For God's sake

Ворота открывались мучительно долго. Илай уже второй раз за последнюю минуту слышал крик Эмили, призывающий остерегаться охотника, и уже трижды проклял чертового аккуратиста, составившего пароль из пятидесяти цифр, которые приходилось вводить каждый раз, когда на ворота подавалось питание. — Я из-за этого убожества скоро клаустрофобию подхвачу, — недовольно проворчал за его спиной Наиб, нетерпеливо перекатываясь с носка на пятку и щёлкая переключателем режима перчаток. — Мы тут такими темпами второго пришествия дождемся. За последний год, проведенный в особняке, у Илая было вдосталь времени, чтобы по достоинству оценить богатый арсенал шуток наемника. Он не обходил стороной ни одного обитателя поместья, но имелись и любимчики. Особое удовольствие Наибу всегда доставляло обложить обсценной лексикой вездесущую Ведьму Снов, чьи приспешники имели пренеприятнейшую особенность незаметно подкрадываться со спины, а также бросить пару нелестных слов в адрес Хастура, которому "вообще ничего не надо делать, призвал щупальце, и всё". Аргументация Наиба, однако, хромала, и Илай подозревал, что тот от скуки решил установить мировой рекорд по количеству упоминаний имени Господа всуе. — "Берегитесь, охотник сменил цель!" — вдруг донеслось до парней, а затем у ворот полыхнуло красным, предзнаменуя появление противника. — А вот и явление Хастура народу, — Наиб мгновенно рванул с места, хватая за рукав замешкавшегося пророка и утаскивая его вглубь петляющих коридоров заброшенной психиатрической больницы. За их спинами незамедлительно послышалось утробное рычание. В относительно безопасной комнате Илай перевел дыхание и поморщился. Ситуация никак не желала располагать к победе. Попавшаяся охотнику первой Трейси была отправлена обратно в особняк, а упавшая Эмили уже не могла подняться сама. Командная работа в последнее время давала сбой. Плакал их процент побед, и Илай вот тоже хотел. — Каков план действий? Наёмник выжидающе смотрел на него, нервно косясь в сторону ворот. Возникший, подобно религиозным канонам, из ниоткуда, охотник направлялся к ним, и Илай, перебрав в голове все возможные пути выхода из ситуации, решительно произнес: — Я отвлеку. Помоги Эмили подняться и уходи вместе с ней в обход в открытые ворота, а я попробую добежать до выхода через подземелье. Наиб не стал пререкаться, лишь в его взгляде промелькнуло сочувствие вперемешку с благодарностью. В шутливой манере он отдал честь, активировал наручи, и, в лучших традициях токсичных игроков выставив вверх средний палец, молнией промчался мимо охотника, в то время как Илай перепрыгнул через ближайшее окно, оказываясь в следующем помещении, и вызывающе выкрикнул: — Эй, кракен аквариумный, только за девушками бегать можешь? И перемахнул через следующий проëм, стараясь издавать как можно больше шума. Обычно, в отличие от Наиба, он не старался нажить себе перманентных врагов в поместье или навлечь на себя гнев "божий", кидая охотнику вызов и отвлекая от остальной команды. В любой игре он придерживался нейтралитета, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания и выступать скорее в роли поддержки. Однако на Хастуре его система давала сбой. На всех общих сборах в особняке или в совместных играх, Илай постоянно чувствовал, будто за ним наблюдают. Охотник словно следил за ним, и пророк постоянно дёргался от ощущения направленного на него взгляда, которое пропадало, стоило ему развернуться. Это было неправильно, абсолютно неправильно. И, эй, постоянное наблюдение за всеми - вообще-то, его, Илая, обязанность! Была, конечно, какая-то особая романтика в том, чтобы при каждой совместной встрече выживших и охотников в особняке нарочито громко восклицать "Не дай Боже!" и слышать за спиной приглушённое "Да кто тебе даст в таком балахоне, с-смертный?". Но и минусы определенно были. Это дико нервировало. Хастур смотрел, а Илай бесился, подхватывая каждую, порой слишком неуместную шутку наёмника и надеясь тем самым вывести охотника из