Неловко получилось

      Это ты, это я,       Между нами…       — Ох, заткнись.       Ася зажимает уши ладонями, хоть и понимает, что это бессмысленно. Но какая-то привычка, а может, безумная надежда, заставляет её каждый раз так делать, пытаясь заткнуть мелодию, которая, вообще-то, играет у неё прямо в голове.       И кто сказал, что соулмейты — гениальная идея природы?       На полу рядом с кроватью валяется плеер и запутанные похуже Асиной жизни наушники. Она неуклюже тянется, подбирает их и ищет в плейлисте что-нибудь погромче. Это ей сделать нелегко, потому что (наверняка к вящему разочарованию своего суженого) Ася любит музыку тихую и спокойную. Но в последнее время, с тех пор, как ей исполнилось восемнадцать, приходится выкручиваться.

***

Примерно месяц назад       — Ну, систр, — говорит Вася, вламываясь без стука в её комнату в без пяти восемь утра. — Готова познакомиться с музыкальным вкусом своей будущей любви всей жизни?       Ася, которой ровно через пять минут стукнет восемнадцать, не готова ни к чему. Она хочет спать и, может быть, дать пинка братцу, который внаглую растягивается поперёк кровати, придавив собой её ноги (тонкий стратегический ход — так она не сможет его лягнуть).       — Учти, — продолжает Вася, — он может любить дэт-метал. Или рэпкор. Или ещё что-нибудь интересное. Шансы того, что ваши вкусы совпадут, стремятся к нулю. Но это всё равно твоя судьба.       Ася знает, что старший брат говорит по своему опыту. Сам он, когда два года назад услышал музыку своего соулмейта, чуть не вышел в окошко, и до сих пор не перестаёт жаловаться на злую судьбу, подкинувшую ему девицу, совершенно лишённую вкуса. Ася считает всю эту историю абсолютно уморительной. В конце концов нельзя же так ныть из-за того, что кто-то любит ту же группу, но с другим вокалистом.       Ладно, решает она, глядя на часы, на циферблате которых мигает: «7:59». Сейчас всё будет ясно.       Цвет настроения синий, — начинается в голове.       Асе на какой-то миг очень хочется надеяться, что всё это — просто несмешная шутка.       Вася внимательно смотрит на её искаженное неподдельной болью лицо и спокойно (то есть лучше, чем обычно, скрывая смех) говорит:       — Да, Вселенная жестока. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

