Поэма из шести слов

      Высокий и слегка побитый неглубокими морщинами мужчина выглядел довольно молодо и работал в этой Академии относительно недавно, но уже успел завоевать уважение со стороны парней учебного заведения и симпатию от девчонок. Ну, а как иначе? Почти непрозрачная чёрная рубашка скрывала стройное тело, белые брюки были заужены книзу и контрастировали с замшевыми туфлями. На одном плече профессор Альт всегда носил такой же белый, как и штаны, пиджак. — Так, мои дорогие студенты, я буду вести у вас урок сегодня. Меня зовут Германн Альт. — Старый Германн? — с гоготом отметил светловолосый парнишка, сидящий за столом и смотрящий только в одну точку глазами цвета арктического льда. — Ваша мама любила мужчин явно постарше! Учитель покачал головой и улыбнулся. С немецкого действительно это переводилось так, но он не обращал на это внимание. Не обратил и сейчас. — Нет. Хотя, может быть, и так. Приступим к вашему заданию сегодня. На сегодняшнем уроке вам придётся вспомнить своё прошлое и составить о нём поэму всего из шести слов. Важно, чтобы человек, который вас не знает, сразу бы понял про вас всё. Ну что, приступим? Маркус, начинай. Сначала составь поэму, а затем расскажи нам о себе. Светловолосый парень, не отрывая взгляда от точки, почесал висок и поджал губы: — Ну ладно, попробуем…       Детство. Пьянка. Нагота. Побег из дома. Слепота. — Я… ох, — мужчина выдохнул и кивнул, — Молодец. А теперь расскажи о своей поэме. — Я родился в пьющей семье и был нежеланным ребёнком. Жили бедно, у меня была одежда только для выхода на улицу. Дома же всегда, помню, был без одежды, — Маркус чуть потряс глазами и улыбнулся. — Потом сбежал из дома, чтоб разбогатеть, но в итоге потерял сокровище — зрение. — На сварку посмотрел? — оживилась девчонка с задней парты и своей шуточкой вызвала лёгкие смешки по всему классу. — Конечно, а тебя потом маской сварщика порезал, — не без доли сарказма и иронии парировал блондин, и смешки поутихли. — Ладно, Маркус, — прервал волну чёрного юмора Германн и улыбнулся. — Ты молодец. Давайте дальше. Коул? Что ты скажешь? — он посмотрел на соседа Маркуса по парте и сложил руки на груди. — А что, у меня всё просто.       Грешный плод. Нищета. Отреченье, разгул, наркота! — Я… не совсем понял, сможешь объяснить? Темноволосый веснушчатый парень, сверкающий тёмными глазами, нахмурился, от чего его нос смешно сморщился: — А что тут понимать?! Монашка меня родила, жил я в монастыре тайно и почти ничего не ел. Нищенствовал. Затем меня объявили прибившимся к воротам монастыря мальчонкой и постригли в монахи. А я взял и отрёкся через пару лет таких воздержаний! И потом началось: проститутки, клубы, алкоголь, наркотики, — в доказательство Коул задрал рукава белой рубашечки и показал учителю побитые иголкой шприцов вены на руках. — Иногда бывает так погано, но это потом проходит. — Вот как… Что ж, всяко лучше, чем так, как жил до этого. — Да. Мамашу мою выгнали из монастыря и оставили без гроша, так как узнали, что она залетела от какого-то мудака! Да ещё и родила меня! Альт почесал затылок: всем этим детям пришлось тяжело, и надо бы каждого здесь записать на дополнительные курсы у психотерапевта. — О, так ты божественное дитя типа? — вновь хохотнул кто-то из класса. — Да, но я не планирую воздерживаться от семи смертных грехов. Я совершу их миллион и войду в Ад легендой! Меня будут вызывать, чтобы заключать со мной сделки! — Можно теперь я, профессор? — заговорила девушка с ярко-голубыми волосами, сидящая сзади прямо на парте, поджав ноги. — Я тоже придумала свою лабуду. — Конечно, Мия, мы тебя слушаем. — Ну, слушайте.       Счастье, муж и материнство. Суд, развод, детоубийство. — Ты была замужем? — удивлённо, но спокойно поинтересовался учитель. — А то, что я была беременна в 17 лет, никого не беспокоит, да? — с хохотом спросила девушка и сменила позу, свесив ноги вниз. — Я вышла замуж по залёту, были счастливы, но потом муженёк предложил развестись, а я от такого стресса выбросила ребёнка из себя. Видите ли, он понял, что ему рано быть отцом! Да и плевать. Я, как вылечусь, ещё найду свою любовь. Залечу ещё раз. Коула, вон, крёстным позову. Только не приноси мне героин в крестильном полотенце, ладно? — Да как скажешь, девочка!       Германн молча вышел из класса и направился по тёмным коридорам в учительскую, которая сейчас была пустой. Присев на самый крайний стул, он поставил локти на стол и подпёр руками голову, переваривая полученную информацию. Несомненно, эти люди очень сильны, раз прибыли сюда. Да, многие из них потерпели крах в жизни, скатились до зависимостей, как Коул, но они здесь, в исправительной Академии, а значит, они хотят избавиться от своих грехов и плохих воспоминаний. Оно и правильно.       Прошлое — это прошлое. Не нужно им жить.