В этом весь ты

      Ода предпочитает не думать о том, что он извращенец, и не важно, сколько раз Дазай ловил его за разглядыванием задницы Анго. В конце концов, не он виноват в том, что верхушка мафии предпочитает более дорогие бренды одежды, которые, к тому же, шьются специально на заказ. Честно говоря, это Дазай виноват в постоянном напоминании того, как прекрасно смотрится брендовая одежда на их друге.       Поэтому совершенно неожиданная просьба Дазая подойти в его кабинет кажется немного подозрительной, когда мафиози просит Оду передать Анго небольшую записку.       — Это для Анго, — с непроницаемым лицом объясняет Осаму, отдавая бумажку.       Из-за этого у Оды появляется плохое предчувствие, однако прямо сейчас они на работе, и потому приходится лишь подчиниться и выполнить просьбу без единого вопроса.

***

      Найти Анго не составляет большого труда. Он постоянно отсиживается в своём кабинете, работая с ужасающими стопками документов. У Оды, конечно, сейчас есть парочка более срочных дел, однако они вполне могут подождать ради того, чтобы Сакуноске увиделся с двумя приятными людьми в этой организации.       Вручив Анго записку «от нашего любимого руководителя», он решает немного подождать на случай, если тому понадобится отправить ответ. Несмотря на то, что выражение лица Сакагучи остаётся неизменным, подняв взгляд, Ода замечает, как уголки губ мафиози растягиваются в удивлённой улыбке.       — Почему бы тебе не присесть? — предлагает Анго с приятной улыбкой, ради которой Ода готов на многое.       Сакуноске садится, хотя это кажется ему достаточно скучной просьбой. Анго обходит стол, отдавая ему записку, и Ода солжёт, если скажет, что ему не жутко любопытно. Как только его глаза пробегаются по первым строчкам, он готовится испытывать волну сожаления, что доверял Дазаю, который так инфантильно всадил ему нож в спину этим письмом.       «Дорогой Анго! До моего сведения дошли слухи, что в душе Одасаку остался похотливым подростком. Он не прекращает пялиться на твой зад. Я крайне против того, чтобы мой целомудренный взгляд постоянно падал на Одасаку, что раздевает тебя глазами каждый раз, когда мы встречаемся. Прошу, сделай с этим что-нибудь».       Как только Ода доходит до конца страницы, его разум пронзает яркая вспышка от чего-то нереального, что с ним творится. Даже с приблизительным знанием того, что сейчас произойдёт, Сакуноске всё ещё не может поверить в то, какой он удачливый, когда Анго садится перед ним на колени.       — Не стоит, — невнятно бормочет Ода, наблюдая за коллегой.       — Ох, так теперь ты этого не хочешь? — Анго чуть приподнимает брови, и лёгкая насмешка в его голосе заставляет Оду убедиться в правдивости происходящего. Сакагучи не удосуживается подождать некоторое время перед тем, как расстегнуть ширинку Оды и стянуть его брюки своими тёплыми ладонями, отвлекающими мафиози.       — Нет… я не… — слова застревают где-то в глотке, и Ода чувствует смущение, холодными каплями пота стекающим по его шее. Обычно он сильно не нервничает, однако безупречная невозмутимость Анго выводит его из равновесия. Глаза Сакагучи почти блестят от искусственного освещения, и Сакуноске внезапно понимает, как сухо у него во рту.       — Тогда не вижу проблем, — Анго с завидной быстротой стягивает боксёры Оды, открывая себе вид на полувозбуждённый член и окидывает его полузамутнённым от возбуждения взглядом. — Интересно, как долго ты хотел этого…       — Довольно давно, — с лёгкой хрипотцой сообщает Ода. — А ты?       Учитывая намерения Анго, вопрос кажется немного глупым, однако Оде всё ещё важно услышать ответ друга. Но вместо словесного ответа Анго обхватывает губами член мужчины, заставляя все мысли Оды вылететь из его головы, и это оказывается в сто крат лучше, чем тот мог себе представить. Ода осторожно, словно боясь нарушить этот хрупкий момент, кладёт ладонь на макушку коллеги и свободно зарывается пальцами в тёмные волосы, на что Анго издаёт удовлетворённое мычание, вбирая член Оды в рот.       От этого движения по спине Сакуноске пробегают мурашки, и он инстинктивно толкается, стараясь получить максимум удовольствия. Однако через секунду Ода осознаёт свою ошибку. Извинение уже крутится на кончике его языка, и он даже открывает рот, чтобы оправдаться, однако Анго заглатывает член ещё глубже, и извинения растворяются в громком несдержанном стоне.       