***

      Асина лучшая подруга (по странному стечению обстоятельств её тоже зовут Вася — сокращённое от «Василиса») считает соулмейтов бредом сивой кобылы.       — Это вообще странно, — говорит она, с интересом заглядывая в пустую банку от энергетика, как будто надеется, что там ещё что-то осталось. — Мне ещё восемнадцати нет, а там где-то кто-то слушает всё то же, что и я. А вдруг ему тридцать пять, и он слышал те детские песенки из мультиков тоже? Неловко получится.       Ася раньше считала, что подруге стоит пересмотреть приоритеты. Сейчас, уже точно выяснив, что её соулмейту, судя по его предпочтениям, лет никак не больше пятнадцати, она начинает задумываться. Но спорить с Васей — её любимое занятие, поэтому она вредно ухмыляется.       — То есть тебя больше смущает то, что он в таком случае подумает о твоём вкусе, а не то, что он вдвое тебя старше?       — Да я чисто гипотетически, — отмахивается Вася, промахиваясь при этом банкой мимо мусорного ведра. — И вообще. Ты много знаешь людей младше тридцати пяти, которые слушали бы Black Sabbath?       — Двоих. Обоих зовут Вася.       Ася серьёзно подозревает, что подруга — соулмейт её брательника (который тоже Вася; с ними из-за этого бывает сложно общаться), но эту теорию ещё надо развить и проверить.       Она решает пока об этом не задумываться. Лучше она задумается об экзамене по физике, который неумолимо наступает.       — Качественная задача, — Вася давится шоколадным батончиком и выглядит максимально оскорблённой. — Давай-давай, три тестовых балла на дороге не валяются. Смотри: вот график…       Мозг как всегда вовремя прошивает вступление очередной не самой художественной песенки. Ася стискивает зубы и пытается делать вид, что всё нормально, но тут не надо быть гением, чтобы заметить, что что-то не так. Вася понимающе качает головой и достаёт из сумки наушники.       — Я знаю один достоверный способ выяснить, пятнадцать твоему суженому-ряженому или тридцать пять. Мы проверим его отношение к олдскульному хэви-металу.       Ася, которая и сама к металу не относится, хочет отказаться, но потом её мерзко ноющую от однообразного бита голову посещает злорадное осознание. Её соулмейт тоже к подобной музыке явно прохладен, но у неё-то есть иммунитет — следствие долгого общения с двумя фанатиками. А вот у её мучителя его может и не быть. Это если, конечно, он уже совершеннолетний и может её услышать.       — А давай проверим.       Довольно прислушиваясь к тому, как бесящие ноты тонут во вступлении к Васиной любимой песне, а потом и вовсе замолкают, Ася замечает для себя две вещи. Первая: иногда тяжёлая музыка бывает полезна для психического здоровья. И вторая: её суженому скорее всего уже есть восемнадцать, потому что его музыка замолкает, а через соулмейт-связь доносится отзвук чего-то, похожего на боль.       — Ему олдскульный метал не нравится, — довольно сообщает она Васе.       — Дилетант, как и все они, — спокойно отвечает та. — Я могу тебе скинуть ещё парочку песен на всякий случай.       Злорадствовать вообще-то нехорошо, но Ася решает, что иногда можно.       — Она опять слушала чёртов Dehumanizer, — жалуется вечером брат. — Три раза подряд. Целиком. Она издевается, да?       Ася про себя безумно смеётся, как злодей из плохого фильма. Она знает, какой альбом Вася имеет в виду. Тот самый, которым они со второй Васей мстили её собственному соулмейту.

***

      Сдавать экзамены и так не очень-то легко, но сдавать, слушая при этом Элджея, — просто больно. И не то, чтобы Ася имела что-то против этого исполнителя (она не Васи, которые оба тут же начали бы громко возмущаться), но у её соулмейта что-то не так с выбором времени, когда он хочет послушать музыку.       Она отпрашивается, выходит из аудитории и сидит на полу в коридоре, зажимая уши руками и думая: «Заткнись, заткнись, перестань». Сидящий неподалёку наблюдатель смотрит на неё с сочувствием, но Ася понимает, что ей всё равно никто не поможет. Минут двадцать спустя, когда музыка замолкает, боевого настроя, с которым она шла на экзамен, у неё не остаётся совершенно.       В результате физику она пишет явно хуже, чем могла бы, (и прощается с надеждой поступить в МГУ) но всё-таки лучше Васи, которая честно признаётся, что «шла по приборам».       — Ну и козёл он после этого, — делает вывод она, когда Ася рассказывает про своё несчастье. — Хотя лично я бы не отказалась от того, чтобы мне мой соулмейт, когда я писала, включил Heaven & Hell или…       — Heaven & Hell — херня, — вставляет своё авторитетное мнение Вася, который брат, сидящий тут же, на Асином подоконнике.       Подруга смотрит на него, как на некоего моллюска, чей мозг просто недостаточно развит, чтобы понимать, какие альбомы их любимой группы плохи, а какие — гениальны.       — Я с дилетантами не разговариваю, — сообщает она.       Вася ржёт и продолжает её подкалывать, а Ася хихикает и отсчитывает дни до её дня рождения. Это явно будет что-то с чем-то.