себя. Однако тот, как выяснилось, оказался на редкость подкованным в вопросе каламбуров и каждое брошенное в его сторону "Боже упаси" легко отбивал небрежным "на Бога надейся, а сам не плошай". Рефлексируя в попытке ответить на извечный вопрос "Куда, чёрт возьми, катится моя жизнь?", Илай не сразу заметил, что расстояние между ним и охотником заметно уменьшилось. Стоило ему свернуть в очередную комнату, и красное свечение уже через пару секунд появлялось за поворотом. Осознав, что он рискует не добежать до следующей безопасной зоны, Илай перекатился через опрокинутую кем-то доску и притаился за углом, что чуть не стоило ему жизни: одно из щупалец тут же потянулось в его сторону, заставляя снова выбежать на открытое пространство. При этом он споткнулся о стоящую на полу пыльную коробку и чуть не вылетел прямо навстречу охотнику. Пока Илай мысленно посылал всех, кто проектировал здание, в длительную туристическую поездку по кругам Ада, впереди будто из воздуха материлизовалось ещё одно щупальце, игнорируя все возможные правила игры. Илай раздражённо выкрикнул: — Да иди ты в задницу. Так нечестно. Он был уверен, что, будь мимика охотника чуть более читабельна, тот бы насмешливо осклабился. — Воспользовался бы предложением, но, покорнейше прошу меня простить, Вы не в моем вкусе, — прозвучало из-за спины настолько внезапно, что Илай на секунду опешил, запнувшись и еле успев отпрыгнуть в сторону от удара щупальца. Он остановился в относительно безопасном месте за палеткой, прижавшись спиной к стене и переводя дыхание, и язвительно бросил через плечо: — Прошу прощения. Забыл, что вы не опускаетесь до уровня простых смертных. За стеной раздалось шуршание щупалец и бормотание. Илай готов был молиться на тех, кто запретил посылать проклятия через стены. — Да нет, почему же, — охотник оставил попытки проклясть его и снова начал атаку тентаклями. — Лично я нахожу людские наслаждения вполне занятными. От удивления Илай поперхнулся и снова чуть не пропустил удар щупальца, уклоняясь в последнюю секунду. Палетка вдруг перестала ему нравиться, как, впрочем, и тема разговора, так что он попытался короткими перебежками передислоцироваться в соседнюю комнату. В голове против воли всплыли воспоминания о вечерних посиделках в общей гостиной, во время которых однажды была поднята тема первичных половых признаков у охотников и подвыпивший Кевин под всеобщие смешки авторитетно заявил, что знаком с теологией и что для любого "божественного начала" характерно наличие "божественного конца". Илай покосился через плечо. Божественное нечто, к счастью, не имея ни малейшего представления о мыслях своей потенциальной жертвы, вытягивало вперёд вполне человеческую руку и совсем не по-человечески бормотало проклятия. Вокруг тела пророка начали вырисовываться чёрные руны, а близлежащие щупальца заинтересованно покачнулась в его сторону. — Что бы тебя в космос к Кхтулху обратно зашвырнуло, — раздражённо огрызнулся Илай, выбирая, у какой стены будет сподручнее отдать Богу душу и, судя по всему, прилагающееся к ней тело. Внезапный диалог с охотником отвлекал от игры, и Илай, решил перетянуть одеяло на себя, поставив самого Хастура в неудобное положение. — Что ты в нашем созвездии забыл вообще? Тебя дома не ждут? — Не думаю, — Илай мог поклясться, что услышал за спиной смешок. Откровенно говоря, принадлежность охотника к крайне недружелюбному семейству монстров, странствующих по галактике, его не удивляла. Должна же была такая су-... существо откуда-нибудь появиться. Тем временем, Хастур внезапно продолжил задушевным тоном, будто офисный клерк на приёме психолога. — Знаешь, мы с братом вообще не особо ладим. — Ох, бедный ты наш, проблемы в семье? — небезосновательно подозревая, что над ним попросту издеваются, иронично поинтересовался Илай и, дождавшись заминки охотника, скинул ему на голову доску. Но его радость продлилась недолго. Ровно до того момента, как коварно прятавшееся за углом щупальце резко распрямилось, хватая его за