о чём-то болтают. Тецуро не отводит от Козуме взгляд ни на минуту, хочется наблюдать за всеми его движениями, за всеми действиями, за его руками, ногами, кошачьими глазами. Не хочется подпускать его ни к кому в этом мире. Есть лишь желание подойти, взять его за руку и просто увести с жадным «Домой!» Наконец, пожав руки соперников, команда села в автобус. Кенма и Куроо устроились вдвоём в самом конце. Они говорили «ни о чём». Делились впечатлениями о сегодняшнем матче. Хотя, как сказать, впечатлениями… Кенма сказал, что не испытывал особых эмоций, всё было как-то «обычно». После разговора он просто сидел с PSP в руках и играл в какую-то старую, немного надоевшую игру. Куроо смотрел в окно — на красивый алый закат, который уже готова была сменить тёмная ночь. Вдруг он почувствовал неожиданную теплоту на плече и лёгкое сопение, чем-то похожее на кошачье мурлыканье. Повернув голову, он увидел задремавшего парня, напоминавшего котёнка. Случайно заснувший Кенма легонько облокотился на друга. По губам его стекала незаметная слюна, а в руках лежала игровая приставка, которую Куроо аккуратно убрал в сумку друга. «Эта невероятно милая и приятная обстановка относится именно к таким моментам, ради которых и стоит жить», –подумал парень. Он нежно запустил свою руку в волосы Кенмы, аккуратно растрепав их, и погладил его голову, как шёрстку котёнка. Кенма, заметив мягкие прикосновения крупной ладони, немного поёжился и ощутил теплоту расслабленного тела Куроо. Слезать с него и прерывать такой момент желания у парня не было. Он просто лежал, не двигаясь, чуть ли не дыша, стараясь продлить этот приятный миг. Лишь когда некоторые его части тела предательски затекли, Козуме осмелился проявить некоторые признаки жизни, плавно нырнув на колени Тецуро. Оба парня расслабились и утонули в наслаждении уникальностью такого мгновения, длиною, казалось бы, в вечность… Когда последние лучи солнца скрылись где-то за горизонтом, автобус подъехал к школе, откуда до дома спортсменам предстояло дойти пешком. Пропало вдруг тепло сопящей на коленях брюнета моськи Кенмы, сделавшего вид только что проснувшегося и ничего не понимающего. Собрав вещи, игроки покинули транспорт. Куроо и Кенма жили по соседству, поэтому, попрощавшись с товарищами по команде, отправились по домам одной дорогой. Тецуро что-то говорил про волейбол, может, ещё о чём-то, а Козуме, сделав вид, что ему правда интересна тема разговора, просто молчал и наслаждался его низким, заводящим голосом. Стоило парням пройти пару сотен метров, как с неба посыпались мелкие капли почти незаметного моросящего дождя. Чтобы промокнуть от таких вялых капелек понадобилось бы очень много времени, поэтому они особо не ускорились, а из-за витающего в летнем воздухе свежего аромата желание идти домой совсем пропадало. Тусклые уличные фонари подсвечивали старую, родную, до боли знакомую аллею, обсаженную по обеим сторонам сакурой и какими-то ароматными кустарниками. — Рад вернуться домой? — спросил Куроо, не зная, о чём ещё можно завести диалог с Кенмой. Просто хотелось услышать хоть что-то от вечно молчавшего друга. Хотелось разглядеть в нём хоть какие-то признаки заинтересованности в общении. — Да, — коротко и застенчиво ответил Кенма. Возможно, в голове у него было много чего еще, что он хотел бы высказать, о чём хотел бы поговорить. Он тоже был наполнен чувствами, но был не в силах признаться. Слишком он для этого робок, нерешителен. Ему было страшно сказать что-то не так, он боялся почувствовать себя как-то глупо, поэтому предпочитал не говорить ничего. — Ясен пень, рад! Тебя хлебом не корми — дай только дома посидеть с приставкой, — сказал Куроо немного возмущенно, но всё же аккуратно, стараясь не обидеть Кенму. Козуме не впервые слышал такие возмущения в свою сторону. Он, как и всегда, спокойно их проигнорировал. Общаться с людьми он не умел, да и желания как такового контактировать с кем-то у него не было. С Тецуро найти общий язык он всё же старался изо всех сил. Преградой этому был лишь страх самого себя и замкнутая натура. — Не игнорируй меня, Кенма, — с