Черный кот и георгины

На полу в комнате то тут, то там валялись цветы. Родители никак не могли понять, откуда они и почему их так много, а Маринетт просто отказывалась объяснять, давая родным поводы строить самые разные теории о ее ухажерах. А они — рады стараться, задавали все больше и больше наводящих вопросов, от которых сжималось в груди и к горлу подкатывал ком. Пару дней назад, когда «отношениям» Агреста и Маринетт исполнилась неделя, первый позвонил девушке и тихо, но понятно объяснил, что так дальше продолжаться не может. Дюпен-Чен, хоть и готовилась морально буквально ко всему, что он мог сказать, но все равно не смогла достаточно спокойно воспринять сказанные слова. Она не появлялась в школе, не отвечала на немногочисленные звонки, даже когда звонила Алья, и ни разу не вышла из дома. Это было попросту опасно. Чтобы хоть немного прийти в себя, потребовалось четыре дня. Родители не сильно давили на дочь — она спокойно могла наверстать упущенное в школе, но слишком долго это продолжаться не могло. На выходных Сабина, на пару с Томом вытолкали свое Чадо за двери пекарни, чтобы хоть так заставить ее выглянуть в мир снаружи. Та, хоть и не была в особом восторге, все же отошла от родного гнездышка на пару кварталов и опустилась на лавочку одной из безлюдных улиц неподалеку. За это время растение внутри значительно подросло, тем самым не давая своей владелице вдохнуть полной грудью, но это был лишь самый легкий побочный эффект от отказа при Ханахаки. Жизнь в сердце уже постепенно угасала, заставляя Тикки нервничать все больше и с каждым ледующим днем просто надеяться, что самое страшное произойдет как можно позже. Сейчас она могла просто благодарить все, что брюнетка просто проснулась, и наблюдать, как утром она срезает все новые и новые бутоны и соцветия со своих рук, которые с каждым разом будто становились все больше и больше. — Может, раз уж ты вышла, пойдем на патрулирование? — с надеждой спросила квами свою подопечную. — Ладно, — пробурчала та. — Тикки, превращайся. — девушка даже не потрудилась осмотреться на наличие посторонних на улице, но, как оказалось, ей сильно повезло. Хоть один светлый лучик за эту неделю. Поднявшись над крышами города, девушка вновь попыталась вдохнуть. Безрезультатно. Лишь новое напоминание о том, что ее дни сочтены. Эта мысль заставила Мари вновь окунуться и раствориться в потоке собственного сознания. Что она успела сделать за прошедшие годы? Разве так она представляла себе свою смерть? Нелепо. Почему так скоро? Слова грызли ее изнутри, но снаружи ничего из этого нельзя было рассмотреть. Много ли хорошего она оставила после себя? Издалека кто-то промяукал. Обернувшись, героиня заметила маленького рыжего котенка с большими янтарными глазами, которые сейчас уставились прямо на нее. Видимо, малыш не мог спуститься. Ледибаг сделала маленький шажок навстречу, а затем просила йо-йо куда-то в листву и, почувствовав, как привычно натянулась тонкая нитка, прыгнула. Котенок опять испуганно промяукал, когда девушка опустилась немного поодаль, пошатнув крону растения, но вскоре успокоился. Ледибаг взяла его за загривок и легко спрыгнула вниз, на мостовую. Подбежавшие тут же детишки подхватили маленький комочек и принялись благодарить спасительницу. Маринетт на это лишь натянуто улыбнулась и поднялась обратно, подальше от кучки ребятни. — Так дежурно. — улыбнулся Нуар, который наблюдал за происходящим с крыши дома. — И тебе привет. — девушка даже не оглянулась. — Так холодно. — улыбка сошла с лица. — Зачем ты здесь? — Разве нужен повод, чтобы посмотреть на Свою Леди? — Кот перескочил поближе к ней. — Мы видимся каждую неделю на заданиях. — Мари все еще не хотела оглядываться и постаралась улизнуть, шагая на следующую рышу. — Но мы никогда не видимся просто так, без повода… Я не хочу каждый раз называть причину, чтобы увидеть тебя и сказать, что я люблю тебя. — парень мягко взял напарницу за запястье, от которого у девушки сразу же начало саднить по всей руке и она поспешно отдернула ее, наконец, обернувшись и опять попытавшись сделать шаг назад. — Не надо. Отойди от меня. — Мари постаралась скрыть дрожь в голосе. Еще не хватало, чтобы и второй герой Парижа начал умирать на глазах от неразделенной любви. — Ты можешь заразиться от меня. — Да брось, мы ведь уже так много раз находились рядом и мне ничего не сделалось. — на душе стало горько. — Это вынужденные меры, да и, к тому же, мы не разговаривали так и были заняты другими делами. — Вынужденная мера? — парень поморщился. — Да, отойди от меня! — повторила брюнетка. Она опять отвернулась от напарника и теперь уже побежала прочь. Он не стал ее догонять. Оказавшись дома, Маринетт первым делом отправила сообщение Алье.

«Прости меня. Пожалуйста, объясни моим родным, почему скоро вся комната будет белой.»