***

      Васин восемнадцатый день рождения удачно совпадает с датой оглашения результатов экзаменов, поэтому повод праздновать выходит двойной. Для Аси — тройной, потому что она сможет посмеяться над тем, какие лица будут у обоих Вась, когда они поймут, что созданы друг для друга. Поэтому она весь день потирает руки, ожидая неминуемого.       — Я лично многого не жду, — говорит Вася. — Если он не будет, как твой, слушать Киркорова, то мы с ним сойдёмся. В идеале он будет фанатом олдскульного хэви-метала, но ты понимаешь, ему тридцать пять лет минимум в таком случае.       Ася молча кивает, потому что боится заржать. Её собственный соулмейт в последнее время подозрительно помалкивает, и это только добавляет оптимизма. Впрочем, даже если бы он внезапно решил сходить на дискотеку или что-то в этом роде, настроения бы оно не испортило.       А если бы испортило, то его бы тут же исправило Васино лицо в тот момент, когда она наконец что-то слышит. Васино лицо настолько незабываемо, что Асе очень хочется достать телефон и сделать пару фотографий на память. Этого она не делает, потому что не успевает: осоловевшее выражение быстро сменяется горькой обидой.       — Paranoid, — обречённо говорит она (Ася узнает название любимого альбома своего брата Васи и мысленно дает себе пять). — Как Вселенная могла так не угадать? Да что ты улыбаешься, у меня тут трагедия!       Ася, сила воли которой наконец закончилась, всё ещё безумно хихикая, хватает её за руку и тащит из сквера, где они вдвоём праздновали (чипсами и колой) день рождения, к себе домой. На оскорблённо-вопросительный взгляд она отвечает простым:       — Сейчас ты всё поймёшь.       Вася-брат сидит за компьютером, увлечённый битвой с толпой зомби в какой-то игрушке, названия которой Ася не знает и знать не хочет. Из его наушников отчётливо доносится тот самый Paranoid; его же, судя по её лицу, Вася-подруга всё ещё слышит в своей голове.       — Какого хрена? — орёт он, когда Асины руки срывают с него наушники.       Лицо подруги светится почти детской радостью.       — Перестал наконец-то, чтоб ему там… Эй, ты что?!       Ася, может быть, чуть резковато надевает наушники на её голову. А потом с полным достоинства видом выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Следующие полчаса она сидит на кухне со своей любимой полулитровой чашечкой чая, мечтательно прислушиваясь к доносящемуся из Васиной комнаты:       — То есть я страдал два года, а ты всё это время сидела тут, у Аськи, за стеночкой в своих наушниках и мешала мне жить?!       — Как будто мне было приятно слушать твою херню сейчас!       — Paranoid не херня, это твой Heaven & Hell — херня!       Всё у них будет хорошо, решает Ася. Как говорится, милые бранятся — только тешатся. К тому же она всегда считала их конфликт странным. Та же группа, но с другим вокалистом — велика трагедия.       Когда спор на повышенных тонах резко прекращается, а из комнаты никто не выходит, её начинают обуревать смутные сомнения. Выждав на всякий случай ещё минут пять, Ася заходит туда снова — и тут же об этом жалеет.       Васи (о них теперь, наверно, придётся думать только во множественном числе) переместились из центра комнаты на диван, и сейчас сидят там, и со стороны всё это выглядит так, как будто их кто-то склеил суперклеем. Да, понимает Ася, к такому она явно не готова, потому что вид её лучшей подруги, целующейся с её же братом, — это не то, что ей хотелось бы наблюдать.       Она снова, на этот раз как можно тише, выходит из комнаты — да и вообще из квартиры. Всё-таки лучше один раз переночевать у тёти, чем увидеть ещё что-то, чего видеть не стоит.       Опять же, они соулмейты, им можно.       Ты пчела, я пчеловод, — многообещающе начинается в голове.       Ася морщится, а потом пожимает плечами. У неё всё ещё слишком хорошее настроение, чтобы она просто так дала его испортить неизвестному человеку, который к тому же непонятно где находится.