лодыжку и удерживая на месте. Сзади тихо прошелестело, и Илай почувствовал, как щупальца оплетают его тело. Он обречённо простонал: очередной шанс на победу был безнадёжно раздавлен железной хваткой щупалец. Терять уже было нечего, и Илай, сам удивляясь своей наглости, заявил: — Как ты вообще можешь что-то знать о людских наслаждениях? Да любой извращенец, будь он хоть дважды фанатом хентая и трижды ксенофилом, скорее бы тесту Роршаха дал, чем тебе. Хватка на его теле усилилась, окончательно обездвиживая тело. Надеяться, что тебя отпустят после такой бравады, было бессмысленно. — Что, неужели так не нравлюсь? — прошелестело прямо около уха. Вместо ответа Илай демонстративно хмыкнул, упрямо брыкаясь в попытке ослабить узел затянувшегося на талии щупальца. Внезапно то ожило, и через секунду Илай обнаружил себя подвешенным в метре от пола. — Как много для вас с-смертных все же играет оболочка. — Пусти меня, чертов антисекс-символ, — последний раз дернулся Илай, резко вскинул голову и вдруг застыл, изумленно уставившись перед собой. Его губы безвольно разъехались, однако слова в момент вылетели из головы, и в итоге он просто шумно вдохнул воздух, замирая под пристальным взглядом склонившегося над ним человека. Вцепившись в попытке удержать равновесие в жесткую чешую, он с ужасом смотрел на незнакомца, неординарность внешности которого выдавали лишь неестественно красные радужки глаз, выходящие из широких рукавов плаща щупальца и разбросанные по лицу и шее прорези, смутно напоминающие змеиные глаза. Его черты лица, покрытые лиловыми разводами, постепенно разгладились, заостряя скулы и подбородок. — А так? — поинтересовался удерживающий его мужчина, вопросительно приподняв идеально очерченную бровь и скользнув раздвоенным языком между жемчужно-белых зубов. Уловив в тоне собеседника знакомые свистящие нотки, пророк шумно сглотнул. Человека перед ним он вполне мог назвать красивым. Вернее, не так. Мало кто смог бы назвать его несовершенным. Илай закрыл глаза и помотал головой, пытаясь убрать отпечатавшиеся на обратной стороне век правильные черты лица в обрамлении тёмных волос, скрывающихся под капюшоном, идеальные изгибы явно обнаженного под плащом сильного тела и внимательный взгляд темных глаз с вертикальным зрачком. Внезапно, несмотря на прохладный ветер, гуляющий по пустым комнатам, и лёгкую одежду, ему стало невыносимо жарко. Образ из памяти никуда не ушёл, и Илай снова открыл глаза, обречённо обозвав себя фетишистом и твердо решив встречать опасность лицом к лицу. По факту, всё, что у него вышло, это замереть под взглядом Хастура, чувствуя себя кроликом, зажатым в кольце змеи. — Слышал, что смертные говорят "побойся Бога", но не думал, что ты настолько суеверен, — протянул мужчина, и Илай мог поклясться, что, вопреки внешней серьёзности, его глаза весело блеснули. Илай вспыхнул и попытался разжать хватку, но другие щупальца обвились вокруг его запястий, поднимая руки над головой и не давая опустить их. — Что бы ты ни делал, тебе лучше остановиться и отпустить меня, — теряя всю свою напускную уверенность, запротестовал он. Перспектива возвращения обратно в особняк посредством не самой приятной процедуры телепортации с ракетного стула казалась всё более заманчивой. Лишь бы избежать пристального взгляда и едва заметных прикосновений щупалец, от которых по телу побежали мурашки. Его повязка на глазах больше не давала иллюзию защищённости. Казалось, что для охотника её не существует. — Так я ведь ещё ничего и не сделал, — обманчиво спокойно протянул Хастур, скользнув свободной рукой по одежде выжившего и будто случайно задев завязки на поясе. — Что значит "ещё"? — встрепенулся, дернувшись в крепкой хватке, пророк. — Чтобы ты знал, я больше по людям, а не по монстрам, — севшим голосом попытался он апеллировать к здравому смыслу, заранее зная, что все аргументы разобьются о сбившиеся дыхание и покрасневшее лицо. — И вообще, ты сказал, что я не в твоём вкусе. Раздался тихий смех, и Хастур приблизился