каким-то разочарованием выдал Куроо, повернув голову в сторону друга и так невовремя утонув в его глазах. Тот растерялся и немного смущённо отвел свой взгляд в сторону. — А что я должен ответить? — собравшись с силами, произнес Козуме и посмотрел на возмущенное лицо Куроо. — Ты ото всех отторгаешься? Или только от меня? — сказал брюнет, напугав Кенму, ведь тому совсем не хотелось прерывать дружбу. Он не пытался как-то отдалиться от Куроо. Наоборот, ему хотелось сплести из этой дружбы что-то большее. — Я не хотел от тебя отторгаться, — с небольшой дрожью в голосе произнёс Кенма. И в этой короткой фразе безразличного к любой ситуации человека прозвучало больше искренности, чем в любом любовном признании. Только Куроо был способен вызвать у него какие-то эмоции. Брюнет взглянул на зажмурившего глаза «котёнка», расслабился, подошёл к нему и нежно обнял. Парень успокоился, почувствовав любовь и теплоту. «Я люблю тебя, Куроо», — прозвучало у него в сердце, но подсознание позволило ему произнести вслух лишь тихое "спасибо". Знал бы он, что к нему чувствует Тецуро, знал бы, что его любовь ничуть не слабее, знал бы, что в мечтах того на первом месте то же самое признание… Но Кенма слишком сильно боялся разрушить столь важную в его жизни дружбу. Дождь настоятельно усиливался, судя по всему, запланировав перейти в крутой ливень. — Зайдёшь ко мне? — предложил Куроо, прервав объятия. Вопрос был скорее риторическим. Кенма никогда от такого предложения не отказывался. Вообще он часто бывал у Куроо дома, ведь, будучи третьегодкой, тот помогал ему в учебе, благодаря чему парень никогда не проваливал тесты в школе. А Тецуро ещё и специально купил игровую консоль, чтобы играть с Кенмой в свободное время. Дойдя до пункта назначения, Куроо открыл дверь и пропустил друга, после чего зашёл и сам. Дома у него было довольно чисто, все вещи лежали на своих местах. Уже через пару минут парни сидели за столом и пили горячий чай. Кенма жалел о том, что там, на улице, в такой подходящий момент ему не хватило смелости признаться. Он не хотел сдаваться. Он знал, что рано или поздно ту самую фразу сказать придётся. Он уверял себя, что скажет… обязательно скажет. Наблюдая за тонкими, немного обветренными губами Кенмы, старающегося отпить глоток кипятка, Куроо просто летал в облаках с безумной жаждой целовать их до потери дыхания. Светлые волосы скрывали половину не менее светлого, бледного лица Козуме, благодаря чему от них хотелось просто избавиться, чтобы вдоволь налюбоваться смущённым взглядом котёнка. Почему Куроо не решался переходить на что-то большее, чем дружба? Поди разбери! Может, ему так интереснее было? Может, он знал о его чувствах? Скорее всего, так и есть: не подавать никакого вида у Кенмы слабо получалось. Наверное, этот чёртов Тецуро горел желанием узнать, настолько ли Козуме в него влюблён, что сможет побороть свою замкнутость. Брюнет запустил какую-то игру на приставке, взял контроллер и ещё один отдал другу. Во что бы они не играли, Кенма почти всегда выигрывал, на что Тецуро было как-то плевать. Он играл с ним далеко не ради того, чтобы одержать победу в каком-то пиксельном футболе. Ему важны были реальные ощущения. Экраном для игры служил большой телевизор в спальне. Парни лежали на кровати: Куроо как можно удобней развалился на спине, облокачиваясь о стену, зрение у него было отменное. Кенма же лежал на животе, согнув ноги в коленках, заинтересованно перебирая пальцами по кнопкам джойстика. Тецуро хорошо знал, чем заинтересовать друга. Они решили поиграть вместе до окончания дождя. Хоть Кенма и был профи в компьютерных играх, отдать пару матчей Куроо ему всё-таки пришлось. Он не скрывал эмоции: то проявлял негодование из-за грязной игры соперника, то радостно поворачивался в сторону Куроо с какой-нибудь колкой фразочкой, типа «Слабак!». Самому Куроо это безумно нравилось. Любое изменение выражения лица Кенмы воспринималось им как что-то особенное, греющее душу. Этот котёнок мог замутить такую обворожительную, самодовольную улыбку, которая способна была вызвать мурашки по