***

      Несмотря на то, что Вася теперь находится в относительно серьёзных отношениях, про свою дружбу с Асей она не забывает. Они продолжают гулять вместе, болтая о том о сём — в основном, о поступлении и планах на будущее. Ася, которая по милости своего суженого не попадёт в МГУ, усиленно ищет альтернативы, а Васи (оба, потому что любовь зла) хотят основать свою собственную кавер-группу, но не знают, кого ещё туда можно привлечь. Этот план кажется каким-то дурацким, но Ася давно уже призналась сама себе в том, что просто не сечёт фишку. Поэтому она внимательно слушает, иногда кивает и обещает ходить на все концерты.       Золотое вечернее солнце мягко освещает гладь паркового пруда, голуби клянчат сухарики, чьи-то дети весело пищат на безопасном для слуха расстоянии. Ася бессовестно радуется жизни, и, когда снова слышит в своей голове популярную на данный момент песенку, почти не обращает на неё внимания. Обращает Вася.       — Вот козлы, ты посмотри на них, — говорит она. — Пусть засунут свою колонку себе в…       — Ты тоже это слышишь? — глупо спрашивает Ася, а потом понимает: популярная на данный момент мелодия играет не только в её голове, но и из колонки, которую держит парень из весёлой компании через две скамейки от них.       Вася долго смотрит на неё, а потом качает головой.       — Как думаешь, какой шанс?.. — начинает она.       — Давай проверим, — кровожадно улыбается Ася.       Обычно она не делает гадости людям — не в её это принципах. Но для человека, возможно убившего в зародыше её карьеру астрофизика, ничего не жалко. Она вставляет в уши Васины наушники, и включает песню — ту самую, влияние которой на её соулмейта они уже изучили пару месяцев назад.       Когда один из членов весёлой компании меняется в лице и хватается за уши (словно пытается заставить замолчать какую-то очень громкую песню), Ася чувствует себя злобным гением. Не выключая музыку, она спокойно подходит к своему потенциальному соулмейту. Тот смотрит на неё как-то надменно-вопросительно, словно не понимает, что от него надо незнакомой девочке в наушниках. Она улыбается — на этот раз не кровожадно, а вполне мило и вежливо — и прибавляет громкость.       Парень (симпатичный хотя бы, могло быть и хуже) смотрит со смутным пониманием, а потом — с безмолвной мольбой. Да, думает Ася, олдскульный метал ему точно не по душе. И снимает наушники.       — Спасибо, — тихо (или это после песни на максимальной громкости так кажется?) говорит он.       Асе его благодарность глубоко до фонаря.       — Скажи мне вот что, — спокойно спрашивает она. — Что ты делал пятого июня в одиннадцать утра?       Парень явно ничего не понимает и пожимает плечами. Наверное, он хочет сказать ей, что не её это, собственно, дело, но грубить своей потенциальной любви всей жизни вроде как некрасиво, поэтому он отвечает:       — Дома сидел. Может, музыку послушал немного. Ничего криминального.       — Ничего криминального?! — взрывается Ася. — А я в тот день экзамен завалила из-за твоей некриминальной музыки!       И она с размаху даёт своему соулмейту по уху. Целится она, конечно, не туда — скорее в нос, но боевые искусства никогда не были Асиной сильной стороной. И жаль, думает она, с тихим ужасом понимая, что парень на полторы головы её выше и вполне может сейчас дать сдачи.       — Неловко получилось, — ржет какой-то член весёлой компании, и Ася с ним согласна.       Её соулмейт смотрит как-то глуповато (да она и сама, должно быть, не шибко умной выглядит в его глазах) и долго мнётся, прежде чем сказать:       — Ну, прости, раз так.       Ася подавляет искушение врезать ему ещё раз.       — Я Саша, кстати.       Пожимая его руку, Ася думает о единственном светлом пятне во всей этой истории: его хотя бы зовут не Вася. А ещё он симпатичный. Ну ладно, может быть, всё не так уж грустно, как казалось.