Ода невольно сжимает руку на волосах крепче, растрёпывая идеально уложенную причёску Анго, однако вместо возмущения тот издаёт приглушённый стон, всё ещё держа член коллеги между своими припухшими губами. Сакуноске невероятно трудно сдерживаться в данный момент, и он лишь глубже толкается в такую приятную жаркую глотку.       Какая-то его часть всё ещё ждёт того, что Анго отпрянет и возьмёт над собой контроль, потому что он не тот тип людей, что позволит так просто себя использовать. И всё же податливый, послушный Сакагучи всё ещё сидит на коленях, позволяя Оде иметь себя так, как тому вздумается, что в клочья раздирает самообладание Сакуноске. Он хочет нагло разрушить образ, который выстроил из себя Анго, чтобы держать Оду на расстоянии вытянутой от себя руки.       — Нравится? — теперь Ода более осознанно тянет за тёмные пряди коллеги, пока это не начнёт причинять тому боль, и продолжает толкаться, желая узнать, как далеко ему дозволено зайти. Анго поднимает взгляд, глядя на Оду сквозь полуопущенные ресницы, втягивает щёки и сосёт. Для Оды этого более, чем достаточно, и потому он прекращает осторожничать. Всё ещё держа Анго за его пряди, Сакуноске тянет за них, толкаясь ещё глубже, пока тот полностью не заглатывает его член. Жара, исходящая из глотки Сакагучи, просто восхитительна, и Ода чувствует, что долго минет не продлится.       Что, конечно, обидно, ведь он не знает, является ли эта «акция» одноразовой или же теперь сломанный Анго полностью в его власти. Сакагучи сейчас великолепен. Он вбирает его член как ненасытная шлюшка, и Ода не упускает возможности сообщить ему об этом. Лицо Анго в его запотевших от частого дыхания очках — настоящий шедевр, и Сакуноске хочется сломать его ещё больше.       Без какого-либо предупреждения он достаёт член изо рта Анго, и на безмолвный вопрос в янтарных глазах приказывает:       — Оставайся там, — голос Оды насквозь пропитан одним только вожделением.       Одной рукой держа Сакагучи за волосы, второй он проводит по своему члену, расположенному прямо напротив покрасневшего лица Анго.       Ода видит, как в этих затуманенных глазах вращаются шестерёнки, однако тот не делает ни единого движения, чтобы как-либо отстраниться. Теперь ему не обязательно держать Сакагучи, однако иллюзия контроля дарит ему какое-то особое удовольствие, и явное наслаждение Анго от того, что им пользуется Ода, служит своеобразным бонусом. Не сдерживая последнего громкого стона, он кончает, пачкая стекло круглых очков.       И это, возможно, самая сексуальная картинка, которую он видел в своей жизни.       Ода с неохотой отпускает Анго и инстинктивно тянется за своим телефоном.       — Даже не смей, — более грубым, чем обычно, голосом шипит Анго.       На долю секунды Ода задумывается о том, что ради такой фотографии в своём телефоне можно было бы и пережить гнев коллеги, однако затем всё же передумывает.       — Как ты? — вместо этого спрашивает он, протягивая руку к салфеткам на столе позади них. Возможно, если карты лягут удачно, он даже сможет уговорить Сакагучи на ещё один раз. Ода очень на это надеется. Анго отводит взгляд, и на его щеках нельзя не заметить румянец от смущения. Проходит ещё мгновение, прежде чем Сакуноске всё понимает. — Ты уже кончил?.. — Ода опускает взгляд, и его догадки подтверждаются, выявляя слабость Анго. На губах Сакуноске появляется еле заметная ухмылка.       — Заткнись.       Резко схватив салфетки из протянутой руки Оды, Анго поднимается с колен. В его голосе проскальзывают нотки любви, как он не старается это скрыть, так что Сакуноске не в силах удержать тёплой улыбки:       — Анго?       — Что? — нерешительно оборачивается тот на полпути к шкафу в дальнем конце кабинета, где хранится запасной костюм. На щеке Анго всё ещё есть капля спермы, и член Оды слегка подёргивается от предвкушения.       — Хочешь поужинать со мной, когда закончишь работу?       — Да, — с тяжким вздохом любви и раздражения отвечает Сакагучи. — А теперь убирайся из моего кабинета.       Оказывается, в душе он всё же немного извращенец.