к его лицу, тихо шепнув на ухо: — Я соврал. И щупальца тут же, словно по щелчку, пришли в движение. То, что обхватывало его за талию, подалось вверх, ложась вторым кольцом вокруг спины, а те, что обвивались вокруг ног, заскользили выше, останавливаясь лишь у границы нижнего белья, надёжно удерживая Илая над полом. Одно из них слегка щекотно огладило внутреннюю сторону бедра. — Ты ч-что дела.., — Илай подавился словами, почувствовав, как одно из щупалец скользнуло под одежду. Он неверяще вскинул глаза, но тут же отвёл лицо, наткнувшись на пристальный взгляд потемневших глаз, и судорожно выдохнул, — Господи Боже. — Рад, что ты понял, — с усмешкой отозвался Хастур. — А то я не мог допустить вероотступничества. Илай почувствовал прикосновение ниже талии, а затем понял, что длинные, гибкие пальцы расправились с завязками на его одежде. Он дернулся от откровенных прикосновений к обнаженной груди, когда два щупальца одновременно обвились вокруг его грудной клетки, обхватывая кончиками горошины сосков и потирая их. Он попытался увернуться и уйти от распаляющих касаний, но хватка щупалец лишь казалась лёгкой и бережной, сжимаясь при попытке вырваться. Один щуп изогнулся, расширяясь на конце и обхватывая сосок, и Илай дёрнулся, шумно выдохнул воздух через сжатые зубы. И ровно в тот момент, когда он твердо пообещал себе остаться невозмутимым, насколько позволяет ситуация, остальные щупальца также пришли в движение, продолжая поглаживать чувствительные места. Один из щупов скользнул по бедру, слегка цепляя нежную кожу присосками, а другой легко огладил внутреннюю сторону колена. Когда одежда окончательно слетела на каменный пол, оставляя его в одной повязке, а холодный воздух огладил разгоряченное тело, из горла все же вырвался всхлип, переходящий в протяжный стон. Охотник будто следил за ним, читая по лицу эмоции, и каждый раз, когда один из щупов вдруг попадал по эрогенной зоне, заставляя Илая вздрогнуть, Хастур возвращал щупальце, и то продолжало тереться о кожу, прихватывая её присосками, от чего Илай приглушённо вскрикивал, проигрывая и теряя остатки самообладания. Казалось, щупальца были везде: он будто оказался в кольце из змей или в хватке сразу пяти пар рук, каждая из которых оглаживала его тело, уделяя внимание каждому чувствительному месту. И за всё это грехопадение был ответственным мужчина, чьи пальцы ловко развязали повязку на глазах Илая и теперь нежно поглаживали его губы, будто ловя каждый стон. Неожиданно почувствовав, что охотник отстранился, Илай рискнул приоткрыть глаза и тут же протестующе забился в кольце щупалец. Распалённый прикосновениями, он не сразу почувствовал, как с него исчезли последние элементы одежды, а охотник чуть отодвинулся назад, сосредотачиваясь на движениях щупалец. Глаза возвышающегося над ним Хастура хищно блеснули, когда тот скользнул взглядом вниз к зажатым щупальцами крепким бёдрам и прижатому к животу члену с поблёскивающими капельками предэякулята. Илай дёрнулся, пытаясь свести бедра, на что охотник многообещающе усмехнулся и свистяще произнёс: — Не двигайся, — Он поднял взгляд на пророка и, приподняв уголки губ, добавил, — Бога ради. Неуловимый движением он призвал ещё одно щупальце, и ещё не пришедший в себя Илай почувствовал, как оно кругами ложится вокруг его члена, чуть сильнее сжимая у основания. Он дёрнулся назад, но щупальца подхватили его под ягодицы, удерживая на месте и раскрывая ещё сильнее. Обхвативший член щуп потёрся об уздечку, так что Илай протяжно застонал, выгибаясь всем телом, а в следующую секунду вскрикнул, с ужасом чувствуя, как тонкий кончик щупальца пощекотал урерту и плавно толкнулся. — Н-нет, не на... Крик Илая завис в воздухе, когда щуп плавно скользнул внутрь. Всё его тело будто превратилось в оголённый комок нервов, концентрируясь на ощущениях от распирающего изнутри давления щупа. После пары секунд бездействия, он почувствовал легкую дрожь. Вибрация начала усиливаться, а болезненные ощущения все больше уступали место острому