всему телу, что безумно заводило. Парни настолько увлеклись времяпрепровождением вместе, что не заметили, как на улице потемнело. От игры их отвлечь смог лишь грохот сталкивающихся с оконным водоотливом крупных капель разыгравшегося ливня. Кенма, вспомнив, что находится в гостях и пора бы ему уже идти домой, поднялся с кровати и направился в сторону прихожей. — Стой! Куда собрался? Ты погоду на улице вообще видел? Простыть собрался? — сказал Куроо, резко схватив Кенму за руку. — Мне домой нужно. Родители разозлятся, если я в скором времени не приду, — тихо и немного печально ответил парень уже с курткой в свободной руке. — А я разозлюсь, если заболеешь и не придёшь на тренировку, — сердито и уверенно произнёс Куроо, подойдя к Козуме вплотную и заглядывая ему прямо в глаза. –Значит так. Ты сегодня ночуешь у меня. Твоей маме я позвоню и обо всём договорюсь. Мои родители против не будут. Кенма прекрасно знал, что спорить с Тецуро абсолютнейшим образом бесполезно. Уже через полчаса для него был разложен диван, находящийся в метре от кровати Куроо. «Мы будем спать с ним в одной комнате!» — с рассеянным недопониманием кричал внутренний голос Козуме с нотками страха вперемешку с предвкушением. Ещё какое-то время парни сидели за теликом с джойстиками, однако, осознав, что, если так продолжится, то на запланированную на завтра тренировку сил никаких уже не будет, они приняли решение завалиться отдыхать. *** Шёл уже второй час ночи. Вернее, как, шёл? Скорее безумно медленно растекался, не давая Кенме никаких шансов уснуть. Парень всегда любил поиграть в компьютерные игры чуть ли не до утра, из-за чего так рано просто взять и уснуть у него не получалось. Долгое время он просто лежал, слушал громкое сопение друга, иногда пытался дышать с ним в такт, рассматривал узор на потолке, подсвечиваемый тусклым лунным светом из окна, и что-то не давало ему покоя. Он взглянул на Куроо, нырнувшего с головой в подушки. Тот смешно ёрзал макушкой в попытках найти наиболее удобную позу для сна. Кенма просто наблюдал за этим, и его сердце наполнялось теплотой и бескрайней любовью, а губы расплылись в нежной, любящей улыбке. Кажется, Тецуро наконец-то удобно устроился. Он лёг на спину, поперёк кровати, откинув жаркое одело к ногам. Голова его лежала сразу на двух подушках, а рот был чуть приоткрыт. Козуме решился-таки подняться с дивана и отправиться на пересечение самого длинного метра в его жизни. Он на носочках, как котёнок, подкрался к кровати брюнета и аккуратно залез на неё, чтобы полюбоваться любимой фигурой поближе. Исследовав красивое тело с ног до головы, Кенма кончиками пальцев прикоснулся к слегка загорелой коже парня. Его ладони медленно поплыли от краешка безымянного пальца Куроо вдоль руки, ближе к шее. «Котёнок» легонько залез на грудь Куроо, протягивая руки к лицу и немного помедлил, наслаждаясь теплом и красотой его тела. В тот миг он был готов на всё, лишь бы эта прекрасная ночь длилась вечно. «Люблю!», — ярко и звонко вновь прозвучало у него в голове, а сердце с каждой секундой билось всё в более бешеном ритме, — «Люблю тебя до́ смерти!», «Полностью люблю». Забыв обо всем на свете, в порыве страсти он прикоснулся жадными, горячими губами к таким манящим и желанным, прохладным губам Куроо. Козуме прикрыл глаза и запустил ладони в угольного цвета мягкие взъерошенные волосы и растаял в упоительно сладком поцелуе, потеряв ощущение реальности, наслаждаясь любовным экстазом. Полностью расслабившись и окунувшись всем телом в сладкое самозабвение, Кенма погружался в поцелуй всё глубже, пока крупная ладонь не коснулась его макушки. Он резко дёрнулся, отцепился от сладких губ и распахнул ресницы, заметив приоткрытые глаза Куроо, растёкшегося в страстной улыбке. Козуме бросило в дрожь, его сердце будто приостановилось, а душа, кажется, упала куда-то в пятки. Но Куроо просто нежно схватил его и, повалив на кровать, увлёк в ещё один приятный тёплый поцелуй. — Я тоже тебя люблю, — тихо шепнул он на ушко Кенме, который, сам того не осознавая, обладал привычкой озвучивать все свои мысли вслух.