возбуждению, накатывающему волнами по всему телу. Дразнящие движения доводили до края, распаляли, заставляя метаться в беспамятстве. Кольца щупальца, обхватывающие член, то ритмично сокращались, подводя к черте, то замирали, от чего Илай, захлебываясь ощущениями, еле сдерживался, чтобы просительно не застонать. Когда щупальце в очередной раз сбавило темп, не давая перешагнуть за край, он не смог удержать вырвавшийся всхлип и услышал, как стоящий рядом мужчина шумно втянул воздух, сквозь зубы, будто сдерживая себя. Всё вокруг раскалилось, на висках выступили капли пота. Выгибаясь в хватке щупалец и жадно глотая воздух, Илай не сразу почувствовал, как поддерживающие ягодицы щупальца, выделяя естественную смазку, скользнули ко входу. Сплетаясь друг с другом, они плавно толкнулись внутрь, от чего Илай подавился очередным стоном. — Сто-ой, — простонал он, но в то же время Хастур подался вперёд, припадая к его губам. Щупальца попеременно заскользили внутри, потираясь о стенки, а Хастур толкнулся языком дальше, проходя раздвоенным кончиком по чувствительной кромке зубов и прикусывая губы. К тому моменту, когда одно из щупалец задело чувствительное место, а затем они оба, извиваясь и сменяя друг друга притёрлись к нему, Илай мог лишь исступлённо стонать, подставляя попеременно шею и ключицы под кусачие поцелуи. В ушах звенело, а перед глазами вспыхивали разноцветные всполохи. Обхватившее член щупальце все ещё пережимало его основание, а его кончик вибрировал в такт толкающимся сзади щупам. Прикосновения были везде. Казалось, что щупальца Хастура не только окружают его со всех сторон, но проникли и в душу и теперь оглаживают его изнутри, добираясь до мозга и потираясь прямо о зону, отвечающую за удовольствие. Поймав губами очередной стон пророка, Хастур обхватил рукой щупальце, кольцами обвивающее член, и сжал, усиливая давление. Щуп плавно выскользнул из его тела, а кольца разжались. На член легла горячая ладонь, ритмично двигаясь, и этого оказалось достаточно, чтобы Илай выгнулся в хватке щупалец, жмурясь от звёзд в глазах и выплёскиваясь в руку охотника. По телу волной разлилось удовольствие, и, не придержи его сильные руки, Илай сполз бы по стене, больше не скованный щупальцами. Слегка саднили чувствительные соски и места прикушенной на шее кожи, но эта боль меркла, по сравнению с блаженной негой. Рядом с ним, опустив пророка на пол, шумно выдыхал охотник, ловя взгляд красного от смущения Илая и ухмыляясь. Он не потрудился прикрыть свою наготу, и его рельефное тело с четко очерченными мускулами постепенно перетекало обратно в форму щупалец. Не желая признавать поражение, Илай уже было открыл рот, чтобы не дать самооценке божества взлететь до его галактики, но вдруг замер, когда до его чувствительного слуха долетел шум, доносящийся из соседней комнаты. Не веря своему везению, пророк быстро окинул взглядом комнату, и потянулся к своей одежде. — Да брось, неужели ты всё ещё стесняешься, — иронично осведомился Хастур, лениво потягиваясь. — Вообще-то, я тут жертва изнасилования, мне положено, — Илай постарался не выдать истинных намерений своей спешки. — Чувствую, в истории с Девой Марией нам что-то недоговаривают. Хастур иронично изогнул бровь. — А мне показалось, ты получал удовольствие в процессе. Накинув одежду, Илай подобрал с пола повязку и, быстро вскочив на ноги, усмехнулся: — Когда кажется, креститься надо. И рванул в сторону доносившегося до него шума. За спиной послышались проклятия и быстрое шуршание. В считанные секунды принимая прежний облик, охотник призвал появившееся на пути Илая щупальце. Оно резко потянулось к нему, но из-под потолка, отбивая его атаку, вылетела верная сова. Завернув за угол, пророк в три прыжка долетел до люка в спасительное подземелье и, развернувшись, насмешливо послал в сторону охотника воздушный поцелуй. — Счастливо оставаться. И спрыгнул вниз. Остановившийся в паре метров охотник, что-то неразборчиво произнёс. Вопреки ожиданию, он не выглядел недовольным.